=52=

В один из дней Суровый сам вызвался отвезти меня на утренние занятия йогой для беременных. Наверное, ему просто было по пути, подумала я. Однако после того, как я вышла из спортивного зала, с удивлением заметила, что Суровый… ждал меня.

Он позвал меня пообедать в любимый ресторан, я не стала отказываться. Мне было приятно внимание мужчины и ещё больше нравилось, что мы притираемся друг к другу и начинаем общаться.

Настроение было чудесное, и мне не хотелось расставаться с Суровым сейчас.

Так эгоистично было желать его внимания, ведь у него было много своих важных дел. Собравшись с духом, я предложила мужчине прогуляться по заснеженному парку, думая, что он откажется.

Но на удивление Суровый согласился.

Добравшись до нужного места и припарковав автомобиль, Суровый безапелляционно подхватил меня под локоть и шёл рядом степенным, размеренным шагом. Мы говорили о многом, чаще, конечно, говорила я, чем мужчина. Но всё же это была настоящая беседа и очень приятная прогулка.

Мне хотелось, чтобы она не заканчивалась, но спустя какое-то время Суровый заметил, что у меня покраснел кончик носа, и сразу же приказал разворачиваться обратно.

Забравшись в автомобиль, я сняла шапку и перчатки, расстегнула зимнее пальто, потому что тёплого воздуха было предостаточно.

Суровый придерживал руль обеими руками, но потом плавно опустил правую руку и положил горячую ладонь на мои переплетённые пальцы.

Даже от такого простого жеста моё сердце забилось учащённее в несколько раз. Мужчина медленно погладил моё запястье, с внутренней стороны.

Прикосновение было нежным и показалось мне невероятно интимным. Я смутилась. Суровый поймал мой взгляд и отвёл глаза в сторону, словно я смогла словить его на чём-то жутко неприличном.

Подумать только, мы не единожды занимались сексом, но от простых прикосновений смущались больше, чем от самой жаркой и откровенной позы.

Может быть, потому что плоскость секса для Сурового не была чем-то необыкновенным, а вот такие, простые, но очень нежные и проникновенные касания были для него в новинку.

Возможно, я переоценила своё влияние на этого мужчину и вообразила о себе слишком многое, но именно такие ощущения возникли у меня.

— Ты удивительная девушка, Настя, — задумчиво сказал Суровый.

— Опять расскажешь о моей простоте и чрезмерной душевной доброте?

— Об этом я тебе уже говорил. Ты не глупая, нет нужды повторять по десять раз одно и то же. Ты удивительная и очень светлая. Я не прошу тебя не меняться, это было бы очень неразумно и, к сожалению, невозможно. Перед тобой вся жизнь впереди. Я знаю, что не всегда будет легко и сладко, поверь моему опыту. Будут взлёты и падения, будут трудности и решения проблем. Я знаю, что ты справишься и, несомненно изменишься, но прошу тебя оставаться собой. Не изменять себе…

— Неожиданно, — пробормотала я.

— Для меня тем более. С твоим появлением я начал смотреть на многие вещи иначе. Вернее, вспомнил, что можно смотреть на мир иначе. Я вряд ли изменюсь и стану образцовым мужчиной. Не тот возраст, девочка моя. Но кое-что для меня навсегда изменилось и причина этому — ты.

Признания Сурового взволновало меня до глубины души. На глаза навернулись слёзы, но это были слёзы облегчения и даже немного счастья.

Суровый скупо показал мне часть своей души, поговорив открыто, показав часть своих эмоций и переживаний, не только плотских желаний. Я почувствовала, что мы стали ближе друг к другу.

— Спасибо тебе за этот день.

— Благодаришь за то, что измотал тебя? Ты же едва не валишься с ног.

Суровый кивнул на мои ступни. Я прикусила губу, внезапно постеснявшись того, что от долгого хождения ноги чуть припухли в щиколотках и пришлось снять ботинки, чтобы дать ступням отдых.

Беременность перевалила за середину и начала приносить немало новых сюрпризов, а иногда и откровенных неудобств вроде внезапно появившейся изжоги на томаты, которые я всегда ела без такой реакции, или быстрой усталости, которая сказывалась тянущими ощущениями в пояснице и гулом в натруженных ногах.

— Признаю, что устала. Но день всё равно хороший. Давно такого не было. Спасибо, — поблагодарила ещё раз.

— Перестань меня благодарить по поводу и без повода, — эхом повторил Суровый, нахмурившись.

— Разве это плохо?

Теперь настал мой черёд дотронуться до его руки и попытаться накрыть мужскую ладонь своей. Конечно, у меня не получилось это сделать: моя маленькая, узкая ладонь была гораздо меньше мужской, крепкой руки Сурового.

— Я знаю, что ты очень занятой человек. Поэтому искренне рада, что ты нашёл свободное время. Для меня и малыша…

— Заочное свидание, — усмехнулся уголками губы мужчина.

— Это много значит для меня. Очень много…

Я сделала паузу.

Мне очень хотелось назвать мужчину по имени.

Сармат…

Его имя было необычным и в то же время сладким, певучим для меня. Наверное, в любимых людях нам нравится всё, включая имя, которое становится для нас особенным. Его хочется повторять снова и снова…

— Можешь называть меня как хочешь, — разрешил Суровый.

— Спасибо, Суровый.

Мужчина усмехнулся и сосредоточил внимание на дороге. Я обрадовалась его разрешению, но не стала сразу же использовать это право.

Может быть, я хотела оттянуть этот момент и потом вдоволь насладиться им? Или просто хотела знать, что у меня есть нечто особенное, сокровенное, только моё…