Глава 21
Владимир
— Где я?
Еле-еле шевелю языком и с трудом веки приподнимаю. Ощущение будто меня стая диких псов по всему лесу трепала. Эти взбесившиеся твари кожу живьём до мяса сдирали, зубами в кости впивались, с хрустом их ломая, а я ничего не мог с этим сделать. Умирал от боли и горел в вопиющей агонии.
— Живой? Посмотри на меня, Влад? — услышал знакомый голос, но видел мутно. Перед глазами щёлкнули чьи-то пальцы. — Узнаешь?
Через несколько мгновений картинка обрела более-менее чёткие очертания.
— Узнаю. Титов Тимур… — хрипло просипел.
— Ну слава богу! — выдохнул он с явным облегчением, проведя ладонью по лбу, смахивая испарину. — Только осторожней, без резких движений… Не напрягайся. Я сейчас врача позову.
— Стоп, не зови. Поговорить срочно надо. Наедине.
— Боже, — выдыхает друг, с диким волнением рассматривая меня. — Ты несколько недель в отлючке провёл. Что помнишь?
Голова загудела, во рту горечь отвратительная, я попытался напрячь извилины. С болью, но вспомнил почти всё, что произошло накануне взрыва. Потому что это мне снилось… Бесконечно. Каждый раз как на перемотке.
Была погоня! Я вычислил, что Полина намеревалась сбежать, решил её перехватить, так как был поблизости от того места, где их засекли, но что-то пошло не так.
Взрыв.
Машина охватилась пламенем, будто бумажная фигурка, я выпрыгнул из неё на ходу, полыхая в огне сам, упал в мягкую подушку из сугробов. Если бы не снег, которым удалось потушить пламя, насмерть сгорел бы меньше, чем за минуту.
Тем временем, машина продолжала двигаться, сошла с трассы в овраг. Раздался второй взрыв… Водитель, ещё один охранник внутри, точно погибли на месте, а меня кара миловала.
Я живой?
Просто нереально.
В такие моменты действительно начинаешь верить в рок судьбы и какие-то мистические вещи. Мне подарили второй шанс. Я счастливчик, иначе по-другому ситуацию не объяснить.
А может, меня оставили в живых с какой-то целью?
Главное, я ничего не забыл. Помню всё в мельчайших подробностях. Даже помню, как, на каком-то нечеловеческом всплеске адреналина, отполз от полыхающей машины подальше, зарылся в сугроб, набрал номер Тимура. Даже повезло, что телефон работал, хоть и на последнем издыхании — экран разбит, половина дисплея в размытых пикселах, корпус расплавился, но, главное, связь есть.
— Тимур… Я умираю…
Всё, что смог выдавить, прежде, чем отключился от кошмарного, болевого шока. Дальше, всё как в аду. Страшный, вопиющий кошмар, сон, длиною в несколько недель, который я переживал снова и снова, пока меня не выдернули на поверхность, заставляя проснуться, прийти в себя и открыть глаза.
— Помню… Многое…
— Думал, ты не выживешь. Когда отыскал тебя, увидел перед собой обугленный кусок мяса, зарытый в снег. Ты был таким холодным… Сердце почти не билось… Как ты мог такое допустить?!
Тимур тут же запнулся, прикусив язык. Задышал часто, пытаясь взять себя в руки. Орать на меня сейчас — всё равно, что избивать тяжело больного инвалида. Смысл? Если время не отмотать назад.
— Эмоции. Впервые не смог взять себя в руки и нажать на тормоз. Потому что… меня предал Евгений.
— Что? Орлов? Зам, которому ты без проблем доверял абсолютно всё, включая свою жизнь!
— Да. — Чувствую, как ярость по венам поднимается, разжижая кровь. И пульс ускоряется, о чём свидетельствуют медицинские приборы. — Один из моих людей, как оказалось самых преданных, сдал план Евгения. Я закипел. Сорвался. Сам не понял, как сел им на хвост, не подумав о дополнительной безопасности. Потом на нас напали?
— Это было покушение. Никто не знал, что у наёмника будет гранатомёт…
— Как регулярно говорил мне Евгений — твоя одержимость Полиной тебя погубит. Он был прав. В этот раз её порыв задел меня чрезвычайно сильно, я всё-таки облажался. С безопасностью.
Говорить невыносимо тяжело, но я должен высказаться, должен узнать итог той страшной ночи. Главный вопрос — где моя дочь?! И где она… Мой яд. Моя боль и ненормальная любовь… Где. Моя. Полина?!
— Ты уверен, что тебя предал Евгений?
— Да.
— Но он столько лет служил вашей семье, — Тимур задумался. — Может он не хотел тебя предавать? Сделал это во благо.
Эмоции били через край, когда меня постепенно возвращало из комы в реальность. Сложно было удержаться. Я бы голову ублюдку оторвал, без малейшего колебания.
