Глава 11

— Здесь чисто, Владимир Николаевич! В доме есть цокольный этаж, спускайтесь туда, там вы будете в безопасности, подмога уже в пути.

Неся меня на руках, Влад в темпе спускается вниз по шаткой лестнице, в небольшое помещение, в котором полным-полно всевозможного хлама, включая старую мебель.

Люди Власова сработали слаженно и нашли подходящий дом почти мгновенно. Жильцов внутри не оказалось, но выглядел домик не так критично. По крайней мере здесь было сухо, в разы теплее, чем на улице, пахло, на удивление, древесиной, а не плесенью. Возможно, это была чья-то дача, которую посещали временами, сейчас же хата пустовала.

— Возьмите фонарик и это… — боец передает Владу тяжёлый металлический предмет, при виде которого я на пару секунд задерживаю дыхание. — Заряжен.

Влад осторожно опустил меня на матрас, предварительно подстелив на него свое пальто, принял у безопасника протянутые ему вещи, и пристально осмотрелся.

— Я буду защищать вас наверху.

Кивнул здоровяку, тот с его позволения удалился.

Я забилась в уголок на стареньком матрасе, и продолжала дрожать, но мне было уже получше… сейчас я находилась под действием успокоительного — пылкого поцелуя Владимира.

Господи, зачем он это сделал?! Он впился в мои губы так неожиданно, что застал меня врасплох, уже и приступ паники отошел на задний план, когда каждую клеточку моего тела затопила волна дичайшего безумия.

Он действовал властно, твёрдо, с напором, впрочем, как и всегда. Привык брать без лишних слов, подчинять мгновенно. Я дрожала, извивалась в его сильных руках, пока он углублял поцелуй, идя напролом, уверенно погружаясь в мой рот влажным языком, с каждым новым толчком приближая к точке невозврата.

— Ты спятил… Возможно, нас сейчас убьют, а ты меня целуешь! — я взбодрилась, кулачками ударила по его широченной груди, промычав в его наглый, напористый рот.

Отстранился, демонстративно провёл языком по губам, слизывая со своих губ мою влагу, разбавив напряжение ухмылкой. От этого зрелища я позабыла обо всём на свет.

— Ты никак не могла успокоиться, что ещё мне оставалось делать? Один-один, Полина.

— Что? — с непониманием хлопнула ресницами, коснувшись своих пылающих губ, до сих пор хранящих на себе вкус его дикого рта, мятный аромат его дыхания, несокрушимую власть.

— День нашего знакомства возле бассейна, помнишь? В любой критической ситуации — просто целуй.

Он вытянул меня из машины, подхватил на руки и в быстром темпе проследовал за безопасниками в сторону виднеющихся одноэтажных построек.

Это было пять минут назад, а сейчас… Влад присел напротив меня на корточки, прошёлся по лицу внимательным взглядом, после чего протянул бутылку воды:

— Выпей.

Сделала несколько жадных глотков, вернула бутылку обратно. Он взял её и повторил за мной: внезапно прижался к горлышку губами именно в том месте, где секунду назад были мои губы.

Пил и продолжал в упор властно смотреть на меня. Этот жест пробудил томительные спазмы внизу живота. Он показался мне порочным и искушающим. Поэтому меня вдруг бросило в жар, захотелось немедленно скинуть с себя пуховик.

— Зачем ты поехал со мной? Что будет, если мы здесь… если нас… Это будет моя вина! Ты никогда не осуществишь свою мечту — не станешь президентом, а я никогда не увижу дочь. Не нужно было так рисковать! — разозлилась я, лишь бы хоть как-то отвлечься от его проклятых губ, которые за миг довели меня до возбуждения. — Зря Евгения не послушал.

— То есть, ты не рада, что я решил бросить всё, рискнуть всем, потому что хотел быть с тобой… рядом?

— Нет, не так, я не… — глубоко вдохнула, занервничав.

Власов хмыкнул.

— Все будет хорошо, я доверяю своим людям, они выполнят работу на отлично. Приляг на матрас и отдохни.

Влад отставил бутылку в сторону, как вдруг откуда-то сверху прогремел взрыв. Я зажала рот ладонями и вскрикнула, а он схватился за рукоять пистолета и спрятал меня за своей спиной, направив дуло оружия на вход.

— Тихо… — прошептал, понизив голос до минимума, прислушиваясь к звукам.

Спустя несколько минут вновь раздались звуки стрельбы, но достаточно отдалённо. Паника вернулась, завладев мною с удвоенной силой. По телу начала лупить ледяная дрожь, а из лёгких вышибло весь кислород.

— Я не хочу умирать, Влад… Не хочу вот так вот! — бормотала на автомате, вжимаясь спиной в угол. — Я не могу оставить Веру одну!

— Шшш…

Развернулся и быстро меня обнял, притянув к себе, вжав щекой в раскалённый монолит — своё безупречное, мускулистое тело, которое становилось только лучше с годами.

— Я не хочу умирать во лжи и ненависти к друг другу! — ударила его кулаком по плечу.

