=54=

В то же мгновение Суровый вихрем ворвался в комнату, захлопнул дверь и швырнул на пол мою сумочку. Потом он шагнул в мою сторону и наши руки столкнулись ровно посередине.

— Хочу раздеть тебя как можно скорее, — хрипло сказал Суровый и включил свет. — Хочу видеть. Тебя. Целиком.

Голова закружилась. Я застеснялась того, что он захотел провести со мной время наедине, но при ярком свете: ведь до этого нашим спутником всегда была полутьма.

— Ты сказала мне «да», — напомнил Суровый и снова поцеловал меня.

Его поцелуй был глубоким и жадным, он сокрушил мои последние сомнения, заставляя дрожать от желания.

Всё остальное растворилось и я даже не поняла, кто и кого раздел. Кажется, мы делали это вместе, сталкиваясь пальцами, борясь за право притронуться к желанному телу.

Я поняла, что мы раздеты абсолютно, лишь когда кожи спины коснулся прохладный шёлк покрывала.

Суровый бережно опустил меня на кровать и улёгся сверху. Он посмотрел очень пристальным, требовательным взглядом.

— Я никуда не уйду. Не отпущу и тебя, запомни это. Ты и наш ребёнок останетесь со мной. Забудь о страхах. Со мной ты можешь ничего не бояться, — произнёс на одном выдохе и начал целовать меня: скулы, подбородок, шею, грудь, живот — уже выпуклый и выступающий.

Потом Суровый опустился ещё ниже и не позволил мне закрыться, покрывая поцелуями, лаская языком и губами очень сокровенные места. Я не могла смотреть без дрожи на его тёмную макушку… там, внизу, а он не останавливался и терзал меня, лаская, обрушивая на тело горячие волны удовольствия, одну за другой.

— Пожалуйста… — выдохнула я, понимая, что вот-вот моё тело накроет жаркой волной, от которой спина сама выгнулась мостиком.

— Ещё? — спросил Суровый.

— Да, Сармат. Ещё… — и осмелев, я запустила пальцы в его волосы, окончательно доверившись ему целиком.

Суровый ускорился и глубоко внутри начал зарождаться огненный шар, который становился всё больше и больше с каждым мигом, а потом он взорвался. Из глаз брызнули слёзы, всё тело задрожало в мучительной, но сладкой агонии экстаза.

Пальчики на ногах поджались от удовольствия.

— Сармат, — снова всхлипнула я.

Через миг меня словно прорвало и я уже не могла остановиться, повторяя его имя бесконечно большое количество раз, прямо до того момента, как он поднялся, накрыл меня своими телом. Он сделал одно-единственное движение, но после него наши тела стали одним целым.

Суровый прижался прижался мокрым лбом к моему. Сильное мужское тело дрожало от нетерпения. Я крепко обняла его плечи руками и пульсировала от напряжения.

— Не могу сдерживаться, — признался он.

— Не сдерживайся, — попросила я.

Суровый обжёг мои губы поцелуем, он дышал тяжело и часто, начав двигаться, с каждой секундой всё быстрее и быстрее. Я ощущала мощь его тела и сильную энергетику в каждом движении.

— Я так скучала, — всхлипнула я, обняв его за шею.

— Я тоже соскучился за эти дни, как будто прошли годы… — выдохнул Сармат и снова начал целовать меня, двигаясь жёстко и очень быстро.

Он перестал щадить меня, а я была рада его несдержанности и жажде, его откровенности и желанию быть со мной.

Я тоже хотела быть рядом. Быть ближе. Хоть наши тела были плотно прижаты друг к другу и были спаяны воедино, я хотела быть ещё ближе и жаждала принадлежать ему целиком.

— Посмотрит на меня, — попросил Суровый, когда я была на расстоянии одного мгновения от пика удовольствия.

Я распахнула глаза и буквально утонула в его тёмном взгляде, увидев, насколько он ненасытный и яростный в желании обладать мной.

— Давай… Со мной… — попросил он.

Рассудок не совсем понимал, что он от меня ждёт, но тело поняло смысл сказанного. Через секунду тело словно полыхнуло огнём, не только моё, но и его тоже.

Ноги задрожали от сильного напряжения. В глазах зарябило от удовольствия.

— Сармат… — и начала повторять его имя снова и снова, до изнеможения и бессилия.

Ещё приятнее было осознавать, что мы разделили этот сладкий миг на двоих и все мысли, чувства Сурового принадлежали только мне.

Суровый перекатился на спину, пытаясь отдышаться, я уложила голову на его широкое плечо. Мы выравнивали дыхание, восстанавливая силы.

Как только сердцебиение успокоилось, Суровый снова разогнал его до предела. Он был заботлив со мной, помня о беременности, и в то же время его искушённость в занятиях любовью сделала своё дело.

Целую ночь Суровый ласкал меня бесстыдно и жадно, меняя откровенные позы и умело заставляя быть открытой и бесстрашной в близости с ним.

Мы заснули только поздней ночью, возможно, даже под утро. Впервые за долгое время я чувствовала абсолютно счастливой и умиротворённой, засыпая без капли страха и чувствуя, что с этого момента между мной и Суровым будет только хорошее.