Нужно выключить то, что кипит внутри, включить логику. Я так и сделал, после чего понял, всё-таки в словах друга что-то есть. Евгений действовал во благо, потому что мы из разных миров — именно это он твердил мне часто, пытаясь вразумить. Вдалеке друг от друга нам будет лучше. Полина ни за что не примет такую роль!
— Где сейчас Орлов? — сжал кулак до онемения. К телу понемногу начала возвращаться чувствительность. Мне было по-прежнему больно, но я старался не обращать на боль внимание. Боль исходила из-под бинтов, которыми было обмотано почти всё моё тело.
Нет… Нет!!!
Что там под ними? Гниющий труп?
Я теперь стану уродом? Живым зомби?
Прекрасно помню, как горел в огне… Я получил серьёзные ожоги, даже не представляю, что меня ждёт. Тогда лучше смерть. Чем вот так вот.
— Где Орлов? — нахмурил брови, задумавшись. — Не знаю. О нём не ничего неизвестно, зато я знаю, кто изо всех сил постарался тебя поджарить. Ты почти весь в ожогах, но жить будешь. Везунчик, вот ты кто.
— Что с Полиной?! — почти криком, вспоминая о самом важном. Сердце заходится в бешеном ритме, приборы вот-вот запищат.
— Ты действительно хочешь знать?
— Немедленно.
— Боюсь, тебе это не понравится, — мрачно говорит и также мрачно смотрит на меня.
— Мне не нравится твоя интонация, говори, что ты хочешь от меня скрыть?!
— Как тебе сказать… — Тимур отвёл в сторону взгляд, меня напрягло его поведение, я понял, что нужно готовиться к худшему. — В общем я предупредил…
— Да не тяни ты! — чуть не поймал его за шиворот, потянув за собой катетер капельницы. Бам! Система в виде штатива, с висящими на ней пакетами с жидкостью едва не грохнулась на пол, Тимур успел её придержать.
— Может лучше давай сделаем вид, что Владимир Власов погиб в злосчастной аварии в четверг поздним вечером? — вздохнул. — Начнёшь новую жизнь, может всё не спроста случилось? У тебя появился шанс.
— Я тебя сейчас убью если не начнёшь шевелить языком!
— Как знаешь, — Тимур на всякий случай отодвинул стул подальше, чтобы я его не достал. — Твой брат вернулся.
— Мне плевать на него, его проблемы, я его предупреждал, чтобы не злил отца своими спонтанными выпадами.
— Нет, ты не понял.
Тимур извлекает из кармана брюк телефон, показывая какое-то видео.
— Недавно огласили победителя выборов. Победитель выступил с торжественной речью…
— Что ты за бред несёшь? Победителем должен быть я! Как я мог выступить, если я был в ко…
Как молнией шарахнуло по всему телу, разрывая его на ошмётки. Тимур включил видео, а я ощутил себя ни живым, ни мёртвым. На экране я увидел себя… Своё лицо. Свою идентичную копию, которую отличить невозможно.
Внутри моей души разверзся мировой судный день.
— Я это имел в виду, Влад. — Серьёзным тоном ответил Тимур. — Твой брат вернулся. Чтобы занять твоё место.
— Мразь!!! — кулак несколько раз врезался в матрас, оставляя там глубокие вмятины.
Злость рвала на куски. Топила. Душила. Скручивала всё моё естество в узлы, обвивала шипованой удавкой. Взрывала внутри меня целые города, сжигала планеты.
Говорят, после комы люди как овощи. А я уже начал трощить палату. Гнев и ярость в мгновении ока подняли меня на ноги. Новость о том, что сотворил мой братец едва не превратила меня в Халка. Мне хотелось убить его самыми страшными способами.
Шок…
Как он мог?
Вонзил нож, не просто нож, а целый меч в спину.
Насквозь. И по самую рукоять.
— Успокойся, только дыши!
— Он мою машину взорвал?!
— Он давно пытался это сделать… Хотел стать тобой, чтобы получить власть. Выжидал удачный момент, тщательно готовил план, под контролем дяди. Ему нужно было тебя устранить сразу, как только ты выиграешь выборы, чтобы получить всё готовенькое.
Я дышал через раз, хватая губами воздух, который казался мне сплошным аммиаком. В палату вдруг вошла незнакомая женщина в белой одежде, с ней молодая девушка. Увидев меня, очнувшегося, засуетились.
Пообщавшись немного с врачом, я дождался пока мы вновь с Тимуром останемся одни, чтобы продолжить разговор, несмотря на запреты врача о полном покое.
— Я недооценил ублюдка! Думал, у него силёнок не хватит, чтобы меня нагнуть! Побоиться лезть нарожон, я всегда был сильнее, но, чтобы провернуть такое… Не ожила от трусоватого неудачника.
