Глава 12

— Влад!

Он усмехнулся, коротко мне кивнув.

— Всё верно ты поняла, Полина. Мы ловили мразей на живца. Эта поездка не была случайной, я принял решение убить двух зайцев.

— Ненормальный! — пыхнула я, впившись пальцами в обивку кресла и часто задышав.

— Зато теперь мы выяснили, кто хотел тебя убить. Ты стала свидетелем убийства, верно? Баширов уж очень сильно хотел тебя устранить… Ты узнала его страшную тайну, от которой зависела целостность его вонючей шкуры, так? Потому что у тебя было видео доказательство: ты засветилась на камере в магазине, в тот же вечер сбежала, он тебя видел, видел, что ты снимала разборки на свой телефон и его это разозлило.

— Боже… точно! Боже, — схватилась за голову. — Насколько это было опасно?

— Чрезвычайно, — голос наполнился опасными нотками. — Баширов убил сына влиятельного криминального авторитета, за это, знаешь ли, его и всю его родню порезали бы на куски. Он должен был ликвидировать единственного свидетеля немедленно!

— Но я думала, что это ты или твой отец!

— Какие глупости! Мы долго подозревали Баширова и следили за ним, но нам нужны были весомые доказательства. Ты видно сильно головой ударилась. Если бы я желал тебе смерти, это бы уже давно случилось. Зачем мне тебя тогда спасать?

— Ты же хотел отправить меня на аборт! Но, когда я сбежала, обхитрив охрану, спустя годы ты сбил меня на машине, — всхлипываю, никак не могу забыть, пожалуй, самую глубокую травму, которую он мне нанес. Та обида никогда меня не отпустит.

— Точно сильно ударилась…

Прижал меня лбом к своей груди и провёл рукой по волосам, поглаживая.

— Прекрати нести весь этот бред, давай просто забудем плохое.

В кармане пальто Влада звонит телефон. Оторвавшись от меня, со всей серьёзностью мужчина отвечает на звонок.

— А, это ты? Значит так, Баширова взять и допросить. Пожёстче с ним, ясно? — отдал леденящий душу приказ своему человеку по телефону. — Как признается, знаешь что с ним делать.

Повисла напряжённая пауза.

— Я уверен. Сделай всё так, словно произошёл несчастный случай. Как ты умеешь! Мне плевать как, — нахмурил лоб, — обдолбался и просто нажрался за рулём, выбор за тобой, главное, сделай всё красиво.

Сбросил вызов и перевёл взгляд в окно. Влад ещё долго смотрел в одну точку и о чём-то напряжённо думал, пока я пыталась усмирить биение сердца после его последних слов…

***

Двигатель заглушили. Я вздрогнула, оторвавшись от жаркого, крепкого плеча мужчины, и посмотрела в окно. В миг оттаяла от облегчения, увидев знакомые стены. Мы дома! Адовая поездка наконец закончилась. Неужели большая часть проблем решена?

— Всё хорошо? — Влад коснулся пальцем моей щеки, нежно её погладив.

— Да, — в глазах стояли слёзы. Но уже не боли и отчаяния, а счастья. Будто всё у нас начинает налаживаться в лучшую сторону… Определённо.

Мы с Владом поговорили по душам, признавшись в том, что нас долгое время изводило и терзало. Он потеплел ко мне, стал более нежным и мягким. Самое главное, его парни поймали убийцу и приговорили его к страшной расплате в наказание за покушение на мою жизнь.

— Тогда выходим, Вера нас ждёт.

— Конечно.

Он впервые держит меня за руку и ведёт к заснеженному крыльцу. Охрана остаётся позади, я даже забываю про Евгения. Всю дорогу он ехал молча, даже ни разу не взглянув на нас в зеркало. От него словно исходила тяжёлая аура, отчего было неуютно.

Замечаю, шторка на первом этаже колыхнулась, спустя пять секунд на улицу выскочила кудрявая макушка, весело хохоча.

— Мама, папа! Вернулись!

