=20=

Роза

— Твой приехал, — заметила Света, выглянув в окно. — Поедете в больницу вместе?

— Он не мой, — ответила я, мгновенно поняв, о ком шла речь.

О Ринате, разумеется.

С тех пор, как он появился в городе, его присутствия в нашей с Мириам жизнях стало катастрофически много, и уменьшать своего вмешательства Ринат не желал. Напротив! Я уже не раз слышала его слова раскаяния и желания забрать… меня и дочку, и неродившегося малыша, чтобы создать семью.

Признаться, мне бы очень сильно этого хотелось, но в моей памяти еще были свежи впечатления от встречи с Мусой, и я почему-то не верила, что такой человек может легко отступиться. Я считала, что Ринат должен уйти! Разумом этого желала, а сердце кровоточило без остановки. Мне было плохо без него, а с ним… Я запрещала себе думать о том, какой могла бы стать наша жизнь. Нет-нет, я ее просто представить не могла! Наши прошлые отношения сложно было назвать таковыми — они были болезненными и странными, если не сказать «уродливыми».

Я бы не желала такой семейной жизни!

— Сколько еще ты будешь бегать от него? — спросила Света. — Видно, что сама с него глаз не сводишь, смотришь с тоской.

Я была поймана за подглядыванием и поспешно отвернулась от окна, чем вызвала легкий смех у Светы, и посмотрела на подругу с недовольством.

— Я только что и слышу от тебя: «Доверься, поверь!» Тебе легко говорить, Свет! У тебя с Игорем самая крупная ссора бывает из-за легкомысленных взглядов и смеха в присутствии других мужчин. Игорь тебя по-настоящему никогда не обижал и не выставлял унизительные требования! — в сердцах ответила я.

— У нас — такие отношения. У вас — другие, — беспечно пожала плечами подруга. — Если тебе так хочется спокойной гавани, то вот тебе! Почему не ходишь на свидания с этим парнем? Он, кажется, из числа правильных и хороших.

Подруга поднесла к моему лицу телефон, на экране которого высветилось уведомление о новом сообщении от Тимура.

Я извинилась перед парнем за поспешное бегство и объяснила, что встретила отца малышки и не была готова к такой встрече. Тимур, на удивление, не стал обижаться, снова предложил встретиться. Не знаю, стоило ли мне это делать? В общении с парнем мне было легко, я не задумывалась ни о чем. Но в то же время не могла сказать, что думала о нем и грустила, если бы все сорвалось и осталось на уровне дружеского общения. Пожалуй, этого мне хватало с лихвой, а всего остального — с ним — мне не хотелось. Я настороженно принимала его ухаживания и не торопилась подавать ответные знаки внимания и по другой причине: опасалась реакции Рината Каримова.

Опять. Снова…

Я знала его вспыльчивый характер и понимала, что могу подставить хорошего парня, если начну крутить с ним роман Ринату назло. В том, что это будет именно назло Каримову, я даже не сомневалась.

В моей жизни была полнейшая неразбериха, куча проблем. Я хотела быть честной хотя бы по отношению к себе и понимала, что я пошла бы на этот шаг просто чтобы дать Ринату понять: у меня есть своя жизнь, в которой для него не было место. Желание было настолько эгоистичным, а последствия могли быть катастрофическими не только для меня, но и для парня, ни в чем не повинного. Нет-нет, я не могла так поступить с Тимуром!

Я отобрала у Светы телефон и отложила его в сторону.

— Ты даже на смс не торопишься отвечать, а вчера битый час смотрела на телефон, когда Ринат прислал тебе «Спокойной ночи!» — пожурила меня подруга. — Или там было не только эти слова, но и кое-что другое.

— Ничего особенного там не было! — ответила я.

Телефон зазвонил. Ринат.

Я ответила и встала возле окна, смотря через тонкий тюль на мужчину, застывшего возле машины. Он поднял голову вверх и смотрел на окна квартиры, словно знал, что я стою у окна и вижу его.