— Он больше не мальчишка, а взрослый мужчина, который все эти годы пристально за тобой наблюдал, не без помощи, разумеется.
— Дядя! — сжал кулак, обмотанный бинтом, который уже не чувствовал от сильнейшего напряжения.
— Дядя же взял над Виталием шефство, значит, план готовили на пару.
— Он твой брат близнец, Влад, на этом они безупречно сыграли.
— Они пожалеют. Мрази… — рыча, и содрогаясь от конвульсий ярости, подкидывающих всё тело. — Доберусь до них, поймаю, буду отрезать кусок за куском от их плоти, наблюдая, как корчатся в агонии, как корчился я!
Тимур глубоко выдохнул. Выглядит бледным, синяки под глазами размером со сливу, явно сутки не спал. Искренне переживал… Единственный человек, который не бросил. Я пожизненно его должник. Просто восхищаюсь тем, что он для меня сделал.
— А с Полиной что?! Что с моей дочкой?! — уже в который раз задаю важнейший вопрос, но ранее Титов уходил от ответа, заставляя меня нервничать ещё больше.
Прикрывает глаза, качая головой.
— Машина Полины не справилась с управлением из-за гололеда на дороге в тот же день. Они не смогли далеко уйти. Машину занесло, Полина сильно ударилась головой, находилась в больнице. А где Вера, я не знаю…
— Твою мать! Как это? Как не знаешь?!
— Не знаю, правда. Мне жаль.
Вдох. Выдох.
Закрываю глаза. Умоляю себя быть сильным. Вынуждаю сердце работать исправно, а лёгкие дышать постоянно.
— Как она? Мне нужно, чтобы ты забрал Полину оттуда немедленно и спрятал!
— Жива. Но забрать не могу. Это невозможно, — сразу же резко отрезает.
— Чёрт, Тим, помоги мне!
— Ничего не получится, Влад, пока так точно. Там столько охраны, что ни одна муха мимо не прошмыгнёт. Виталий тоже там…
— Что?
— Он находится рядом с ней.
***
— Забрал из больницы, спрятал в особняке на окраине. Контролирует каждый её шаг. Сам приезжает, но не часто. Он сейчас весь в заботах. Теперь он президент, ведёт активную политическую деятельность, мелькая в газетах и на экранах гаджетов.
Внутренне и отчаянно я отказываюсь в это верить. Не хочу! Просто не хочу, чтобы это было правдой.
— То, что ты мне рассказываешь, похоже на бред. Неудачную чёрную шутку. Дебильный цирк! Неужели Александр и Лиза не догадались, что это не я? А Полина, в конце концов?!
В ушах сильно загудело, я схватился за голову, на коже выступил холодный пот, стало так дурно, словно я опять сейчас выключусь.
— Только не говори мне что…
Тимур просто промолчал, переведя взгляд в окно за которым светило ясное солнце и таял снег под мелодичное пение птиц.
Он захотел полность стать мной. ПОЛНОСТЬЮ. Отобрать у меня всё, даже мою первую настоящую любовь. Мой брат — еще большее чудовище, нежели я. До сих пор не понимаю, как ему это удалось? И почему я не смог это предотвратить, не смог заподозрить неладное. Все эти внезапные звонки, со странной насмешливой интонацией, еле заметной… Должен был обратить внимание, но в тот период мои мысли были заняты Полиной и предвыборной суетой.
Я отвлёкся, стал уязвимым, когда она снова вошла в мою жизнь, в итоге… всё потерял. Ведь, если бы я не бросился за ней в погоню сгоряча, возможно, сейчас сидел бы в резиденции президента и снимал прямые эфиры, общаясь с народом.
Кто теперь я?
Дрожащими руками ощупал полностью забинтованное лицо, страшась даже думать, что там под повязками…
— Где мы сейчас находимся?
— Далеко очень. Дыра почти на отшибе города, в глуши. Это лучшее, что я нашёл для тебя. Центр небольшой, с врачами я обо всём договорился. Здесь тебе смогли помочь и обещали хранить молчание за крупный, очень крупный взнос в их благотворительный фонд.
Посмотрел на свои забинтованные пальцы, кончики которых выглядывали из-под повязки и напоминали обуглившиеся угольки, скривился.
— Я теперь стану уродом? Буду жить отшельником, пока брат тратит моё состояние, управляет страной с моего кресла и… владеет моей женщиной?
Насчет последнего можно усомниться.
Полина его нахрен пошлёт! Она поймет, что это не я, тем более, думаю она увидела, как моя машина горела и, скорей всего, считает меня мертвым.
— Не станешь. Ситуация сложная, но не безнадежная. Кожу восстановить можно, не в средние века живём. Но тебе придётся перенести ряд операций.