Мы одновременно присели на корточки, протянув руки к дочурке, она с разбегу прыгнула в наши объятия, с наслаждением в них утонув. Как у неё так получилось обнять нас обоих сразу? Малышка стрекотала без умолку, рассказывая обо всём, что происходило за сутки. Со счастливым личиком смотрела на наши руки, сплетённые между собой, сияла от счастья. А ведь я не заметила, Влад до сих пор держал меня за руку…

— Вы такие хорошие! Такие красивые! Лучше всех смотритесь вместе!

— Верочка, вот ведь! — послышался голос Алёны Павловны, она выскочила следом на крыльцо, бранясь на малышку, что опять выбежала на улицу налегке. — Владимир Николаевич, Полина! Простите ради блога! Вот уж энерджайзер! Влад — она вся в тебя, ты тоже был как шило! — смеётся.

Часто дыша, няня остановившись напротив нас, переведя дух.

— Мы смотрели концерт по телевизору, я задремала. Проснулась, слышу хлопок — дверь входная захлопнулась. Гляжу в окно, машины во двор въехали и люди знакомые по дорожке двигаются.

— Всё в порядке, пойдемте скорей в дом, холодает, — отозвался Влад, подхватив дочь на руки, ускорил шаг, двигаясь к ступенькам крыльца.

Крошка прилипла к Владу как липучка и с весёлыми чмоками расцеловала его щёки.

— Колючие и холодные! Буду греть поцелуйчиками!

— Почему так долго? — задаёт вопрос Алёна. — Я волновалась.

— Обследование затянулось, есть хорошая новость — Полина здорова, серьёзных патологий не выявлено.

— Ну и слава богу! Я получила от тебя сообщения, Влад, но всё равно переживала. Дорога неблизкая, гололёд и ухудшение погоды.

— Да, понимаю.

— Добрались, и хорошо! Вас немедленно нужно напоить горячим фруктовым чаем.

Входим в дом, сбрасывая верхнюю одежду. Уже с порога вкусно пахнет — выпечкой и чем-то мясным. Мой живот жалобно урчит. Впервые за долгое время у меня появился зверский аппетит! Как хорошо оказаться здесь, в тепле и уюте, в окружении самых любимых людей, с мыслями, что ты всё ещё жив.

Я уже на полном серьёзе чувствую себя кошкой, у которой девять жизней. Видимо, такая у меня участь, попадать в неприятности и чудом из них спасаться.

То, что я пережила вчера — никому не пожелаю! Я чрезвычайно сильно испугалась. В погоне, у меня случилась истерика. Только Влад смог меня успокоить. Самым действенным способом…

Сейчас все мои мысли только о нашей с ним ночи. Мне кажется, мы вернулись в прошлое, во времена, когда между нами кипела только страсть и любовь, до первого серьезного конфликта.

До сих пор меня всю потряхивает. В нижней части живота разливается приятное томление, остатки сладкой неги пульсируют в мышцах. За спиной будто бы выросли невидимые крылья, отчего хочется воспарить к небесам от того, как мне сейчас хорошо. Оттого, сколько внутри меня счастья. Даже и не верится, что жизнь начинает налаживаться. Не верится, что после такого переломного момента, теперь всё будет по-другому.

Я влюбилась как девочка, у которой впервые случилась любовь… Я влюбилась заново во Влада Власова, будто у нас с ним всё случилось с чистого листа. Но несколько моментов, мне всё же не давали покоя. Они притормаживали мои счастливые ощущения. Я боялась, что из-за них всё начнётся сначала!

Я открыла душу Владу, а он открылся мне. Оказалось, мы умеем слышать и слушать друг друга! Значит, я могу с ним поговорить ещё раз. И он ещё раз обязательно меня выслушает.

Страсть обрушилась на нас так нежданно, что мы не всё успели обсудить и проговорить… Потом явились его люди, Евгений. К сожалению, разговор был прерван. Больше не было шанса остаться наедине.

Но насчёт аборта он мне не верит! Всё отрицает! Почему?

Я сама сражаюсь с бурей внутри себя, не зная, как поступить правильно. Хочу быть с ним. Хочу его любить! Но, когда вспоминаю, как он бросил мне денег на операцию, приказав людям меня схватить и увести, понимаю, что не могу его простить окончательно. Только если он начнёт долго и упорно заглаживать вину. Докажет, что он хороший отец, докажет, что совершил ошибку!