— Доброе утро, Роза.

От звука его голоса по коже пробежали острые мурашки и нахлынули самые невероятные чувства — жар проник в самую сущность, а потом резко сменился холодом и новым кругом приятных мурашек. Я вспомнила его вчерашнее сообщение. Там было не безобидное пожелание спокойной ночи. Там было всего несколько слов:

«Я ночами думаю о тебе»

Пять слов, семнадцать букв. Ни точки, ни многоточия. Просто факт, что он думал обо мне, без намеков. Однако посыл этого сообщения взбудоражил меня. Или я просто слишком много фантазировала о нем, сверх меры думала об этом мужчине, убежденная, что наша первая встреча была роковой, неизбежной. Я не могла представить свою жизнь без этой встречи и не могла думать о том, какой может стать моя жизнь, если я допущу хотя бы крошечный шанс на воссоединение с Ринатом.

— Доброе утро.

— Я жду вас. Могу подняться, — предложил он.

— Нет. Не надо. Мы спустимся через несколько минут. Я соберу сумку.

— Давай помогу?

— Нет. Я сама справлюсь. Сумка совсем легкая.

— А Мири? Тебе будет сложно спускать ее?

— Нет.

— Коляска? — предположил Ринат.

И я сдалась.

— Хорошо, ты можешь подняться и взять коляску.

После больницы у меня было немного времени до выхода в вечернюю смену, и я планировала прогуляться по парку на детской площадке.

— Уже иду! — отозвался Ринат.

Я наблюдала за тем, как быстро он пошел в сторону подъезда и с трудом подавила вздох: его походка была энергичной, решительной. От мужчины даже на большом расстоянии разило уверенностью и желанием побед.

— Мой тебе совет, бросай попытку усидеть на двух стульях. Добром это не кончится! — дала о себе знать подруга.

— Когда я пыталась усидеть на двух стульях?! — возмутилась я.

— Сейчас. Знаешь, что ничего с Тимуром не будет, держишь его возле себя. Нет, даже не так. Ты сама ничего не хочешь с Тимуром, но не отвергаешь его заигрывания! И Рината держишь на коротком поводке. Госпожа повелительница мужчин…

— Все не так. Ринат сам себя держит на коротком поводке, а мне не нужен ни его поводок, ни даже ошейник, ни он сам! — ответила с досадой.

— Ты ужасно упрямая и гордая, Роза! — вздохнула Света.

В дверь позвонили.

— Откроешь? — предложила подруга. — Или мне открыть?

— Открою.

Я забросила рюкзак за плечо и протянула ладонь Мириам, которая только того и ждала, сразу побежала к двери. Едва дверь открылась, Ринат зашел сразу же и протянул руки к дочери. Мириам вырвала ладошку из моей руки и с довольным видом взгромоздилась на руки Рината.

— Ай-яй-яй… — пожурила я. — Мириам, я думала, ты будешь ножками топать!

— Я на лучках хочу.

На довольного Рината было больно смотреть. Он был так горд собой и не скрывал улыбки. Таким раньше я его никогда не видела и было непривычно наблюдать за изменениями в этом жестком, волевом мужчине. Он словно открывался для меня совершенно с другой стороны, когда находился рядом с Мириам и контактировал с ней. Я не могла перестать смотреть, как он держал нашу дочь одной рукой, а свободной поправлял на ней кофточку и пытался поправить заевший замочек-молнию.

— Я помогу, — вызвалась.

Получилось так, что наши пальцы соприкоснулись. От нечаянного столкновения наших пальцев разлилось тепло. Я смутилась, а Каримов воспользовался короткой заминкой и накрыл мою ладонь своей.

— Нам пора в больницу, — заставила себя сказать сухим, строгим голосом.

— Брось, Роза. Тебе не идет роль училки, — едва слышно сказал Ринат.