— Ты должен вытащить её оттуда, я в долгу не останусь, когда поправлюсь и прикончу сукин сына! — не отпускает никак, продолжает люто на части крошить, когда думаю, что Полина сейчас с ним. Что он с ней делает?!
Нет. Нет. Нет.
Задрожал, панически задышав, схватился за голову.
Я точно не переживу, если он сделает ей больно. Если будет измываться над ней, чтобы отомстить мне. Чтобы разбить мне сердце…
— Я не смогу к ней сейчас подобраться. Нужно время, чтобы всё хоть немного утряслось, и план.
— Что он задумал? Сделать ей больно?! Чтобы сделать больно мне?!
— Виталий сто процентов думает, что ты мёртв. Твоя машина подчистую сгорела, осталась лишь горстка пепла, после такого взрыва выжить нереально. Его люди обшарили каждый куст в радиусе пяти километров — ничего. Тебе просто повезло, богу скажи спасибо.
— Повезло? — хмыкаю. — Лучше бы я сдох, чем видел бы сейчас, как мой брат восходит на вершину успеха, которую я расчистил для него, получая всё готовое, а я повержен, как какое-то беспомощное ничтожество.
Не могу вынести шокирующие новости. Готов рвать на себе волосы от злости, представляя, с каким довольным видом брат пожимает руку Авдееву, принимая его поздравления, а, спустя время, даёт присягу перед миллионами жителей страны. Женится на Елизавете. Занимается любовью с Полиной…
Дверь распахнулась, в палату вошла медсестра с металлическим блюдечком.
— Мария Андреевна попросила вас, Тимур Владимирович, оставить ненадолго пациента. Больному нужен отдых, да и вам не мешало, — посмотрела на его мешки под глазами. — Приходите позже. Завтра.
Девушка вводит иглу в систему, спустя пару минут меня расслабляет и снова клонит в сон.
— Сейчас я буду делать вам перевязку и наложу лечебные мази. Будет больно. Терпите.
***
— Ну как ты?
Спустя несколько дней Тимур заходит в палату, а я лежу на кровати, пустыми глазами глядя в окно. Его вопрос оставляю без ответа. Он всё прекрасно знает.
— Сейчас медсестра подойдёт, — присаживается рядом, — говорит, уже можно снять повязки и перейти к следующему этапу лечения. Тебя нужно вывезти за границу, я нашёл лучших хирургов. Они могут тебя за полгода реабилитировать. Я видел их работы, впечатляют!
— Спасибо за всё, что делаешь для меня… Я твой вечный должник, а ты человек с большой буквы. Прости меня, если чем-то рассердил, если что-то не так сделал.
Друг кивнул, продолжая смотреть на меня с сочувствием.
— Только зачем мне вновь красивое лицо, если я всё потерял. Другой жизни не хочу. Я хочу быть вместе с Полиной и с нашей общей дочкой.
— Неужели сдаться собрался?
— Хочу его убить… Устроить самую бесчеловечную пытку, чтобы в муках корчился и умолял о быстрой смерти! Но к нему невозможно подобраться!
— Выход всегда есть. Будем выжидать удобный момент, надо запастись терпением. Полину надо спасть! Я кое-что выяснил ещё…
Напрягся, потому что Тимур понизил интонацию голоса, наполнив его льдом, но он не успел договорить, к нам подошла медсестра вместе с заведующей.
— Ложитесь на кровать и расслабьтесь.
Расслабиться конечно же не получилось, пока они хлопотали над моими травмами, осторожно разматывая бинты.
— Всё готово, как себя чувствуете?
— Нормально.
— Если что-то понадобится — зовите, используя тревожную кнопку. Сегодня утром пришли анализы, свидетельствующие о том, что показатели вашего состояния намного лучше, чем на прошлой неделе.
Девушки удалились, мы вновь остались с Тимуром одни.
— В зеркало смотреть не буду. Я уже вижу всё по твоим глазами… — горько говорю и отворачиваюсь. — Что ты важное хотел мне сказать насчёт Полины?
Если бы он знал, как невыносимо сильно я хочу их увидеть! Сжать в тисках своих рук, зацеловать до синяков, сутками из объятий не выпускать. И умолять о прощении…
За все эти недели, что я провёл здесь, я многое переосмыслил. Я много думал. Раскладывал по полочкам разные ситуации, копался в себе, рефлексировал, что-то новое для себя открывал, на что прежде не обращал внимание из-за убийственной загруженности. И жалел! Дико, мучительно для своей проклятой душонки жалел, что выбрал не тот путь.
У меня впервые оказалось так много времени, чтобы не нестись сломя голову, утопая в бесконечных делах и указах отца, а остановится, наконец, выдохнуть, всё взвесить и обдумать.
Я оказался на грани жизни и смерти. Именно в этот переломный момент ко мне пришло некое озарение что ли — осознание, какой же я чёртов мудак!