Ради семьи. Ради Верочки. Она видит в нём отца, она его сильно-сильно любит! Это, пожалуй, главное. А Влад сейчас, определённо, начал работу над ошибками, что я, если честно, такого от него не ожидала. Не ожидала, что после всего, что он натворил, Влад станет удивительно примерным отцом.

Что это? Чувство вины? Становление зрелой личности? Или необдуманный поступок сгоряча?

Может действовал по приказу отца, а сейчас понял, что погорячился, что совершил ошибку.

Я хочу с ним поговорить. Нам срочно нужно это всё проговорить до мельчайших подробностей и распутать дурацкий клубок.

Я хочу услышать от него реальные слова извинений…

***

— Верочка очень хорошо себя вела, мы много дел по хозяйству сделали, — в приподнятом настроении докладывает Алёна Павловна, приглашая к столу. — Такая умничка ваша девочка! Трудолюбивая, отзывчивая помощница растёт! Будущая хозяюшка.

— Так приятно это слышать, — горжусь малышкой, присаживаясь за стол. Верочка бегает рядом, суетясь, ставит нам тарелки.

— Папочке и мамочке. Сейчас я буду вас угощать!

— Верунь, расскажи, что ты научилась делать?

— Блинчики! Мы с тётей Алёной учились печь блинчики, — с запалом заявляет она и теперь тащит к столу большой поднос с блинами, чуть ли не больше её самой.

— Кроха, осторожно, — тревожится за неё Влад, приподнимаясь со стула, — давай помогу.

— Я справлюсь, я сильная! Я всё сама! — гордо отмахивается она, ставя угощение на стол. — Будем есть блинчики с вареньем, с мёдом, со сгущенкой.

— Можно со сметаной еще, — добавляет нянечка, уже чуть ли не со слезами на глазах. Это она от счастья и от гордости слёзы роняет, что ей попалась такая старательная воспитанница — абсолютно уникальный ребёнок, не похожий на других детей.

— Точно!

Садимся за стол и наслаждаемся семейным ужином. Теплая атмосфера в кругу семьи, как бальзам на душу после нервных событий. Блинчики оказались бесподобно вкусными, можно было съесть с пальцами!

— Какая вкуснятина! Ими невозможно насытиться.

— Кушай, папуля, мы ещё с тётей Алёной сделаем.

Влад мило потрепал дочу по кудряшкам, а я с горящими глазами, полными счастья, и с улыбкой на губах, наблюдала за своими самыми любимыми.

— Вижу, поездка пошла вам на пользу, — шепнула мне нянечка, наклонившись поближе. — Ты, Поля, посвежела. Уехала одна Полина, приехала другая. Твои глаза сияют, а на щеках играет румянец. Только не говори мне, что это врачи постарались?

Ответно зашептала ей на ухо.

— Нет, кое-что случилось. Мы поговорили немного…

— Да неужели! — обрадовалась она. — Помирились?

— Думаю да! Я попозже расскажу, хорошо?

— Конечно.

— Спасибо за ужин, — Влад выходит из-за стола, чмокает дочку в лобик, громко сказав: — Я к себе, нужно немного повисеть на телефоне.

Хозяин дома покидает кухню, я любуюсь его мощной, красивой спиной и вспоминаю как царапала её ногтями, как губами прижималась к смуглой, пахнущей его сильным телом и парфюмом коже. Как жадно оплетала ногами крепкие мужские бёдра и умоляла двигаться быстрей.

Не ожидала, что могут быть такой распутной и голодной… Пять лет без мужчины, вероятно, сделали своё дело. Был адский срыв после воздержания, а затем — точка невозврата.

Помогаю Вере и Алёне убрать со стола, пытаясь сосредоточиться на посуде, но в голове только Власов, а на душе легко и блаженно. Боже, будто внутри меня будто растаяли гигантские ледники и началась аномально тёплая весна.

