=39=

Я понимала, что происходит нечто ужасное, противоестественное, попыталась вырваться, но движение вышло очень вялым. Я даже сама не почувствовала, что удалось совершить задуманное.

Передо мной словно увеличенное в сотни раз застыло лицо Даши и и её руки, поспешно засовывающие конверт с деньгами в сумочку. Меня подхватили, как мешок, и вынесли из дома.

Раздался приглушённый крик соседа Николая, выглянувшего в момент, когда незнакомец тащил меня прочь.

— Ты что творишь, эй?! — выкрикнул Николай. — Куда девчонку тащишь! Ты кто такой, вообще?!

Сосед выскочил на дорогу. Но незнакомец был настроен решительно. Он сделал движение рукой, нырнув в карман куртки.

Раздался глухой выстрел, и Николай, испугавшись огнестрельного оружия, рванул обратно в дом, захлопнув за собой калитку. Я дёрнула руками, молотя кулаками по стене похитителя.

Сон накатывал на меня девятым валом. Наверное, Даша что-то подсыпала мне в чай.

Я прикусила губу, чтобы прогнать болью действие опьяняющего снотворного. Во рту появился характерный, металлический вкус крови.

Ещё и ещё… Но помогало мало.

Меня зашвырнули в салон автомобиля, не церемонясь. Всего на мгновение я увидела жестокое, грубое мужское лицо, но потом громко хлопнула дверь внедорожника.

Машина резко сорвалась с места, а у меня внутри возникло странное ощущение, словно я поднимаюсь на высокоскоростном лифте, стремительно взмывая вверх. К горлу подкатил противный комок и меня обильно стошнило.

— Ты что там делаешь, а? Ты мне салон решила загадить? — рыкнул похититель. — Прекрати немедленно!

Но я постаралась вызвать тошноту снова, чтобы из меня вышло снотворное.

Машина, не проехав и двух минут, начала притормаживать под грязный мат и красочные обещания того, что со мной сделает похититель за испорченный салон его авто.

Он надеялся. что снотворное сработает лучше, а похищение пройдёт без проблем, но… так и не успев затормозить, водитель выдал новую порцию ругательств и резко надавил на газ.

Что-то снова пошло не по его плану.

— Да откуда они взялись?! Чёрт!

Кажется, даже выстрелы громыхнули.

Их было несколько.

Мне было плохо. Часть снотворного уже впиталась в кровь и несмотря на то, что я сопротивлялась изо всех сил, наркотик был намного сильнее меня, медленно и верно отправляя сознание в глубокий сон.

«Не спать… Не спать… Нужно держаться!» — твердила я себе, но мысли с каждой секундой становились медленнее и ленивее, окончательно растворившись в подкатившей темноте.

***

— Недалеко же ты убежала, Настя… Куда решила бежать? Расскажешь?

Я вздрогнула от этого хриплого голоса. Моргнув, открыла глаза, разглядывая светло-серый потолок. В нос сразу же бросился типичный запах медикаментов. Значит, я находилась в больнице.

Как я здесь оказалась? Меня вытащили из лап похитителя? Но я оказалась в руках человека, от которого хотела бежать.

Я снова во власти и плену Сурового.

Раздался шорох и размеренные шаги. Суровый приближался к кровати, а я не знала, куда себя девать и как бежать…

Мне удалось лишь натянуть простыню повыше и спрятать за ней лицо. Суровый рывком сорвал простыню и обхватил подбородок пальцами, вынуждая посмотреть в своё лицо.

— Повторяю вопрос. Куда бежала? К подельникам?

Тёмные глаза Сурового горели огнём.

— Да. К подельникам. Хотела ещё раз тебя обворовать. И покушение на тебя тоже я подстроила. Во всём виновата только я. Хотела убежать на Гоа или на Бали, или на Филиппины. Ещё не решила, как потратить награбленное добро! — выдохнула полнейшую чушь. — Доволен?!

Суровый медленно разжал пальцы, переместил их на шею, погладив кожу. Потом ещё ниже — нежно и ласково, трогая грудь в низком разрезе больничной сорочки.

Так ласково и интимно, что я не выдержала и попыталась отбросить его руку в сторону.

— Не трогай меня, пожалуйста. Так не трогай! — и накрыла лицо ладонями, едва сдерживая рыдания.

— Хочу и трогаю! — грубовато пресёк мои слова Суровый, опустив ладонь на мой живот, погладив. — С ребёнком всё в порядке.

Мужчина выпрямился и отошёл.

— Дура ты, Настя. Ещё глубже себя закапываешь. Да и признание твоё — сказано так, чтобы я отвалил. Да? Что происходит, Настя?!

— Не имеет никакого значения, что я думаю, и что на самом деле случилось. Важно лишь то, что ты сам об этом думаешь…

Страх понемногу отступал и дышать становилось легче. Может быть, Суровый до сих пор меня ненавидел, но не клеймил словами и держался совершенно иначе, чем в нашу последнюю встречу.

— С ребёнком всё хорошо? Точно?

Я погладила свой живот. Он ещё не начал округляться. Но думаю, скоро будет заметна моя беременность. Приятное, живительное тепло разлилось по телу, прямиком под моей ладонью.

— Всё в полном порядке. Тебя обследовали. Я слушал сердцебиение ребёнка, — сказал Суровый. — Такое частое, — добавил изменившимся голосом. — Ты слышала?

— Слышала. Когда была на приёме. И видела малыша на узи…

— Я всё-таки выиграл спор. Это будет мальчик.

Суровый держался отстранённо, словно думал о чём-то. Он сделал круг по палате и подошёл обратно к кровати, подвинув к ней стул вплотную.

— С тебя желание, Настя, — и улыбнулся.

Невесело.

Что могла означать его улыбка?