Взрыв. Огонь. Боль.
Этот безумный коктейль словно снял с меня гипнотический кокон, конкретно встряхнув. Вразумив, что ли.
Почему же я был так слеп? Почему не сопротивлялся тому, что в меня вкладывал с рождения мой жестокий, помешанный на богатстве и власти отец тиран!
Почему я ему во всём потакал и плясал под его дудку, будто я его собственность?
Почему я верил только ему?
Потому что родители — святое.
Отец умел убеждать… Умел манипулировать людьми, играя ими как куклами. Когда в тебя с детства вдалбливают установки, разумеется, ты впитаешь их в себя, и будешь жить только ими!
Он нашёл средство управления мною — манипуляция любовью, моральный шантаж.
— Ты должен быть первым везде, чтобы не опозорить честь своей семьи! Хочешь, чтобы твоя мама тобой гордилась? Учись лучше и больше. Будь всегда, везде первым! Без первого места на олимпиаде не возвращайся, иначе в отпуск я возьму только твоего брата, а ты две недели будешь сидеть в своей комнате под замком.
— Хочешь, чтобы мамочка поиграла с тобой сегодня и крепко обняла? Заслужи от учителей только одни пятерки.
Сейчас меня реально осенило. Встряхнуло так хорошенько, будто после удара молнии. Я осознал, искренне, не нужен я своей семье. Никто меня не любил по-настоящему. Меня использовали как инструмент для достижения своих грандиозных целей. Бесконечно, жёстко ездили по мозгам. Зомбировали. Вгоняли в страх…
— Ты должен!
— Надо, Влад!
— У тебя нет выбора.
— Это твоё предназначение!
Долбили меня, ребенка, со всех сторон долбили, внушая изо дня в день свои проклятые цели.
Мрази…
Ударил кулаком по тумбочке, разбивая стоявший на ней стакан. Задышал с рыками, хриплыми вдохами, до сих пор слыша в голове их отвратительные, тиранские голоса.
Я никому не нужен. Как кусок мяса меня сожгли живьем. И кто же? Брат. Родной брат, с которым мы одной плоти и крови, даже лицо одно на двоих. Ради яхт, шлюх, дворцов решил сжечь насмерть…
Никто не пришёл меня навестить. Никто даже не знает, через что я прошёл, кроме Тимура.
Моя первая в жизни слеза потекла по щеке, упав на зарубцевавшуюся кожу руки.
Смотрел на неё, в одну точку, раз за разом убеждаясь, как сильно я был не прав, что жил не своей жизнью и ранил чувства любимой девушки.
Бл…
Я конченный урод!!!
Тогда, в кабинете отца… Он на неё напал, силой взять хотеть! А я… я не поверил. Я поверил этому старому, жестокому, больному на всю голову нелюдю. Но не ей. Не моей солнечной, нежной девочке!
Почему?
Ревность.
Эмоции.
Ещё и ярость перекрыла весь доступ к кислороду, отравляя душу.
Хорошо, что я во всём разобрался.
Очки, кокон, что ещё? Всё, что держало меня в оцепенении рассыпалось на мелкие камушки, наконец дав возможность вдохнуть глубоко, полной грудью, на максимум. Очистится от внешнего давления, сорвать с себя все цепи и поводки, через которые они мною управляли.
Лучше поздно, чем никогда…
А вот признать свою вину и ошибки, которые возжелать всем сердцем и душой исправить, никогда не поздно.
Всё, что происходит сейчас — я этого так просто не оставлю…
Возьму себя в руки, найду силы и буду бороться за справедливость. Исправлю всё то, чего меня лишили, залечу раны и боль, тому кому я их причинил.
Мои разрушенные мечты и надежды… Я их верну.
Я верну тебя, Полина.
Встану перед тобой на колени и закричу до срыва связок, что я — ублюдок. Зомбированная мразь, которая должна гореть в аду. Не заслуживаю прощения, но обязан всё исправить.
Потому что люблю. Люблю до идиотизма, до психоза какого-то! Люблю и никогда не смогу забыть. Никогда…
Ты. Только ты в моём дьявольском сердце, Полина.
Любимая. Моя.
Моя единственная…
— Я кое-что выяснил ещё, было сложно… — Титов с серьёзным видом смотрел на меня, не моргая. Сел на стул, продолжая держать каменное лицо. — Пообещай, что будешь сдержан. Иначе не скажу.
— Да, обещаю, — кулаки до хруста сжимаю. — Говори.
— Полина… Она память потеряла.
— Стоп, — нахмурился, — реально?
— Я же говорю, головой ударилась…
Промолчал. Потому что обещал, не психовать больше. Лишь руку адски сильно в кулак сжимал, думая, что все фаланги сам себе переломаю от титанического напряжения.