— Дорогие мои, я ненадолго наверх отлучусь, потом приду и сказку почитаю Верочке.

— Хорошо, — отвечают они хором.

Стараюсь вести себя спокойно, но как только выхожу из кухни, скрывшись за углом, чуть ли не на бег срываюсь. Я мчусь в быстром темпе к лестнице в сторону комнаты Владимира. Сердце грохочет где-то в ушах, кровь по всему шпарит как кипяток с бешеным напором, приливая к лицу и особенно в область бёдер. Одной ночи мне точно оказалось мало — кто бы сомневался! Кошмар, как же дико сильно я всё-таки по нему скучала… Нереально сильно хочу его увидеть и пылко поцеловать!

Замираю напротив нужной двери, пытаясь выровнять дыхание, усмирить зашкаливающий пульс. Вдох! Постучав, открываю дверь. Быстро вхожу в комнату, и вижу…

— Сказал же, не подведу. До связи.

Я вижу Влада Власова голого в полотенце, обёрнутом вокруг крепких бёдер. Он стоит ко мне спиной, держа телефон в руке. Кладёт его на тумбу, буквально только что завершая разговор, поворачивается ко мне лицом.

Мой бог.

Кусаю губы. Больно кусаю! Чувствуя даже вкус крови во рту, когда по рельефным, бесподобно очерченным мускулам мужского натренированного тела стекают капельки влаги, пробуждая все самые греховные фантазии.

Это слишком красиво! Порочно и вызывающе. Можно улететь в обморок от переизбытка восторга прежде, чем успею сказать глупое: “Привет”.

Я застала его в полуобнажённом виде — это я прям удачно зашла. Женское начало активизировалось. Инстинкты получить своё включились мгновенно. Моя грудь начала вздыматься часто, а из ноздрей вырывается горячее дыхание. Даже воздух в комнате стал горячим, каким-то густым, наполненным жаждой и диким желанием.

“Поля, нет! — рявкнул злой внутренний голос. — Ты не за этим сюда пришла. Разговор! Вам немедленно нужно закончить то, что не успели в подвале”.

Густо раскраснелась. Кажется моё бельё внезапно стало мокрым, плоть под ним влажной. Пылающей.

Я облизнула губы. Руки уже потянулись к пуговицам на кофточке, но я едва сдержалась, приказав себе остыть.

Так жааарко, что хочется немедленно скинуть с себя всю одежду, последовав примеру Влада.

Боже, что со мной? Один раз приласкал, чуть не порвав меня на кусочки в порывах сумасшедшей страсти, я потеряла голову. Так нельзя!

Я точно из голодного края… Потому что у меня пять лет не было мужика!

— Полина? — пропускает пальцы через влажные, тёмные пряди волос, ероша их, будто продолжает намеренно надо мной издеваться. И его дурацкое полотенце будто вообще висит на соплях — сейчас сорвётся. Я увижу Влада полностью голого. Придётся вызвать пожарных. Хотя, наверно уже пора.

— В чём дело?

— П-прости… — нервно сцепила пальцы в замок. — Не знала, что ты п-почти не одет.

На умопомрачительных мужских губах дрогнула короткая ухмылка.

— Да, я принял душ, решил немного взбодриться, — разговор у нас, честно сказать, какой-то нелепый выходит. — Ты не успела. Я бы с удовольствием охладился бы вместе с тобой в одной кабинке…

Впилась ноготками в ладони. Забыла, что людям, чтобы жить, необходимо дышать.

— На самом деле, я пришла сюда за другим.

Внезапно Влад преодолел между нами расстояние двумя широкими шагами и оказался впритык ко мне. Остолбенела. Напрочь. Когда его палец властным жимом опустился на мои губы, надавив, а его янтарные глаза опасно потемнели, напоминая волчьи и голодные.

— Сладкие губки… — соблазнял и провоцировал меня дурманящим шёпотом, будто дьявол. — Пришла за добавкой? Я знал, что тебе понравится. Знал, что ты всегда меня хотела, даже когда грубила.

Рука мужчины с силой шлёпнула меня по бедру. Рывком притянул к себе, я прижалась к мокрому торсу и мелко задрожала, проглотив тихий всхлип. Перед глазами бабахнула вспышка алых пятен и начался мой персональный ураган.

