22. «Mo are»

Всего час назад закончились испытания, организованные для меня Саверием, и теперь я тихонько сидела за одной из стен дворца, граничащей с широким садом, не имеющим ничего общего с летним. На просьбу дать мне личное пространство стража как всегда понимающе откликнулась, но я чувствовала их присутствие совсем рядом. Ладно, главное, я вне поля их зрения, одно это позволяет дышать свободнее.

Сидя среди сугробов и запорошенных белой шубой кустов, я переваривала информацию, при этом задумчиво играла со снегом: мановением руки засыпала углубления от собственных шагов исключительно своими новыми способностями, без привычной помощи рук. Оттачивала ювелирность этого дела, ведь если мне действительно удастся сбежать, этот навык мне пригодится.

Мысли о побеге с новой силой вскипели во мне не просто так. И думала я сейчас отнюдь не о пройденных темах бытовой магии, которую Саверий считает для меня наиболее подходящей и необходимой. Я-то давно положила глаз на защитную и целительскую, но жрец мягко отказывал мне, ссылаясь, что знает, что для меня лучше. Даже сам Геррион однажды заикнулся, что подумывает заняться со мной уроками самообороны на всякий случай, но мысль эту быстро замял и на расспросы не поддавался.

Причина моего заседания в снежном гнезде была гораздо более животрепещущая и болезненная.

А началось все с того, что после расставания с Геррионом, когда он все же одобрил перевод Ша-Энга, он неожиданно поставил меня в известность о внеочередных занятиях. Шла я на них, не подозревая, с какими откровениями столкнусь.

Не в первый раз магия с повышенной температурой мне не поддается, Геррион ссылается на неподходящее настроение, отсутствие веры в свои силы и кучу других причин, однако Саверий оценивает ситуацию строже — нежелание. Об этом и сказал он мне сегодня в лицо, когда в очередной раз снег не превратился в пар, а вода в чашке осталась такой же холодной, как и была в момент, когда ее принесли.

— У меня не получается, — изрядно попыхтев, призналась я, когда поняла, что это скорее моя температура тела повышается, нежели воды.

— Пробуйте еще раз.

— Да не могу я больше, — надоело, хотелось сказать. Желание чем-то заниматься повышается в случае, если наблюдаются какие-то успехи, а вот у меня они четко вырисовывались в другом направлении. — Эта магия мне не поддается.

— Это не магия вам не поддается, это вы отказываетесь быть гибкой, — встретив мой напряженный и несогласный взгляд, жрец не поскупился развить мысль: — Вы словно не желаете воспользоваться резервом своего истинного больше, чем пользуетесь сейчас. Ограничиваете контакт с его магией, не позволяя вам слиться, наконец, гармонизировать.

Я молчала, не желая что-то подтверждать или опровергать. Что толку доказывать что-то жрецу, который априори придерживается стороны своего принца? Да, я препятствую нашему с Геррионом объединению, но я не пытаюсь перенести личностное отношение на обучение магии! Понимаю, что силу все равно не верну, эрлиной быть не перестану, а это значит, что нужно владеть тем, что мне даровали.

Саверий глупым не был.

— Моя оплошность в том, что ритуал вышел из-под контроля, вследствие чего вы попали невесть куда и не сразу воссоединились со своим нареченным, — вздохнул служитель, чуть опустив глаза, но после поднял твердый взгляд на меня. — Я не смею просить за это прощение.

Жрец глубоко поклонился, а затем продолжил:

— Ваше недоверие ему мешает вам овладеть силой в полной мере. Не противьтесь вашей судьбе, лишь затем вы придете к согласию со своим внутренним миром, и магия тепла будет даваться вам так же легко, как и магия холода.

— Если вам и стоит просить прощение, то явно не за это, — едва ли не выплюнула я, мысленно поразившись, как спокойно это прозвучало.

Верно, если бы не этот жрец, возможно, нас с Фалем все еще так бы и не нашли. И мы, может быть, уже были бы далеко отсюда, путешествовали или осели где-нибудь в тихом городке, подальше от шума и суеты столицы. Подальше от драконов, ведь Фаль, похоже, знал куда больше, чем мне говорил. К сожалению.

И королевство, о котором упоминал Фаль, вполне вероятно, находилось очень далеко. Может, это государство темных эльфов? Вряд ли, мой любимый эльф не раз давал понять, что это место не рассматривает. И если это дальнее королевство, значит, там другой язык? Ну, на общем, по логике, тоже должны говорить.

Другой язык…

Мой эльф тоже имел привычку иногда переходить на родной, непонятный мне язык, звучание которого ласкало мне слух, а интонации — душу. И самой частой фразой, которую впервые я услышала, когда мы ожидали Рену на выходе из городка, где находился храм Алазара, была «мо арэ».

Я испытывала сомнения в своих догадках, а когда пыталась выяснить четкое определение, мой дроу то уходил от ответа, то отвлекал меня нежным поцелуем или чем интересным. В последнее время так вообще лукаво улыбался. Единственное, для себя я все-таки решила, что это все же что-то не из разряда «дурочка», «глупенькая» или чего в таком духе, ведь и это же он шептал мне даже тогда, когда мы были близки.

— Саверий, а вы знаете, что такое «мо арэ»?

— Где вы слышали это, госпожа? — жрец внимательно заглянул в мое лицо, отчего я чуть не смутилась.

— Ну, так, когда путешествовала, — быстро сообразила я, что бы это не значило. Повидать пришлось действительно много. — Стало интересно. Только не говорите мне, что я сейчас повторила брань, — улыбнулась, в сердцах надеясь, что выгляжу искренней.