Можно не разжёвывать дальше, что это значит. Горько догадываюсь, прекрасная возможность для брата воспользоваться случаем. Ублюдок…
— Я нанял хороших людей, профессионалов своего дела. Пока мы только можем вести слежку, изучая врага. Ни в коем случае нельзя спешить. Понимаю, как тебе сейчас… тяжело и больно! Но придётся ещё пострадать, по-другому никак. Запасись терпением, Владимир, если хочешь выиграть войну.
Напряжение внутри моего организма достигает пика. Кусаю губы в кровь, терплю до ужаса, потому что Тимур прав. За терпеливостью и рассудительностью победа.
Я умираю… Просто ментально подыхаю, представляя, какие гадости может вытворять Виталий с Полиной. Ненавижу себя. Презираю, проклинаю, что не сбежал с ней раньше ещё тогда, шесть лет назад. А ведь реально хотел на фоне сильнейшего всплеска чувств, даже перебивших кокон родительского контроля!
Почти принял решение, если бы не тот случай с отцом. Из-за ревности ослеп и оглох. Но теперь всё иначе. Это лишь подтвердило тот факт, что я люблю Полину больше всего на свете… Если бы не любил, такой реакции бы не было. А так по-зверски задело.
— Рассказывай, что в итоге? Совсем-совсем потеряла?
— Похоже, да. С ней лично не могу пообщаться, и так по крохам нарыл из тайных источников, всё, что смог. Тяжело докапываться до правды! Поэтому и медленно мы движемся. Я боюсь быть обнаруженным.
— Понимаю.
Поэтому, сука, терплю!
Без вариантов. Приходится. Выбора нет.
— Где она сейчас? Как она?
— Ей лучше, выглядит как всегда. Только бледная, грустная, и растерянная. Мои люди пытаются следить за ними, но близко пока нельзя. Присылают отчёты с фото. Она вместе с твоим братом, недавно обедала в саду — сам лично видел на фото. Но, думаю, всё же его побаивается. Держится отстранённо, а он дерьмо всякое в уши льёт в угоду себе.
— Тварь! — грохнул кулаком по матрасу. Челюсти плотно сжались. Кровь бешеным торнадо по венам, лишь бы сосуды не лопнули. — Что говорит? Спит с ней? ДА?!
— Насчёт этого не знаю. Вряд ли, Влад! Она словно впервые в жизни его видит, нет пока доверия. Ей страшно… Представь, в голове пустота! Ты даже имени своего не помнишь, — успокаивает меня Титов и это немного работает.
— На самый главный вопрос ответь! Скажешь мне наконец, где моя дочь?
Тимур замолчал. По лицу пронеслась нехорошая тень мрака. Моё сердце почти захлебнулось в крови.
— Вера…
Сглатываю. Как херово мне. Как больно!!!
— Давай начнем действовать! И немедленно! Я не могу ждать, ожидание сводит меня с ума, делает из меня законченного психа! Представь, что на месте Полины сейчас твоя жена, а твои дети пропали без вести и возможно мертвы… ты бы сидел сложа руки, любовался елочками и облачками из своего окна палаты?
Тимур посерьезнел. Шагнул ко мне, положив ладонь на плечо.
— Я помогу тебе, но прошу, потерпи ещё немного. Нам нужен план. Чёткий и продуманный, чтобы не облажаться, потому что у нас только одна попытка. Что ты хочешь? В первую очередь!
Поднял голову, прожигающе глянув на него исподлобья:
— Хочу, забрать у него Полину.
— Заберем. Даю слово. Когда подвернётся удачный момент.
— А дочь?
В редкого оттенка глазах друга щемящее сожаление. Означающее лишь одно.
— Неужели Верочка… Вера…
— Мне очень жаль, Влад, — опустил голову. — Потасовка на трассе унесла несколько жизней… Включая жизнь… — каждое последующее слово встает колом поперек горла. — Я предполагаю, что это так. Иначе девочка была бы с ними, но я её нигде не видел. О ней ноль информации.
Отошёл от меня, направляясь в стороны двери.
— Я попробую что-либо выяснить еще, но у меня у самого семья. Я и так рискую, ввязываясь во все эти грязные игры! Прости.
Тимур встал, направился к двери.
— Держись, Влад. Просто держись.
И вышел из палаты.
Не помню, что происходило дальше. Впал в аффект. Затрясло люто, в пекло будто вышвырнуло. Схватил одеяло, с нечеловеческим рёвом напополам разорвал. Колотил руками стены, пока не разбил руки в кровь полностью, так, что ни сантиметра живого места.
Лбом к стене припал, заскулил повержено, обреченно. И впервые по моим щекам слёзы потекли. Я опустился на колени, как какое-то спиленное бревно, затем рухнул на пол и, кажется, отключился.
— Доченька… Моя доченька…. Нет, нет, нет!
Невыносимая боль разорвала мою душу.