— В чём сила ненависти? В любви…

Влад взял меня за скулы настойчиво потянул, чтобы вонзится в мой рот своим, но я чудом пересилила себя и отстранилась. Если бы перед глазами не мелькнуло лицо его невесты…

— Ты меня любишь?! — громко, почти закричала.

Он помрачнел. Волевое лицо наполнилось холодом, скулы крепко сжались. Взгляд — пристальный, пронизывающий и острый, как металл.

Влад застыл. Выждав паузу, ответил.

— Да. Люблю. Больше, чем ты себе можешь представить.

Внутри всё сжалось, а потом перевернулось как на американских горках. Я давно мечтала услышать именно эти слова!

— Ты веришь мне, правда? Что не предавала?

— Мне кажется мы уже это обсудили. Возвращаться к теме отца я не хочу.

Но мрачный холод в его голосе присутствовал до сих пор и его суровый, наполненный недоверием взгляд, говорил об обратном. Как будто он соврал. Сделал одолжение, будто мне поверил.

— Хорошо, — поймала его руку на своём бедре и переплела наши пальцы. — Насчет того разговора, ты не откажешься от своих слов?

Молча покачал головой, я не перестаю кожей чувствовать, что всё равно что-то не так.

— В таком случае, если ты узнал, что я была всегда тебе верна… то есть может мы сможем… уехать?

— Что сделать? — выгнул бровь.

— Ты сказал, что любишь меня, любишь дочь, давай сделаем это? Сбежим от всех и всего, начнём жизнь с чистого листа! — воодушевленно, с улыбкой и слезами на глазах воскликнула я. Мне казалось, сегодняшней ночью многое изменилось. И Влад Власов тоже изменился. Оказавшись в критической ситуации опасности, он вдруг понял, что на самом деле для него является главным смыслом жизни! Точнее кто…

Пальцы мужчины сжимают мои сильно, но они становятся такими холодными… Когда он вкрадчиво произносит, льдом своих глаз замораживая меня навсегда:

— Полин, я женюсь через три месяца. Это не обсуждается.

— Но…

Горечь, ужасная горечь топит меня не жалея и в кожу словно вонзаются миллиард острых лезвий, устраивая моему сердцу чудовищную пытку.

Не знаю, что ещё может быть хуже его слов. Только смерть! И вечные пытки в аду.

— Женюсь, но тебя не брошу. Я буду приходить к вам, — запинается с тяжёлым вздохом, — как часто, как только смогу.

Боже! Сколько мне ещё нужно терпеть и кусать локти? Это замкнутый круг, без конца и края. Почему всё это происходит именно со мной, за что?

Отдёргиваю руку, отбегаю подальше, будто Влад — раскалённое пламя, собирающееся меня сжечь.

— Как ты можешь вот так вот? Там, в подвале, ты говорил правду? Ты мне поверил?

— Поверил. Я увидел искренность в твоих глазах, меня это зацепило, особенно, когда ты поклялась дочкой.

А я сейчас не могу ему поверить. Что-то на интуитивном уровне отталкивает, сопротивляется. Как будто сейчас врёт мне он! И словно делает одолжение.

Сам же будет использовать меня как подстилку…

— Как, по-твоему, я буду себя чувствовать, зная, что ты принадлежишь по праву другой? — глаза жжёт невероятно. — Зная, что ты её целуешь, ходишь с ней на разные встречи, блистая по телевизору и на камерах, спишь… Спишь в одной кровати, исполняя супружеский долг!

От последнего слова у меня вообще ноги подогнулись. Успела схватиться за спинку кровати. Но сейчас я себя ощущала, как во время сильнейшей простуды. Озноб, слабость… Нехватка воздуха! Господи, зачем? Зачем ты так со мной поступаешь? Правда, уже лучше бы убил! Не спасал тогда в больнице, позволил Азамату завершить начатое!

— Поль, я… — делает шаг ко мне, но я торможу его жестом.

— Не надо, не подходи.