Я нечаянно посмотрела на его лицо и скользнула взглядом на губы — полные, чувственные, красивые губы. В ушах зашумело. Я видела, как он говорил, понимала, какие слова складывал красивыми губами, но не понимала их смысл, слышала лишь стук сердца и чувствовала томление во всем теле от непреодолимого желания поцеловать и высказать все ему в лицо. Еще раз!

Разве мы не поговорили? Кажется, я уже сказала все, что хотела. Но, заглянув в темные глаза Рината, застыла, пораженная их глубиной, бурлящими в их темноте желаниями и мучительной тягой. Он тоже это испытывал, поняла я. Жажду, которую не удавалось утолить. Наши тела стали ближе друг к другу, чем за миг до этого.

Неужели он меня собрался целовать? Я попыталась отойти. Каримов успел поймать мою руку и прижался губами к ладони. Я вздрогнула от этого касания и едва не простонала, когда его губы скользнули на запястье, задержавшись там на долгие несколько секунд.

Я словно выпала из реальности, не могла отказаться и оттолкнуть его. Малодушно оправдывала себя, сказав, что у него на руках моя дочь. Но правда была другой — мне хотелось его касаний, его поцелуев, хотелось оказаться к нему близко — кожей к коже, без границ.

— Роза… — хрипло выдохнул. — Не смотри на меня так. Я могу не сдержаться, — сглотнул ком. — Выгоню твою подругу и запрусь с тобой в спальне.

Тело пронзило импульсом желания. Я облизнула губы, чувствуя, что мне катастрофически мало кислорода, буквально нечем дышать. В воспаленном воображении проскользнуло воспоминание о нашей последней ночи. Я словно со стороны видела себя в его объятиях — хрупкой, распластанной, вбирающей в себя мощную, каменную плоть, содрогающейся от чувственных конвульсий.

Я звала Рината по имени и сама ласкалась открыто, льнула к его телу, целуя… Боже, я так много ему позволила, так жарко тянулась за лаской и дарила ее в ответ… После такой ночи Ринату было сложно поверить, будто я к нему равнодушна! И если я не могла убедить в равнодушии даже саму себя, то как я могла заставить мужчину поверить, будто мне на него наплевать?!

— Нам пора в больницу. Не хочу опоздать на прием, — произнесла дрожащим голосом.

— Да.

Голос Рината стал гулким и хриплым, он не сводил с меня мужского взгляда, полного жажды. Мне было сложно держать себя в руках рядом с ним даже утром! Коридор стал казаться еще более тесным, а мысль уединиться — не такой уж плохой. Я поняла, что тону в этих противоречиях, надо что-то сделать.

Я всунула ноги в слипоны, стараясь дышать размеренно и сосредоточиться на мелочах. Мириам комфортно чувствовала себя на руках у Рината, а этому наглецу ничего не стоило заигрывать с нашей дочерью и соблазнять между делом — меня. Хватит с меня этого рокового мужчины, сказала себе. Я решительно взялась за ручку сложенной коляски, но Ринат и в этом меня опередил, забрав ее.

— Я понесу. Выходи, — он пропустил меня вперед.

Я проскользнула мимо него, но просто уйти не получилось. Ринат прижался на миг и успел поцеловать меня в волосы, прежде, чем я прошмыгнула мимо его тренированного тела. После короткого прикосновения тело завибрировало от импульсов, и по венам потекла горячая лава.

Мы молча спустились по лестнице и вышли на улицу. Ринат указал подбородком на свой внедорожник. Я с трудом подавила вздох: машина была роскошной. Поневоле зашевелились подозрения: бросил ли он отношения с Мусой, как и сказал мне, или нет? Могла ли я ему доверить самое ценное — нашу дочь?!

Ринат открыл дверь машины, я заметила, что одно из задних сидений оборудовано специальным детским автокреслом и обрадовалась, что Каримов позаботился о безопасности. Может быть, он не так уж плох, может быть, у нас есть шанс?

