Глава 14

Брат близнец…

Ерунда какая-то. Почему я узнаю об этом так поздно?

— Почему о нём не говорят? Они как две капли!

Внимательно рассматриваю снимок, уделяя внимание каждой мельчайшей детали. И правда, первая мысль — брак фото. Фотоплёнка задвоилась, вышла зеркальная фотография. Как такое вообще возможно? Это удивительно. Удивительное сходство.

— Не знаю, — пожимает плечами, захлопывая альбом. — Власовы — семейство скрытное. Люди они своеобразные, в их роду таится много секретов. Даже я не знаю толком, почему одному наследнику всё, а второму ссылка за океан. Впрочем, ладно, не наши это заботы. Виталий сто лет не был на родной земле, насколько мне известно, он неплохо устроился в Америке, развивает мощный бизнес вместе с дядей, живёт не лучше. Как сыр в масле катается!

— Значит, он давно не приезжал к родителям?

— Очень давно. Думаю и речь родную позабыл. Вообще они с Владом не ладили. Постоянно соперничали друг с другом, как же без пакостей! Особенно Виталий любил поднасолить. Трудный у второго близнеца был характер… Очень трудный. Видимо поэтому Николай Сергеевич от него и избавился. Хотя кто знает, — пожимает плечами, — может у жидюги старого имеет какой-нибудь коварный план насчёт Виталия. Использует для чего-то. Чтобы делишки свои за рубежом воротить, да иметь на дядьку влияние.

Алёна Павловна смачно зевнула. Её глаза уже интенсивно слипались, женщина утомилась за целый день, занимаясь уборкой и готовкой, успокоительный чай помог от бессонницы и на неё обрушилась усталость. На меня аналогично.

— Что ж, Полечка, на сегодня хватит. Идём спать, утро вечером мудренее, всё наладится, — няня мягко погладила меня по спине. — Я уверена, всё образуется. Пусть время разбирается с нашими проблемами.

***

— Мама, смотри, а я тебе цветочек нарисовала! — нежно обратилась ко мне доченька, сидя за столом на кухне, пока я суетилась возле плиты, решив приготовить её любимый яблочный пирог.

— Покажи, — заглядываю через плечо малышки, любуясь несравненной красотой. — Вот это да! Это самый красивый и нежный цветочек из всех, что я видела. Знаешь, в чём его особенность? В том, что он никогда не завянет.

Вера старательно очерчивает контур стебля, затем лепестки, листочки, и штрихует их цветными карандашами.

— Я нарисовала его, чтобы ты не грустила.

— Спасибо, родная, — чмокаю в кудрявую макушку, — ты самое лучшее, что у меня есть. Пойду гляну, как там пирог поживает.

— Урааа, пирог! — хлопает в ладоши. — Я обожаю твои пироги, они самые лучшие!

Я смеюсь, потому что мне тепло от звонкого детского смеха. Нет ничего лучше, чем сладкий хохот моей принцессы.

Направляюсь к плите, а на кухне, тем временем, на заднем плане работает телевизор.

— Ещё один приём состоялся в резиденции президента.

Сбавила шаг, невольно прислушиваясь к словам ведущей новостей.

— Публика сходила с ума, провожая овациями по красной дорожке жениха и невесту — Елизавету Авдееву и Владимира Власова. На прошлой неделе по версии “Форбс” этой сладкой парочке была присуждена премия — “лучшая пара года”.

Повернула голову на экран, в глазах потемнело. В солнечное сплетение будто зарядили молотком — я увидела их под прицелом сотни камер. Кто-то из журналистов крикнул “горько”, Влад наклонился к президентской дочке, и…

— Мама? — привстаёт на стульчике Вера. — А кто это был?

— Никто, — резко обрубаю.

Со скоростью кометы хватаю пульт со столешницы, быстро бью пальцем по красной кнопке.

— Там папа был по телевизору? — Вера заинтересованно выгибает бровку.

Ну всё.

Как выпутываться?

Только не правдой… Иначе она разделит со мной мою боль. Не хватает смелости сказать, да и зачем ей это знать? Верочка сейчас счастлива как никогда — папа к ней вернулся! Живем как люди в ультра комфортных условиях. Я не могу разрушить сказку ребёнку…

— Нет, нет! Ты обозналась. Мужчину одного показали, на папу похож, актёр известный, вместе со своей женой.