— Ну-ка успокойся! Мы не умрем!

Обхватил ладонями моё лицо, мокрое от слёз, заставил посмотреть на него в упор.

— Не сегодня. Не сейчас.

— Мне страшно… Мне так страшно!

— Я же здесь, я с тобой, — погладил большими ладонями по спине, обжигая лопатки даже сквозь плотную набивку пуховика. — Только не нервничай, хорошо? Просто дыши, дыши! За мной повторяй! Вдох и выдох…

Пытаюсь повторить, прикрывая глаза. Когда Влад меня обнимает, поглаживая по плечам и спине — это работает. Мне становится легче, мышцы расслабляются, а паника стремительно разжижается в крови эндорфинами.

— Тебе нельзя нервничать. Будь сильной, девочка…

От слова “девочка” ёкает внутри.

Опять раздался выстрел совсем рядом и кто-то застонал. Я уткнулась в грудь мужчине, будто он — единственная надежда на спасение, зарылась в нем, мечтая как в сказке телепортироваться на какой-нибудь лазурный берег океана, где тихо и красиво. А потом в моей голове что-то щёлкнуло, я подняла заплаканные глаза на бывшего и тоненько промолвила:

— Если мы сегодня умрём, может… может мы… простим друг друга?

В ответ воцарилась тишина и повеяло холодом.

***

— Полина… — вдруг простонал он и чуть ли не до хруста обвил меня руками. — Никому тебя не отдам, я же дурею от тебя! Не могу из башки дурацкой всё никак выдавить! Ты моя болезнь, вероятно. Кажется я готов даже наплевать на измену, потому что понял, что не могу без тебя.

— Послушай! Я. Тебе. Не изменяла, — чётко, гласно выделила каждое слово. — Могу поклясться чем угодно, что я верна только тебе, почему ты мне не веришь? Тебя до сих пор слепит ревность?! Умоляю, ради дочки, поверь мне!

— Ради дочки? — выгибает бровь. — Даже так?

— Ради дочки…

— Даже ею сможешь поклясться? Что никогда не ложилась под другого мужика?

Влад знает, что я люблю Веру больше всего на свете, думает, тут я замешкаюсь, но… но я без промедления отвечаю.

— Даже ею.

— Полина… — он одним жарким рывком накрывает мой рот своим и исступлённо меня целует, воруя моё дыхание, мой кислород, мою душу. — Я был не прав. Я признаю это и сожалею, что раньше тебе не поверил! Кажется, произошла ошибка.

Неужели…

Неужели я дождалась этих слов?!

— Это что-то может изменить между нами? — отстраняюсь первая, пытаясь выровнять дыхание, не в силах поверить в услышанное.

— Между нами уже рушится стена, разве ты не заметила? Я скучал по тебе, Полина… Безумно скучал.

Опять всё внутри то замирает, то вспыхивает как вулкан.

Слезы текут по щекам… Сердце на разрыв аорты!

— Так и не смог забыт. И наверно никогда не забуду.

Он смахивает солёные капли подушечкой пальцев с моих щёк. Растирает.

— Я правда тебя не предавала, твой отец меня подставил! Специально хотел из дома выгнать! — звучит как крик души. — Специально хотел нас разлучить!

— Тише, тише… — укладывая головой на грудь, плавно укачивая. — Я любила тебя. И с-сейчас люблю…

Пальцы сильнее стискивают талию. Дыхание Влада сбивается. Его руки оживают и начинают блуждать по моему телу, властно его ощупывая. Не понимаю в какой момент я лишаюсь верхней одежды и в какой момент его пальцы забираются под лифчик, касаясь моей груди. Меня накрывает эйфорией. Томительной, сладкой, такой желанной…

— Нравится?

— Я хочу еще…

Зарычав, он с треском рвёт на мне кофточку и накрывает мой рот своим. Где-то вдалеке я слышу, как щёлкает пряжка ремня. Сейчас это случится…

Нужно открыть глаза, пора проснуться! Но как не хочется, мне сейчас тепло, хорошо, блаженно, я уже и забыла, какие это окрыляющие ощущения — нежиться в объятиях своего любимого, единственного мужчины. Я так и не смогла полюбить никого другого за все эти годы, я заболела им и обезумела. Боже, я такая дура!

Начинаю медленно ворочаться, пытаясь вылезти из-под огромного, горячего тело, с жадностью прижавшего меня к матрасу — слишком сложно. Мёртвой хваткой в меня впился, хуже цербера. Цепко обвил руками талию и держит даже во сне, будто боится, что сбегу.

Моё тело горит, нет — полыхает! Догадываюсь, что оно всё искусано, помечено, зацеловано. Синяк от пальцев на бедре, засос на шее, множество сладких укусов в районе груди, ягодиц. Чистое безумие… Влад набрасывался на меня с какой-то животной одержимостью и терзал до изнеможения, пока я царапала его массивную, мускулистую спину и в ответ впивалась зубами в шею, в губы, твёрдые, как монолит, натренированные руки.

