=30=

Мужчина опустил телефон в карман брюк и выволок меня из-за угла, встряхнув за плечи.

— И кто это у нас тут? Снова Анастасия. Снова подслушивает, вынюхивает что-то… — проговорил, скрипнув зубами.

— Постойте. Нет, вы не так поняли. Я не подслушивала… — попыталась оправдаться.

— Да неужели?! — язвительно отозвался мужчина. — Снова случайно оказалась рядом в момент важного разговора? Снова ты не при чём?

— Я хотела спуститься к завтраку. Услышала, что вы здесь и решила уйти, чтобы не мешать вам.

— Но что-то пошло не так, и ты решила остаться! — закончил мёртвым тоном Суровый, едва сдерживаясь.

Он плотно сомкнул пальцы на моём плече и наклонился к моему лицу, выдохнув в губы.

Меня пронзило насквозь его жарким дыханием. Всего лишь дыхание, не поцелуй, но меня пригвоздило к стене, и я словно вдыхала наркотический дурман, а не его дыхание с привкусом чёрного кофе.

Разве можно было покорять так? Можно… И его пальцы, до сих пор лежащие на моём плече, тоже сделали своё дело. Я вспомнила, как Суровый ласкал меня позавчера — горячо и безудержно двигая пальцами в горячей глубине.

«Я бы не отказалась повторить то, что случилось, и… продолжить», — подумала, краснея.

Но только при условии, что Суровый заметит, наконец, меня, как человека, перестанет относиться как к вещи и ненавидеть за то, чего я не совершала.

Я немного подняла голову, почти встретившись с его губами своими.

— Вы собираетесь жениться?

— А тебе-то какое дело, Настя? Это тебя никак не касается, — разъярённо ответил Суровый. — Вечно суёшь свой нос, куда не следует, а потом стоишь с видом жертвенной овцы, которую так и хочется…

Он резко сомкнул пальцы на моей блузке и рванул за ткань так сильно, что она затрещала. Я накрыла грудь в защитном жесте.

Но если бы Суровый рванул сильнее, он бы разорвал на мне одежду в клочья и ничто не помешало бы ему взять меня. Прямо здесь. У стены… Как уже было однажды.

Сердце забилось в учащённом ритме, разнося по телу предательский жар и огонь. Но вместе с тем в моей крови клокотало негодование и обида.

Не только Суровый был на грани, но я и тоже.

Он всё-таки рванул блузку так сильно, что пуговицы поскакали по полу.

В полной тишине было хорошо слышно, как они весело стучали по паркету, а фоном служило тяжёлое, учащённое дыхание Сурового.

Обнажённая кожа груди покрылась мурашками.

— Даже лифчик не надела, — прохрипел Суровый, потянувшись ко мне, словно желая прикоснуться к туго сжавшимся вершинкам.

Но в последний момент он резко сжал пальцы в кулак и долбанул по стене. Несколько раз, совсем рядом от меня, но не задевая.

Я хотела не видеть, как сильно искажено его лицо от ярости, но не могла сомкнуть глаза. Смотрела в омут клокочущей ненависти и желания на дне его зрачков, содрогаясь от сильнейших эмоций.

Суровый толкнул меня в плечо, рыкнув:

— Пошла вон!

Я сжала обрывки блузки на груди и бросила осторожный взгляд на Сурового.

На него было страшно смотреть — брови сошлись на переносице, глаза стали совсем чёрными. Пальцы правой руки были крепко сжаты в кулак. На светлый паркет капала кровь, стекающая с костяшек пальцев, содранных до мяса.

Вид был настолько пугающий, что я поспешила убежать вверх по лестнице, забыв не только о завтраке, но и обо всём на свете.

Забежав в комнату, я прислонилась спиной к двери, понимая, что лучше не станет. Только хуже…

И если Суровый согласится заключить выгодный брак, я стану совсем ненужным, лишним элементом в его доме.

От ненужных вещей и бесполезных людей в мире Сурового было принято избавляться…