— Я дал слово Авдееву, его дочери, народу. Всё слишком сложно, — выжидает паузу. — Это политика… грязные игры и серьёзные люди. Если предам, будут мстить не только мне, но и всем, кто мне дорог, тем более узная ради кого я совершил предательство. Я дал клятву и должен держать своё честное слово. Я должен выполнить предназначение, возложенное на меня за долго до твоего появления в моей жизни. Ты обязана меня понять. А я… — сухо сглатывает. — Не хочу тебя терять.

Не знаю, что сказать! Голова жутко начинает гудеть, раскалываться. Звон в ушах отвратительный. Ладонями сдавливаю виски, пытаясь дышать, но успокоиться и взять себя в руки катастрофически сложно.

— Тогда отпусти меня, — шепчу, затем перехожу на крик. — Отпусти нас, Влад, если не можешь выбрать кого-то одного! Мы уедем. Ты спрячешь нас хорошенько, сделаешь новые документы! Дай нам свободу, умоляю! Я не смогу жить так, как живу сейчас. Как твоя игрушка…

Задыхаясь, смотрю на его крепкие плечи, мощную шею, мускулистые ноги. Смоляные волосы, небрежно упавшие на глаза, точёные скулы, небритый подбородок. Всё это не моё… Оно принадлежит другой девушке, которая будет с упоением прикасаться к восхитительной фигуре Влада. Гладить бугристые мышцы спины, царапать ноготками соблазнительные кубики пресса. Нежится в его жарких объятиях и хвастаться перед своими богатыми подружками, какой у неё красавец муж.

— Полина, ты с дочкой останешься здесь. Можешь меня ненавидеть, но со временем ты привыкнешь. Многие семьи влиятельных личностей живут так, как я тебе предлагаю, в наше время это норма. Я усилю охрану, поставлю больше камер — сбежать точно не получится. Пожалуйста, подчинись и смирись, по-хорошему. Я уже однажды тебя потерял… — запнулся, с горечью прикрыв глаза. — Потом еще два раза едва не потерял в больнице… Больше я этого не вынесу!

— А я не вынесу такой жизни!

Зажав рот ладонью, вылетаю за дверь, не помня даже как оказываюсь в своей комнате. Запираюсь в ванной, включаю напор воды на максимум и опускаюсь в воду прямо в одежде. Тело дрожит в дичайшем ознобе, только так я могу справиться с тем, что бушует внутри меня сейчас. Я сижу в ванне, которая быстро наполняется водой, обхватив хрупкие плечи руками. Плачу, дрожу, проклинаю всё на свете!

Через пять минут более-менее отпускает. Только тогда до меня доходит, что я залезла в ледяную воду.

***

Дни для меня вновь стали серыми и холодными. Надежда рухнула, не успев хотя бы немного посиять на небосводе, обласкав меня теплом. Когда мы вернулись с поездки, держась за руки, меня было не узнать. Я забыла, когда в последний раз радовалась жизни, скорей всего, когда взяла на руки свою маленькую крошечку в роддоме, но это был короткий миг, потому что дальше начались новые трудности. Я растила малютку одна в чужом городе, постоянно была вынуждена себя в чём-то ограничивать, чтобы выжить.

Высказавшись Владу, я поняла, у меня открылось второе дыхание. Была твёрдая уверенность в завтрашнем дне и в предыдущих днях тоже, потому что на душе стало легко. Но счастье продлилось недолго…

Я чувствовала себя пустой внутри и медленно увядала от своей беспомощности. Ради Веры приходилось улыбаться, но меня выдавали глаза. Жизнь в них словно угасла навсегда.

Влад уехал. Уже несколько дней не появлялся в загородном доме, приступив к усиленной подготовке к выборам. Он предупреждал недавно, что последний месяц станет для него главным и решающим. Провожать я его не стала. День провела взаперти в своей комнате, за исключением игр с дочкой. Мне не хотелось никого видеть, кроме неё.

За окном бушевала сильная метель, я сидела на кухне, грея ладони о горячую чашку крепкого чая, когда ко мне подошла Алёна.

— Не спиться, Полечка? — зевнула женщина, кутаясь в вязаный платок.