Зашвыриваю пульт куда подальше. Глаза горят, щёки тоже, сердце дёргается в огне. Вот об этом я и говорила! Вот как мне всё это выносить, когда их лица будут мелькать на каждом шагу? Главное, как уберечь о горькой правды ребёнка? Как ребёнку рассказать, что у её папы другая? Что там у него настоящая семья, а мы — ошибки прошлого.

В комнату вбегает Алёна, услышав грохот, с которым пульт ненароком упал со стола. Мне срочно нужно отлучиться в ванную — хотя бы умыть лицо, чтобы успокоиться. Что-то пальцы рук трястись начинают, дышать тяжело, как будто на грудь монолитную плиту положили.

— Милая, поиграй пока с тётей Алёной, — подбородок сотрясает крупная дрожь, я на последнем издыхании держусь. Ребёнку мои срывы видеть не к чему. — Мне нужно подняться в комнату на минутку.

— Хорошо, — малышка запела веселую песенку, продолжая играть с цветными карандашами.

— За п-пирогом… п-присмотрите… — прошу няню сбивчиво, стремительно удаляюсь.

Оказываюсь в своей комнате, бегу к раковине. Несколько раз умываю лицо ледяной водой, пытаясь дышать глубоко и ровно. Черт побери, я не хочу всё это испытывать, не хочу вот так вот реагировать — почему не могу сдержаться? Почему внутри меня взрывается шторм? И когда моя боль уйдёт? Сколько на это времени понадобиться? Год, два? Десять лет? Почему любовь такая беспощадная стерва?

Пытаюсь смыть с себя проклятые слёзы. Тру, тру ладонями лицо. Немного отпускает… Отпускает, да, но не сразу. Я отрываю голову от раковины и смотрю перед собой в зеркало. Сердце подскакивает до самого горла, у меня сейчас случится инфаркт!

В отражении рядом с собой я вижу тёмную фигуру как в фильме ужасов. Она делает шаг ко мне, показываясь из тени. Истерика бьёт в голове резонансом, что я в комнате не одна. Я открываю рот, собираясь закричать, но его резко запечатывает чужая, холодная ладонь.

— Ма-ма-а-а-а!

— Тише!

Меня прижимают к твёрдому телу, несильно встряхивая, блокируют вопли.

— Не кричи, Полина, эй! Не кричи! Это я. Всего лишь я.

Евгений…

Узнаю по голосу зама Влада, облегчённо обмякаю.

Боже, он спятил. Напугал!

— Не кричи, ладно? Я отпускаю…

Ослабляет хватку, его ладонь сползает с моего рта. Евгений отходит на шаг назад, а я разворачиваюсь к нему лицом, выравнивая дыхание. Моя грудь ходит ходуном, глаза мечутся в разные стороны — ну он меня и ошарашил.

— Прости, что подкрался, меня здесь сейчас не должно быть, — голосом, наполненным хрипом и сталью, говорит он. — Нужно серьёзно с тобой поговорить.

— Х-хорошо.

— Это касается тебя и Влада.

Меня немного повело в сторону, я опустилась на софу, убирая прилипшие к лицу мокрые пряди волос. Предчувствие било во все колокола — разговор сто процентов не будет простым. Зачем он здесь? Почему прячется и пришёл ко мне тайно?

— Давай договоримся, об этом разговоре знаешь только ты и я, пообещай.

— Обещаю, — взволнованно осматриваюсь по сторонам, а Евгений плотнее прикрывает дверь, затем и вовсе защёлкивает на замок.

— Если узнает кто-то третий, доложит ему, у нас будут проблемы.

— Я никому не скажу!

— Чудесно. Потому что этот разговор будет в твою пользу.

— Не понимаю…

Подходит поближе, приседая передо мной на корточки. Складывает руки в замок, глядя на меня со всей серьёзностью.

— Я хочу тебе помочь. Помочь избавиться от той бренной участи, которую для тебя уготовили.

Сначала не пойму, что он имеет в виду, потом начинаю догадываться.

— Я помогу тебе исчезнуть, — понижает голос до шёпота, гипнотизируя потемневшими глазами. — Тебя никто не найдет. Ты же этого хочешь, Полина? Верно?

Дыхание перехватывает. Пальцы впиваются в собственные колени, пульс рвёт вены от зашкаливающего адреналина.