Влад Власов сорвался. Он обезумел и вёл себя хуже дикого зверя, который долгие годы голодал. Так и есть. Он копил в себе голод больше пяти лет, стоило нам остаться вдвоём на грани жизни и смерти в тёмном, замкнутом пространстве, мы сорвались. У нас у обоих сорвало крышу в стрессовой ситуации, когда счёт шёл на секунды.

Мы занимались любовь… В это трудно поверить! Когда рядом свистели пули, что-то взрывалось мы ласкали друг друга до умопомрачения, наверстывая утраченные годы. И это было лучшее, что случилось со мной за последнее время. Поцелуи Влада жалили, выбивали дух из тела, заставляли меня умирать от дичайшего удовольствия, затем вспышки дрожжи по коже раз за разом возвращали меня обратно в реальность.

Он убивал меня своей любовью, а потом ею же возвращал к жизни. Это наше с ним проклятие — наша порочная, запретная страсть, наши ненормальные, безумные отношения, которым нам не хватает силы воли сказать нет и навсегда поставить точку.

Когда помрачение уйдёт, огонь в крови поутихнет, возможно, я буду жалеть… — да это так. А пока мне бесконечно сильно хорошо. Хочу жить здесь и сейчас. Корить себя и ненавидеть буду позже. А пока просто позволю себя жить и наслаждаться тем, что мы только что пережили, главное, остались в живых.

— Который сейчас час? — спросила одними губами, скользнув пальчиками по ровно вздымающейся, мускулистой груди. Влад открыл глаза и наградил меня мягким взглядом, от которого опять всё внутри трепыхнулось. Его глаза сейчас были особенно красивыми — цвет радужки насыщенный, словно жидкое золото. В их глубине мирно колыхалась сытость, и ещё кое-что… безграничная привязанность ко мне.

Позади раздался хруст стекла, как будто кто-то приближался, шагая по осколкам. Влад крепче прижал меня к себе, плотнее закутав в пальто. Его пальцы легли на рукоять пистолета, лежавшего рядом, я почувствовала, как всё его тело напряглось, превратившись в огромный пылающий камень. Металлическая дверь скрипнула, в проходе мелькнула тёмная, худощавая фигура, впуская свет.

— Влад.

Прищуриваюсь, не могу разглядеть лицо вошедшего, но по голосу догадываюсь кто это. Евгений Орлов.

— Женя! Наконец-то!

Воцаряется короткая пауза, недобрый какой-то холодок ползёт по спине, покалывая её иголочками. Глаза привыкли к свету, я увидела, как пристально смотрел на нас Орлов, сжав челюсти, а потом резко отвернулся. Моё лицо запылало жаром, почему-то захотелось провалиться сквозь пол, ведь он увидел два наших полуобнажённых тела, сплетенных друг с другом, прикрытые лишь нашей верхней одеждой.

— Вы целы?

— Да, — хрипло молвит Владимир, тоже, вероятно, испытывая неловкость.

— Помощь подоспела, нужно поторопиться, — сказав это, выходит.

***

Влад ведёт меня под руку, когда мы выходим из дома, потому что меня шатает. Я очень хочу есть и во мне нет ни капли сил — не ожидала, что мужчины могут быть настолько голодными в плане секса. Он же едва меня не сожрал… Вымотал подчистую, доводя до пика удовольствия снова и снова, пока я не отключилась. Сколько этих пиков случилось за ночь — я сбилась со счёта. Чистейшая вакханалия. Он сошёл с ума!

Возле дома нас ждала целая бригада вооружённых мужчин на крутых, агрессивных тачках. Влад приобнял меня за талию, властно придерживая.

— На ногах стоишь? Терпимо? — даже его голос был наполнен непривычно звонкими нотками, хотелось, чтобы он вечно прижимал меня к себе. Чтобы всё кругом исчезло, остались лишь только мы. Вдвоём… Вселенная существует только для нас двоих.

Кивнула, загадочно улыбнувшись, но взгляд спрятала под ресницами. Мне было стыдно и ужасно неловко! Наверняка все эти мужики знают, чем мы там занимались, пока они вели перестрелку. Сейчас я выглядела помятой и растрепанной, с красными щеками, совсем как девственница в ночь свадьбы.

— Сюда, — в окне одного внедорожника показался Евгений, махнувший нам рукой. Влад усадил меня в эту же машину, пристегнув ремнём безопасности, сам сел рядом, глубоко выдохнув, откинулся на спинку кресла.

— Ну и ночка. Едем!

Мотор зарычал, кортеж внедорожников двинулся с места.

Я смотрела на свои руки, которые нервно мяла, смущаясь поднять голову, потому что по-прежнему чувствовала некомфортную энергию, исходящую от зама.

— Ну что, вы их взяли? — Влад обратился к водителю — серьёзному, крепкому мужчине в кожаной куртке, мастерски владеющему рулём.

— Так точно!

— И…

На миг я затаила дыхание, чутко прислушавшись к словам мужчины. Ответ меня поразил.

— Вы были правы! Это люди Азамата Баширова.