Я покачала головой, уставившись в чашку. Услышала, как скрипнул стул, Алёна присела напротив меня, тоже налив себе чаю из заварника.

— Мне тоже. Что с погодой творится? Март наступил, а у нас северный полюс до сих пор.

Её слова навеяли на моё настроение ещё большей тоски.

— Как Верочка? Сказку ей почитала?

— Да, почитала. Мы сегодня много играли, она вымоталась и уснула мгновенно. Мы с Верой выучили почти весь алфавит, она пытается читать по слогам, у неё здорово получается.

— Не сомневаюсь! Она и мне читала! Знаешь, какое слово первое прочитала? — с восторгом отозвалась няня. — Папа!

Закусила нижнюю губу до боли.

— Деточка, а с тобой что твориться в последнее время, не захворала? Бледная такая, кислая. Сказать Владу, пусть опять врача вызовет?

— Нет, нет, — отрицаю. — Просто…

— Ясно. Опять с Владом поссорились?

Мои губы начинают дрожать, давление тут же подскакивает, по вискам будто бьют невидимыми молоточками.

— Расскажи мне всё, Полечка, расскажи! Облегчи душу, я тебе помогу, чем смогу.

Алёна взяла меня за руку.

Всё держать в себе действительно сложно.

— Влад женится, и это не обсуждается — так он мне сказал. Но отпустить нас не может! Выходит, я должна стать его пленницей, содержанкой, любовницей… без права выбора. Алён, если бы ты знала, как мне тяжело!

— Тшшш, — нежно погладила по руке, когда из меня вырвались сдавленные рыдания, — Влад заботится о вас, я вижу, как сильно он вас любит! Поверь, а он любит. Любит как одержимый! За столько лет я выучила его насквозь. Ситуация действительно сложная и серьёзная. Увы, я думаю, он прав в какой-то степени, ведь он желает вам только лучшего. Я уверена, он любит только тебя, но вынужден смириться со своей участью. Он женится по договору, а не по любви. Помни это, девочка. Его настоящее сердце тут, — она мягко опускает ладонь на мою грудь, — его настоящая семья — ты и Верочка.

Смахиваю слезинки с ресниц. Делаю глоток чаю. Внимательно смотрю в лицо пожилой, мудрой женщины с большими ясными глазами. Но смириться со своей участью всё равно тяжело, даже, если её слова правда.

— Вы красиво говорите, но как сердцу приказать, если оно сопротивляется? Я не смогу принять тот факт, что он принадлежит другой. А ещё, вы знаете? Вы знаете, что, когда я забеременела Верочкой, Влад швырнул мне денег на аборт и приказал своим людям отвезти меня в больницу!

— Что?

— Он хотел избавиться от дочки, но я обхитрила его людей.

— Постой! Что ты такое говоришь? Нет, девочка, нет! — качает головой. — Ты что-то путаешь! Я знаю Влада почти с пелёнок, он строгий человек, жёсткий, но не такой жестокий, каким ты его описала. Я уверена, он не смог бы отправить на аборт, того, кого любит до беспамятства, и убить своего ребёнка! Ты же видишь, как он с Верочкой сейчас носится? Любит её больше жизни.

— Если любит — пусть бросит все и сбежит вместе с нами! Он променял нас на деньги и власть!

Она расстроенно опускает голову.

— Ничего ты не понимаешь, милая. Есть вещи куда более серьёзные. Перед ним долг! Влад не может иначе поступить.

— Вы как сговорились, твердите мне одно и тоже! — вскакиваю на ноги, нервно хожу по кухне. — Я не могу смириться, не могу… Я хочу быть для него любимой и единственной! — грохаю кулаком по столу. — Я не могу видеть его с другой, это меня ранит очень сильно. Убивает… Это такая боль! Хуже, если бы тебя ножами кромсали наживую.

— Ты умная, девочка, ничего, привыкнешь. Такая ситуация, как у вас, не единый случай. Многие мужчины живут на две семьи, особенно богатые. Так бывает. Иногда приходится чем-то жертвовать во имя любви. Знай! Всегда знай, Полина, что он любит только тебя одну! По-настоящему. Ты для него единственная… А Елизавета… всего лишь жена на бумажке.

