=55=

На следующий день меня разбудило солнце, скользнувшее лучиком по подушке и попавшее мне прямо в глаза. Я зажмурилась, перевернулась на другой бок и уткнулась лицом в мужское плечо.

Через мгновение меня прижали к сильному, большому, горячему телу. Телу моего любимого мужчины. Сармат обнял меня крепко, но вместе с тем бережно.

— Проснулась? Наверное, это мой телефон тебя разбудил, пиликая без конца, — с неудовольствием пробормотал мужчина и наклонился, целуя мои волосы.

Я потянулась всем телом и обняла его за торс, вдыхая запах — пряный, будоражащий, мускусный.

— Нет, меня разбудил не ты, а солнышко. Оно скользнуло мне прямиком по глазам.

— Чёрт. Надо было зашторить окна.

— Нет-нет, что ты! — запротестовала я. — Наверняка уже очень позднее утро, и я спала слишком долго.

— Ты хотя бы выспалась? — поинтересовался Суровый с игривым огоньком в глазах. — И вообще, как ты себя чувствуешь?

Я прислушалась к своим ощущениям и кивнула:

— Да, я выспалась. Кажется, никогда раньше я так хорошо не спала, отдохнула.

— И ничего нигде не болит и не трёт?

Суровый взялся пальцами за край одеяла и отвёл его в сторону, разглядывая моё тело.

Я вспыхнула от смущения, но мужчина не позволил мне прикрыться и нежно погладил пальцами небольшие синеватые отметины на моих бёдрах, которые оставили его пальцы.

— Я хотел быть с тобой более осторожным, — нахмурился он. — Тебе не больно?

— Ни капельки. Тело просто такое…

Я запнулась, пытаясь подобрать слова. Как объяснить, что у меня ощущение, будто я всю ночь напролёт занималась тяжёлой физической работой?

Или всё-таки эти мысли были правдивыми, если учесть то, какой жаркой была эта сумасшедшая ночь с Сарматом.

Это было так безумно и сладко… Каждая клеточка тела ныла от напряжения, но тем не менее я чувствовала невероятную лёгкость и счастье, от которого даже покалывало кончики пальцев.

Было так невероятно проснуться в мужских объятиях.

Я с лёгкой тревогой заглянула в глаза Сурового, подумав на мгновение, что всё может оказаться лишь сном или игрой в чувства, или простой интрижкой на одну ночь…

Но он словно прочитал мои мысли и поцеловал меня.

— Не думай о плохом, Настюшка. Доброе утро.

— Доброе утро, — ответила я с улыбкой, растворяясь в горячих, сильных объятиях любимого мужчины.

Он провёл большими ладонями по моей спине и разогнал целый табун приятных мурашек, от которых до самых кончиков ног прошла тёплая волна удовольствия, заставив меня даже закатить глаза.

Меня переполняло счастье, от которого хотелось напевать или хотя бы промурлыкать глупую, попсовую песенку с незатейливым мотивом.

Ведь Суровый был не только отцом моего ребёнка и первым мужчиной, но и стал любимым, и это очень много значило для меня.

Каждая клеточка моего сердца нашёптывала, что он — Мой Мужчина, с которым я смогу прожить целую жизнь, радуясь ей каждый день.

— Так ты не ответила. У тебя ничего не болит вот здесь?

Суровый опустил ладонь и дотронулся пальцами у меня между ног. Сладкая судорога предвкушения возникла даже от невинного прикосновения. Я с трепетом ожидала продолжения, вспоминая безумные ласки, которые дарил мне вчера мужчина.

Я дрожала под его большим, сильным телом, отзывалась на каждое прикосновение, подчинялась его порочной страсти и была не против повторить всё это… Между ног начало тянуть сладко и мучительно.

— Какая ты у меня хорошая и красивая, — произнёс Суровый севшим голосом и… поднялся с кровати абсолютно обнажённым.

После ночи, проведённой вместе я не должна была смущаться разглядывать его тело, но испытала трепет от того, что этот красивый, сильный мужчина был моим.

Я разглядывала его тело, краснея, смущаясь, но не желая отводить взгляд в сторону, не замечая участков с пересаженной кожей. Для меня Суровый был самым лучшим, во всём, без исключения.

Когда он нагнулся за нижним бельём, я заметила продолговатые красные отметины на его крепких ягодицах, зажмурившись от мысли, что их оставила я. Наверное, я слишком сильно увлеклась процессом.

Но я ни о чём не жалела и была рада тому, что произошло между нами.