=29=

Возвращение Сурового стало для меня не просто большой неожиданностью, от откровенно шокировало.

В какой-то момент я решила, что он вообще не собирается жить в доме. Но потом он вернулся, неожиданно для всех.

Даже для обслуживающего персонала, не говоря уже про меня, не успевшую подготовить к встрече глупое сердце и надеть на него непроницаемую броню.

Суровый ворвался как ураган, штормом уничтожил сомнения и возвёл тысячи новых, наградив жаркой лаской, а потом оттолкнув, заявив, что не произошло ничего необычного.

Это было непередаваемо прекрасно и в то же время очень низко. Как будто позволили взлететь, а потом резко дёрнули вниз и заставили упасть лицом в грязь.

Часть меня хотела бы назвать Сурового подлецом. Но он им не был. Просто жил по другим законам, которые сам же и устанавливал. В его мире не было места чувствам и наивной вере.

После нашего столкновения в доме, Суровый словно возвёл между нами толстую, непроницаемую стену и находился по другую сторону, пресекая попытки завести разговор. Да и попытками это было сложно назвать.

Разве можно считать полноценным разговором или хотя бы его завязкой момент, когда я пыталась словить взгляд Сурового, а он упорно не замечал меня и проходил мимо, чаще всего говоря по телефону или отправляя голосовые сообщения.

***

Через день мне удалось застать Сурового за завтраком в стенах дома. Я спустилась в столовую, но он уже был занят разговором.

— Я помню наш разговор, Муслим, — голос Сурового.

Пауза.

— Разумеется…

Судя по всему, он разговаривал по телефону, сидя в столовой за чашкой утреннего кофе. Может быть, мне надо было уйти, и я уже сделала несколько осторожных шагов в обратном направлении, как вдруг услышала:

— Брак — серьёзный шаг, уважаемый. Я не могу дать вам согласие на него, не взвесив все «за» и «против». Спешка ни к чему. Ведь вы предлагаете мне сотрудничество…

Снова пауза.

Слова о браке взбудоражили меня не на шутку.

Я уже слышала ранее обрывки разговора Сурового с Русланом. Руслан советовал своему другу согласиться на брак.

Сейчас эта тема снова поднялась или она никуда не исчезала, а за ворохом своих проблем и забыла об этом предложении договорного брака.

Почему меня вообще должны были волновать дела Сурового?! Он же сам говорил и продолжает повторять, что это лишь сделка!

Но сердце не обманешь.

Я успела влюбиться в этого мужчину и мне было больно слышать, как он спокойным, трезвым голосом рассуждает о браке.

Брак — это не только подписи в нужной строке книги регистрации. Это ещё и совместная жизнь под одной крышей и семья.

Семья, в которой мне не будет места…

— Повторюсь, Муслим. Ваши условия очень выгодные. И если бы дело касалось только заключения договора и партнёрства на условиях, что вы озвучили, я бы уже дал своё согласие. Но к вашему договору прилагается один очень весомый пунктик. С браком… — размеренным, спокойным тоном говорил Суровый. — Разумеется, брачный договор с перечислением всех нюансов обезопасит обе стороны в случае неприятностей и форс-мажоров, но ведь дело не только в бумажках, Муслим…

Послышались шаги. Суровый принялся ходить по комнате, значит, разговор волновал его гораздо больше чем, он показывал собеседнику.

Если бы я слышала только его голос, то подумала бы, что Суровый вообще не беспокоится, а разговор — из ряда обычных.

Но мужчина расхаживал из одного угла комнаты в другой, я слышала его шаги и различала в них нотки обеспокоенного состояния.

— Хорошо, что вы подняли эту тему. Если уж обсуждать потенциальную возможность заключения брака, то я буду рад учесть все нюансы. Вы вовремя упомянули свою дочь. Она не против этого брака? Спрашиваю лишь затем, чтобы дать понять — мне не нужна капризная, инфантильная, избалованная стерва или истеричка. Хм…

Суровый снова замолчал. На этот раз его молчание продлилось несколько минут.

Внезапно меня проняло злостью.

Я поняла, что сейчас собеседник Сурового, Муслим Алиев, рассыпался в комплиментах своей дочери и расписывал все её достоинства и хорошие качества.

Алиев рекламирует свою дочку так, чтобы Суровому и в голову не пришло отказаться.

— Я рад, если Ляйсан и в самом деле такая кроткая, умелая и послушная, к тому же правильно воспитанная, в лучших традициях веры, — обронил Суровый.

Меня словно к месту прибило. Я только сейчас задумалась о том, что мы из разных миров, отличаемся верованиями.

Разумеется, Суровому хотелось бы видеть рядом с собой девушку, придерживающихся правильных традиций.

Почему я вообще думаю об этом?! Меня же считают виновницей и чётко дали понять, что укажут на дверь, стоит мне только родить!

Зачем я растравила душу, слушая, как Суровый обсуждает возможность заключения брака? Ведь я никогда не стану для него большим, чем девушка, с которой он переспал по случайности.

— Вы сказали, что Ляйсан невинна…

Пауза. Наверное, собеседник поддакнул. Суровый ответил спустя несколько мгновений:

— Что ж, ещё один плюс. Нет… Я ещё не отказал вам, но и не дал согласие. И нет, я не ломаюсь. Но обсуждаю детали. Законный брак — это не шуточный шаг, Муслим. К тому же вы настаиваете на обязательном деторождении. Я так понимаю, что вы в лучших традициях будете ждать внука?

Снова пауза.

— Поддерживаю. Законный наследник — это очень важно. К тому же потом он унаследует всё, что принадлежит мне, и вы, в свою очередь…

Я слушала обсуждения условий брака, понимая, что на моих глазах свершается слияние двух сильных, влиятельных мужчин.

Два бизнесмена решили объединиться и выясняют нюансы, вплоть до девственности будущей жены и обязательного наличия ребёнка, рождённого в законном браке.

Я опустила ладонь на свой живот, похолодела от мысли: что же в таком случае станет с моим малышом?

Ведь Суровый говорил, что ему нужен мой ребёнок, но сейчас…

Сейчас у него намечается выгодный брак, с правильной, хорошей девушкой, а не той, что попала в его постель случайно и к тому же обвинена во всех грехах.

— Разумеется, некоторые моменты лучше обсудить при личной встрече.

Голос Сурового приблизился. Я слишком поздно поняла, что его голос раздаётся слишком близко от меня.

Внезапно мужчина скользнул за угол и сомкнул свои длинные, сильные пальцы на моём запястье.

— Я вас услышал, Муслим. Перезвоню попозже, назначив встречу! — проговорил Суровый, испепеляя меня в этот момент горящим, тёмным взглядом.