Полина
— Кто вы? Зачем похитили меня?! — забилась в угол между сиденьем и дверью, обхватила плечи руками и дрожу. По щекам льются слёзы. Мне не выбраться, мне очень, очень страшно, а машина продолжает бешено нестись по дороге.
За рулём мужчина, рядом со мной тоже сидит мужчина крепкого телосложения в чёрной куртке в чёрной маске, закрывающей половину лица. Вижу только его глаза — насыщенно карие, с жёлтыми крапинками. Пока что он держит дистанцию. Ведёт себя спокойно, но внимательно за мной наблюдает.
Мои глаза лихорадочно бегают по салону внушительной, огромной такой машины — похоже внедорожник. Цепляюсь взглядом за дверную ручку. Не раздумывая, хватаю её и дёргаю! Будь, что будет. Лучше вылететь на полном ходу на дорогу, чем быть изнасилованной этими страшными бугаями.
Бандит медленно наклоняется ко мне, на удивление, в мягком жесте вытягивая вперёд руку, успокаивая.
— Полина, не паникуйте. Всё хорошо.
— Не приближайтесь! — брыкаюсь. — Откуда вы знаете моё имя? — ещё отчаянней в угол забиваюсь.
— Можете звать меня Мурат, — вдруг резко снимает с себя маску. — Извините за грубость, времени было в обрез, пришлось действовать жёстко. По-другому, вы бы не сели в нашу машину, не поверили с одного слова.
Незнакомец восточной внешности смотрит на меня не злобно, напротив, с мягкостью. У него тёмная, жёсткая борода, острые скулы, взгляд как у орла и нос с горбинкой.
— Мы ваши друзья. А вы — в опасности.
— Какие ещё друзья? Я не могу вам верить… — выдыхаю. — Вы меня похитили. Куда везёте? А что с моим водителем? Илья, он мёртв?
— То, что я вам расскажу, вас шокирует. Наверно вы не поверите, но потерпите немного, обещаю предоставить реальные доказательства. Повторю ещё раз, с нами вы в безопасности. Если бы я хотел сделать вам больно, не медлил, — вкрадчиво, спокойным тоном с небольшим акцентом сказал Мурат.
Ещё один раз выдыхаю. Глубоко, рвано. Пытаюсь переварить услышанное, пока ничего не понимаю. Тревога выбивает моё бешено бьющееся сердце из груди.
— Ситуация сложная. Сейчас вам покажется, что я псих, но это не так. Вы кое-что должны узнать о том человеке, который держит вас взаперти и под жесточайшим контролем.
Я не прыскаю истерически, не кидаюсь на него, не воплю как резаная, зовя на помощь. Что-то заставляет меня немного расслабиться, ему поверить. У него располагающая к себе энергетика, спокойны, бодрый тон. И не так давно мне начало казаться, что в моей жизни что-то не так.
Слишком много вопросов и отторжения. Внутреннего… Когда Влад рассказывал мне обо мне какие-то факты, я внутренне словно отказывалась их принимать, а голос интуиции кричал — он врёт, это не про тебя!
Не слушала голос разума. Выжидала чего-то. Считала ментальные вопли — банально нервами. А сейчас, глядя в суровое лицо незнакомца, притихла и решила его выслушать. Ведь в последнее время я всё больше и больше хотела отстраниться от Власова. Не доверяла ему истинно. А после похода к гинекологу, после вручения мне витамин для беременных, ещё сильнее забеспокоилась.
— Продолжайте, — сглатываю.
— Влад Власов — не тот, за кого себя выдаёт. Он самозванец. Он врёт вам и использует вас в своих корыстных целях, чтобы мстить.
Мурашки пронзили всё тело острыми иголками. Сердцебиение на максимум. Нервные выдохи обжигают лёгкие. Прострел в голове — взвизгнула от боли, накрыв ладонями виски.
Спазм сосудов произошёл. Сильный, но непродолжительный, слава богу. Отпустило… Это словно был какой-то сигнал? Организм пытается бороться, вспомнить старается, но тщетно пока. Какой-то блок стоит в голове, он давит на виски подобно гидравлическому прессу.
Бородатый ближе ко мне наклоняется и внимательно, пристально режет потемневшими, словно лезвиями, глазами.
— Хотите увидеть настоящего Влада? Человека, которого вы любили и от которого родили дочь.
Бьёт на поражение…
Автомобиль куда-то сворачивает, вскоре останавливается. Водитель выключает двигатель, а я опасливо бросаю взгляд в окно, продолжая дрожать. За окном темень жуткая, но впереди виднеются слабые огоньки небольшой двухэтажной постройки.
— Идемте. Вы имеете право знать всё!