— Нет, госпожа, — вполне серьезно откликнулся жрец, задумавшись, посмотрев в окно, будто припоминая. — Это переводится, как «я люблю тебя». Вы стали свидетелем трогательной сцены.

Не знаю, как я дотерпела, чтобы досидеть со жрецом положенное время занятий. Не знаю, как сознанием не улетела далеко за пределы дворца.

«Я люблю тебя».

Он сказал это впервые еще у подступа к городу, где мы жили почти месяц. Так давно! Не сейчас, не в день нашей разлуки, боже! Он все для себя решил еще тогда… Я не просто привлекала его, не просто была симпатична. Получается, клятва служения, что была принесена мне… Едва сдерживаюсь, чтобы не задохнуться. Какая же я глупая.

И слезы, что комом снова подкатывают к горлу, свет не должен увидеть.

Мой Фаль никогда не торопил меня. Скорее всего, не признавался мне прямо, что не давить на меня, на решения, которые принимаю. Говорил мне это, потому что не мог молчать, но и влиять на меня не хотел. Добивался честно, как и обещал.

Уткнувшись лицом в пушистую юбку на подогнутых коленях, накрыла голову руками. Сердце будто вживую разрезали. Я люблю тебя. Я тоже люблю тебя, Фаль. Прости, что я у тебя такая идиотка, прости, любимый… Но сейчас уже поздно признавать это. Мы никогда больше не увидимся. И, если я не смогу сбежать, то мое место строго предопределено — рядом с мужчиной, которого не вижу своим мужем.

***

Дверь распахнулась после короткого стука. Я не поднимал головы, зная, что единственный в своем роде, кто мог так поступить — это Саверий.

— Мне есть, что сказать вам, Ваше Высочество, — оповестил жрец, на что я кивнул головой, не поднимая ее от лицезрения важных бумаг, которые подписывал.

— Это срочно?

— Вы сказали, что все, что касается вашей нареченной, срочно, — кивая сам себе, подвел итог служитель. — Мне продолжать?

— Что? Чего еще хочет эта маленькая бестия? — устало отшвырнул перо, потерев лицо рукой, мысленно надеясь, что она не была в чернилах.

Ночь прошла неспокойно, после гуляний нашлись несколько групп особо буйных горожан, дела которых пришлось решать уже ближе к рассвету.

— Чего еще? — эхом повторил Саверий, удивленно взирая на меня.

Я вздохнул. Выпустить бы дракона, приручить бы ее по ускоренной программе, пусть бы потом сама решала, что с сумасшедшей зверюгой делать. А сумасшедшим он стал не так давно, ибо я своего внутреннего зверя всегда считал рассудительным и очень спокойным. Все просто — наша эрлина всеми конечностями упирается и противится нашей связи.

— Я подписал распоряжение о переводе земляного дракона Ша-Энга в личную стражу Аи, — откинулся на спинку кресла, наблюдая, как лицо жреца вытягивается.

— Зачем? — только и выдавил он, всем выражением лица недоумевая о смысле моего поступка.

Я его тоже не понимаю. Эта женщина такими темпами скоро начнет вить веревки. Из наследного принца! Не бывать этому. Однако побаловать свою невестушку, безусловно, хочется. Как еще заслужить ее благосклонность?

— Хотел бы я знать, — прикрыл глаза от безысходности, чувствуя приближающуюся головную боль. — Понимаю, что это риск, но в то же время не могу отказать себе в исполнении ее прихоти. Хочется знать, что не совершаю тем самым ошибку.

Саверий молча изучал ковровое покрытие моего кабинета и, подняв взгляд, не сразу надеялся встретиться с моими глазами. Я не ждал совета от жреца, но очень хотел верить, что кто-то поступил бы на моем месте также.

Успокаивает лишь то, что Ша-Энг публично дал Ае традиционное обещание верности драконов-воинов — вещь абсолютно добровольную. Даже личного стражника нельзя к этому принудить. В нем нет никакой магии, только сила слова, которую ценит и уважает каждый дракон.

— Значит, с сегодняшнего дня он ее тень?

Медленно кивнул, не сводя невидящего взора со своего человека. Подарок ли судьбы, что он попал в мои руки младенцем? Выдающийся маг на службе у меня пользовался моим абсолютным доверием, и я рад, что наши взаимоотношения такие, какие они сейчас, благодаря, можно сказать, дружбе.

— Думаю попросить тебя некоторое время контролировать Ша-Энга, — озвучил, наконец, свои умозаключения.

— Мне следить за ним?

— Не стоит, — отрицательно качнул головой. — Лучше прикрепи одно из своих следящих заклятий. Если он применит значительный объем своей силы или совершит что-то подозрительное, они дадут тебе знать об этом.

— Я слушаюсь, мой повелитель.

Саверий поклонился, завершая тем самым нашу аудиенцию, но резко замер, вызвав мое логичное недоумение. Когда жрец выпрямился, взгляд его был серьезным, что заранее заставило меня напрячься. Все же привычнее видеть мага самого себе на уме.

— Сегодня госпожа интересовалась переводом одной темноэльфийской фразы…

— И что? — сам не заметил, как по венам потекло странное чувство, отдаленно напоминающее беспокойство.

Служитель на пару секунд замешкался, подбирая наиболее подходящие слова тому, ради чего пришел сюда сегодня с самого начала.

— Видимо, дроу признался ей в своих чувствах.

Тяжело вздохнул. Прижимая костяшки пальцев левой кисти руки, облокотился о письменный стол. Предчувствие не подводит. Чувство внутри нарастает…

– Спасибо, Саверий, можешь идти.