— Как именно? Я уже пыталась бежать! Влад меня из-под земли достанет. Ничего не выйдет.

— Я знаю способ, — прищуривается, будто в самую душу заглядывает мрачным контактом.

— Какой?

— Смерть.

Отшатываюсь от него, собираясь закричать, но он быстро зажимает мой рот ладонью, стискивая.

— Успокойся! Не верещи только! — оглядывается по сторонам. — Ты не о том подумала! Я подстрою твою смерть, Влад тогда точно не будет тебя искать и преследовать. У тебя и у дочери будет новая жизнь! С другими паспортами, в другой стране.

С ума сойти предложение…

— Почему я должна верить? — дрожащим голосом спрашиваю, когда он вновь убирает руку.

— Иначе я бы тебя уже давно убил. — Ухмыляется. — Это шутка! Я не убийца, я всего лишь хочу вам обоим помочь. Вам не суждено быть вместе, вы из разных миров. Так зачем друг друга мучить? У тебя своя судьба, у него своя. То, что между вами, — это всего лишь всплеск страсти. То, как ты сейчас живешь — это не жизнь. Мне жаль вас обоих, но вас нужно разлучить. Ты пойдёшь своей дорогой, Влад своей. Он должен исполнить свою жизненную миссию и возложенную на него ответственность. С тобой он не сможет этого сделать, он будет постоянно отвлекаться, в конечном счете вас обнаружат шпионы Авдеева и пострадают все. Тогда точно никто не будет церемонится. Авдеев непростой человек, думаешь, как он добился президентского кресла? У него руки по локоть в крови… Он ненавидит предателей. За обиду может жестоко убить!

Кровь в венах вспыхнула, превратившись в кипяток. Слова Орлова врезались под самую корку мозга, сея страх и ужас. Не похоже, что он врёт!

— Твоя жизнь наладится, даю слово. Доверившись мне, ты навсегда забудешь о проблемах, что сейчас не дают тебе покоя мирно существовать. Каков мой личный мотив? Я не хочу, чтобы Влад прохерил бизнес. Мы с ним как братья, идём рука об руку уже много лет, мне больно видеть то, каким он стал.

— Каким?

— Слабым. Рассеянным. Уязвимым… Когда вновь увидел тебя и узнал о дочке. Моя задача, как его правой руки, облагоразумить его.

— Но я ведь пыталась сбежать, это гиблое дело.

— Тогда у тебя не было меня, я могу управлять охраной, могу запутать следы или дать ложную наводку. В конце концов, могу убедить Вада в правильности информации. Понимаешь в чем суть?

Киваю.

Выходит, с его стороны это будет как предательство Власова. Мне по большому счёту плевать, я же хотела сбежать? И до сих пор хочу. Я уверена, что никогда не смогу смириться со своей печальной участью, только в том случае, если потеряю память.

— А что ты ему скажешь? Ты себя подставишь? Он догадается, что ты помог нам сбежать и тебе не поздоровиться.

— За это точно не переживай! Не узнает. Я всё идеально продумал, это не твои заботы. У меня есть доступ ко всему, Влад мне доверяет, он не будет меня подозревать. Решайся! Другого шанса не будет!

Кусаю губы в кровь, в панике забываю делать вдохи.

— Мне нужно подумать! Когда нужно дать ответ?

— Прямо сейчас.

— Боже… — хватаюсь за голову, проведя ладонями по волосам.

— Другого шанса не будет! Сейчас самое время, пока Влад занят выборами. Ты хочешь до конца своих дней быть его вещью, Полина Агафонова? Ты будешь принадлежать ему, а он будет управлять тобой как марионеткой. У тебя никогда не будет нормальной жизни… Свободной. Такой, какую построишь ты сама.

— Твой ответ! — резко давит он на меня.

Перед глазами вспышка картинок: Влад купается во внимании людей, в поцелуях своей красавицы-жены, в богатстве, статусе, власти. А я медленно сгниваю, будто узница в подземелье, потому что совершила ошибку — однажды его полюбила.

Богатые женятся только на богатых.

Какой же глупышкой я была пять лет назад!

Зря, очень зря не послушала тётю Риту.

Вскидываю голову, смотрю в тяжёлое, как бетон, лицо Евгения и даю ответ:

— Я согласна. Пожалуйста помоги нам с дочкой сбежать и сделай так, чтобы Власов думал, что мы мертвы…