Открывает дверь и протягивает мне руку. Колеблюсь, но всё же что-то толкает меня доверять ему. Я вкладываю свою ладонь в его и выхожу. Мурат ведёт к дому по дорожке, засыпанной гравием, мимо аккуратных клумб с декоративными кустами. Думаю, мы сейчас находимся в каком-нибудь частном секторе, далеко за городом. Воздух здесь чистый, тихо очень. Только изредка лай собак слышится, пение ночных птиц. Ехали мы сюда прилично по времени. Но для меня час пролетел на одном дыхании.
— Не бойтесь, проходите, — приглашает внутрь, когда открывает дверь. Неуверенно, но вхожу в уютную прихожую, осматриваясь. Освещение по-прежнему блеклое, от такого клонит в сон.
Здесь всё выполнено под дерево. Очень стильно… Лесной такой домик, уютный. И пахнет здесь тоже деревом, немного хвоей. На стенах красивые картины с природой, под ногами тёплые полы. Обстановка поневоле заставляет сбавить градус накала, расслабить окаменевшие от напряжения мышцы.
— С кем вы хотите меня познакомить?
Этот мужчина очень огромный, с ним не то, что говорить страшновато, смотреть на него, высоко задирая голову, ещё страшней. На нём специальная одежда с большими карманами на широких штанах, высокие армейские ботинки. Наверно эти карманы у него по завязку набиты оружием.
Его друг, что вёл машину и шёл за нами, вообще не скрывал свой внушительный автомат. Точно такой же рослый, крепкий, бородатый. Бдительно осматривался по сторонам, прислушиваясь к каждому шороху. Они меня охраняли.
Мурат открывает передо мной дверь соседней комнаты, приглашая:
— Проходите сюда, располагайтесь, отдохните. Сейчас я за ним схожу, вам придётся подождать.
Прохожу вперёд, попадая в аналогичное, но ещё более уютное помещение. Просторное. С большим диваном из коричневой кожи, креслами, тёмным массивным столом из дуба. Напротив искусственный камин, который сейчас работает. На полу напротив него шкура какого-то животного. Надеюсь, это имитация.
Дверь за мной закрывается, в комнате я остаюсь одна.
Обхватываю себя руками, сутулясь.
Прекрасно. Сама в ловушку к какому-нибудь маньяку пришла. Может это вообще враг Влада, похитил меня, чтобы его шантажировать. Влад почти каждый день мне говорил, чтобы я не покидала территорию дома, ссылаясь на обязанность держать в тайне наши отношения, у Власова много врагов, плюс его отец.
Но звука щелчка замка не слышу, что странно — меня не заперли. Может всё обойдётся? Хоть раз стоить довериться интуиции?
Осматриваюсь повнимательней, уделяя важное внимание деталям, подхожу к дивану, скромно присаживаясь на его край. Передо мной раскинулся стол с обилием еды на нём: серебряные подносы, графин с соком, фрукты, утончённая посуда. Всё это для меня?
Больше всего поразил небольшой букет бордовых роз, стоящий в центре стола. Красивый… Очаровал. Вообще, здесь всё на меня произвело впечатление.
Так хорошо. Тепло, уютно. Полумрак, горят лишь атмосферные дизайнерские светильники, а недалеко от меня весело пляшет искусственный камин. Всё это на непроизвольном уровне создаёт ощущение безопасности. Мне очень комфортно, тревога сходит на нет.
Посидев ещё десять минут в скованной позе, я поняла, что мне действительно ничего угрожает и откинулась на спинку дивана. Мм, как удобно.
Я ждала этого человека долго. Почему не пришёл до сих пор? Жаль не знает насколько сильно мне нужно услышать объяснения!
К еде я всё же не рискнула притрагиваться. Часто зевала и вяло моргала, пока слабость не одолела меня. Разморило до такой степени, что даже не заметила, как опустилась на диван полностью. Поджав ноги, свернулась клубочком и задремала.
Боже! Мне опять снилась та девочка…
Милая, солнечная малышка, кудрявая. Всякий раз, когда я её видела, я рвалась к ней с дикой жаждой прижать кроху к груди. Почему она похожа на Влада? У девочки его глаза. Будто она его дочь. Но ведь он неоднократно говорил, что детей у меня нет, у него тоже.
— Мама! Папа! Я так счастлива! Вы встретились! Вы нашли друг друга! — перестала смеяться. По лицу крошки потекли слёзы и она жалобно прошептала: — Я вас люблю… Мне страшно! Пожалуйста, заберите меня… Мамочка! Заберите!
Резко открыла глаза. Вздрогнула, поднявшись в вертикальное положение. Впереди мелькнула какая-то тень, спрятавшись за шкафом. Теперь я отчётливо поняла, что нахожусь в комнате не одна. Тот, с кем мы должны были встретиться, тайно за мной наблюдает.
— Я долго вас жду… — решительно заявила. — Не прячьтесь, я знаю, что вы здесь! Выходите и покажитесь.