— Откуда мне знать? Вдруг он в нее влюбится со временем, а потом про меня вообще забудет! И я тут сгнию в четырёх стенах!

— Ты умная девочка, примешь верное решение. Ты всегда будешь под защитой Влада, у тебя будет всё, что только пожелаешь. Красивая одежда, деньги, беззаботная старость, будущее для своей малышки. Не глупи. Потерпишь немножко и привыкнешь. Не надо рыпаться, иначе попадёшь опять в беду. Думай о Верочке, — кивком указывает в потолок, над которым находится комната доченьки. — Она твоя ответственность. Ради неё ты все преодолеешь и вытерпишь. Как было всегда. Только в этот раз ты будешь жить в тепле и уюте, не зная ни горя, ни бед. Вы никогда больше не будете голодать. Твоя дочь, когда подрастет, получит самое лучшее образование. Получит всё, что только можно!

Я думаю об этом, но не могу смириться с тем, что мне уготовано. Когда она вырастет? Столько времени ещё пройдёт? Это слишком долго! Я точно сойду с ума от ожидания и неведения.

— Насчёт аборта, я видела Влада собственными глазами, я разговаривала с ним! Это был он. Кто, по-вашему, тогда мне кинул денег? Кто сказал “между нами всё кончено”? И мы из разных миров…

Я помню каждое слово так, словно этот страшный разговор состоялся только вчера.

— Тут что-то не так… Явно, что-то не так… — обеспокоенно забормотала Алёна, напрочь отказываясь согласиться с моими словами. — Кстати, я давно хотела показать тебе альбом Влада с его детскими фотографиями. Недавно уборкой занималась и нашла его в одной из коробок. Хотела показать тебе, как сильно Верочка на него похожа. Сейчас принесу!

Причём здесь сейчас это. Наверно захотела сгладить немного градус накала? Или тактично съезжает с темы, чтобы никто не наговаривал на её драгоценного Влада. Зря я ей выговорилась. Похоже, она им ослеплена и души не чает в своём обожаемом воспитаннике.

Алёна возвращается в кухню, сдувая пылинки с чёрной, кожаной корочки.

— Так, ну вот, смотри.

Раскрывает его передо мной, начинает комментировать, где и что.

— Вот это мы на рыбалку выехали… А это на пляже в Греции!

Няня листает страницы, я скучающе пялюсь в чёрно-белые снимки. Старенькие такие. Но даже по ним понятно, что семья Власовых уже тогда не бедствовала, на фото позировали как истинные князья. Папаша его такой же наглый и толстый боров. С усами, сальным брюхом. Похудее всё же чем сейчас. А мама — восходящая светская львица в дорогих шелках и мехах. Зачем мне всё это показывать? Неприятно на них смотреть. Мерзкие они люди.

— Вот он! Смотри какой крохотулечка! — Алёна тычет на карапуза в колясочке.

— Да, правда на Веру мою похож! — удивилась я. — Копия! Один в один. Только у Веры волоски длиннее.

Няня переворачивает страницу, я внезапно замираю на следующем снимке, на котором изображено два мальчика-подростка. Это Влад, ему здесь лет двенадцать, стоит возле загона с лошадьми, держа за уздечку жеребца, а рядом с ним ещё один мальчик, отзеркаливает его позу, держа коня с другой стороны точно также.

— Это? — ошарашенная, ткнула пальцем в снимок.

— Это второй сын Николая Сергеевича. Ты разве не знала?

Что? Сын? Второй?

Ах да, припоминаю, о нём ходили какие-то слухи странные, но я ни разу его не видела, потому что он давно не появлялся в резиденции Власовых. Николай Сергеевич отослал его в Америку.

— Я совсем мельком слышала!

— Неудивительно. Он спрятал его в другой стране, отправив под покровительство дяди.

— Я сначала подумала у меня в глазах начало двоиться! Или фото бракованное!

— Нет, — качает головой. — Это Виталий. Он… брат-близнец Влада.