Я не успела подумать об этом до конца, просто наблюдала за Ринатом, за его длинными сильными пальцами, как он расправлял на дочурке ремень безопасности, но думала совсем не об этом. Я вспомнила, как он впервые коснулся меня в самом интимном уголке тела и показал, что такое наслаждение, дал попробовать его на вкус.

Щелчок блокиратора раздался очень громко, я вздрогнула и поняла, что стояла без движения и ждала непонятно чего.

— Роза, — позвал меня совсем хрипло Ринат.

Тело задрожало еще сильнее под напористым, темным взглядом мужчины.

— Твою же мать, — простонал едва слышно. — Как мне держать себя в руках, когда ты — такая? — спросил он и набросился на мои губы дерзким поцелуем.

Его руки сдавили мое тело в тугих, собственнических объятиях, лишая возможности стоять твердо на ногах и чувствовать асфальт. Твердость под ступнями растворилась без следа, я ощущала, что слабею и слабею с каждой секундой, с каждым напористым толчком языка Рината, вонзающегося в мой рот страстно и глубоко. Он не просто целовал меня, он показывал, как сильно меня хочет, совокуплялся с моим ртом, имел его грубо и дерзко.

Наглые, чувственные губы взяли мои в плен, я отдалась на волю сумасшедшего поцелуя, захлебывалась им и отвечала, сама того не желая. Приглушенный стон и его глубокий рык немного отрезвили, я дернулась в объятиях Рината.

— Тшш…

Большие, горячие ладони заскользили по моей спине вверх и вниз, словно успокаивая, в то же время зажигая очаги желания от касаний к пояснице и ягодицам — ласковые, интимные, едва заметные касания его рук и твердые мужские намерения, которые я ощущала, будучи крепко прижатой к его бедрам.

— Тшш… Роза, Роза… Розааа… — протянул ласково.

Мое имя в его губах прозвучало невероятно интимно и нежно, он словно запустил руки глубоко-глубоко и дотронулся до самого сокровенного. Ринат прикоснулся к моим губам снова, немного надавил. Я сама распахнула губы и позволила ему целовать себя.

Он начал ласково сосать мой язык, ритмично и чувственно втягивая его в свой рот, окончательно лишив меня возможности держать себя в руках. Горячие волны приливали отовсюду. Они сплетались и нахлестывались одна на другую, стягивая в узел все желания. Я не смогла сдержать наплыва чувственного удовольствия и задрожала, рассыпавшись на миллиард осколков. Тело словно воспарило. Ринат удивленно посмотрел на меня и словно не мог найти слов.

— Ты… От поцелуя…

Его глаза становились все больше и больше, темнея с каждым мгновением. Мне стало стыдно за такую бурную реакцию, я поспешила покинуть его объятия, но едва держалась на ногах и была вынуждена упереться ладонью на бок внедорожника, чтобы не шлепнуться в позорный обморок.

Внезапно я почувствовала, что на нас смотрят с пристальным вниманием. Буквально всю спину закололо от мурашек, возникло неприятное ощущение жжения между лопаток.

— Ты переменилась в лице, — забеспокоился Ринат. — В чем дело, Роза?

— Ни в чем.

Остатки удовольствия тлели в теле, как угасающие костры. Морок экстаза уступал место здравому смыслу.

Я обернулась через плечо и увидела около въезда в «коробку» хрущевок седан представительского класса — блестящий, черный с лакированными боками. Номера было не разглядеть, но я почему-то была уверена, что они из числа крутых — которые легко запомнить и стоят очень дорого.

Ринат проследил за моим взглядом и стиснул пальцы на плече.

— Садись в машину.

— Ты знаешь, кто это?

Мое сердце пропустило удар.

— Садись в машину, Роза. Все хорошо, — ответил Ринат с улыбкой и поцеловал меня в лоб, прежде чем двинуться в сторону машины.

Я не поверила его уверенной улыбке. Кажется, мы оба понимали, кто был в той дорогой машине.