40. Когда царствует ночь

— Влипли мы с тобой, Ша-Энг, — бросила я спокойный взгляд на дракона, нехотя принимая из рук второго своего стража поило. — Нам нужно найти девушку, которая меня поцарапала, раньше Герриона.

— Так ты его обманула!

— Ну, естественно, — скривилась я от одного запаха зелья, когда поднесла его себе под нос. Горячим оно казалось еще более убийственным, чем когда теплое. Недаром яд спасается из моего тела бегством. — Потому что это случилось, когда мы с тобой искали обходные пути по дороге к Мари.

— Погоди, — понимание на лице Ша-Энга отразилось буквально сразу же, люблю его за сообразительность. — Ты хочешь сказать, что это случилось, когда я тебя оставил?

— Да кто вообще мог предположить, что такое произойдет! — вскипела, сама раздражаясь из-за абсурдности ситуации. — Видимо, она просто уличила момент, когда я осталась без видимой охраны. На это минимум нужна слежка. К тому же, сделала все так естественно, что даже прилюдно это не вызвало никаких подозрений.

Дракон внезапно помрачнел, стал темнее тучи. Глубокое дыхание в нем выдавало рассерженность. Я очень хорошо знала, как он воспринимает то, что кто-то вредит его близким. От этого было приятно и боязно одновременно, мало ли что он там сейчас натворит.

— Только не злись, это совершенно нам никак не поможет.

— Ты не сказала мне! — ощетинился изумрудный, на лице которого резко проявились хищные черты с легкими очертаниями чешуек. — Тебе навредили, а ты, как ни в чем не бывало, продолжила заниматься своими делами! Ты вообще отдаешь себе отчет, что тебя так убить могут, а ты даже не заметишь! По подвалам шатаешься в одиночку, теперь еще и это! Встречи с Ам-Ресом тебе мало?!

— Не шипи на меня! — слегка повысила голос, чтобы дракон, наконец, меня услышал. Пришлось быть строгой, но хладнокровие сейчас полезнее, нежели ненужные эмоции. — И я сказала, что была с Саверием, просто потом решила унести от него ноги, от греха подальше.

— Он не приходил за тобой в тот день, — уже взяв себя в руки, огорошил меня земляной.

— Что? — холодок нервной дрожью окатил мою спину, что пришлось даже поежиться. — В смысле, не приходил? Мне же не могло померещиться.

— Мы тут, знаешь ли, малость обсудили твое времяпрепровождение, пока ты в обморок падать изволила с синими губами и черными кругами под глазами, — включил привычную шарманку Ша-Энг, которая была почти физически колючей. — Так и выяснилось, что Саверий не приходил к тебе вчера. Он целый день пробыл с принцем на разборах и совещаниях. И видела его только ты.

— Мама, — спокойно констатировала я, пытаясь принять факт, что видела призрака… — Стоп! — резко встрепенулась. — Нас видел какой-то мужчина в подземелье, Лерием его звали. Он точно узнал Саверия и…

— Давай ты сначала восстановишься, инициативная ты наша, — изумрудный изобразил утомление от моего энтузиазма. — А потом все в подробностях вспомнишь. Я уже начинаю вокруг видеть заговор.

Нашли против кого заговариваться. Сладко зевнув, пальцами прикоснулась к губам. Синие губы, значит, были? Так вот зачем Геррион стер с меня помаду, видимо, рассмотрел неестественный цвет губ за краской.

— Но скажи честно, ты не рассказала, чтобы прикрыть меня? — глянула на друга одним еще не успевшим зажмуриться глазом, наблюдая какое-то недовольство.

— Ты что ко мне пристал? — нарочно возмущенно воскликнула я с лицом оскорбленной невинности. — Вот что за невоспитанные драконы пошли, — с чувством плюхнулась в свое «гнездо», предварительно отдав Эсфиру кружку отравы… в смысле, лекарства, а затем натянула одеяло по самый нос, отворачиваясь на бок. — Поболеть спокойно не дают.

Ша-Энг еще было открыл рот, чтобы высказаться по поводу того, что думает о всяких не менее невоспитанных мелких болеющих, но Эсфир, видимо, совершил какой-то жест, который разом заставил изумрудного заткнуться. Ахах, довел нашего товарища-«Само спокойствие». Даже жаль, что я этот момент просмотрела, может, попросить Эсфира повторить на бис, чтобы потом на брюнете отыгрываться?

Когда Ша-Энг, недовольный, покинул мой «шатер», Эсфир поднялся следом. Я буквально в последний момент успела поймать его за палец, отчего он аж окаменел от неожиданности.

— Я знаю, что ты и ребята не расскажете Герриону, — замялась я, подбирая правильные слова. — Однако я бы очень хотела попросить нам помочь так, чтобы принц действительно ничего не узнал. Тогда это может оказаться концом для Ша-Энга и, возможно, той девушки. Мы сами разберемся, без Гера.

Эсфир немного напрягся, но довольно скоро кивнул. Я отпустила его вмиг сжавшуюся руку, которая была гораздо теплее, чем каким дракон хотел показаться изначально. Все же я рада, что нашла общий язык со своей стражей. Воюя над коконом своего окружения, мне повезло обрести действительно достойных союзников.

В какой-то момент сон сморил меня, усталость превозмогла тщетные потуги еще немного пободрствовать, и я почти была готова начать смотреть новый сон, успокоенная присутствием рядом тех, кто создавал ощущение безопасности, как дверь распахнулась, впуская наследного принца.

Гер был не в духе, это я почувствовала по значительно снизившейся температуре в комнате, а так, в целом, дракон более ничем свое настроение не выдавал. Разве что хмурым видом, но вдруг у него имидж такой?

Ша-Энг резво подскочил со стула, на котором успел вольно расположиться, а Эсфир невозмутимо остался стоять рядом с одной из шторок, которые и не подумал завешивать. Геррион обратил внимание на кружку в руках Эсфира, что заставило его незаметно вздохнуть.

— Моя принцесса достаточно отдохнула, чтобы вспомнить что-то, что поможет наказать мне виновных в ее страданиях?

Вопрошающий голос заставил меня «восстать» в сидячее положение, не преминув возможностью демонстративно закатить глаза с мыслью: «морда ты настырная». Так как щиты мои более менее восстановились (точнее, также «восстали» как и их создательница), о подуманном Гер догадался чисто интуитивно, судя по нахмурившемуся лицу.

— Ая, это важно, — почувствовала, как мой зверь внутри мужчины заклокотал от злости. Вибрации его настроения ощутимо прошлись по моей коже, заставив неуютно повести плечами. — Я найду виновного и накажу всех, кто к этому причастен.

Мужчина беспрепятственно прошел внутрь моей спальни, минуя Ша-Энга и не шелохнувшегося Эсфира, видимо, даже не подумавшего, что нужно отступить с дороги.

Возможно мне показалось, но я почувствовала какой-то слабый тонкий отголосок обвинения со стороны моего всегда спокойного стража. Чушь, конечно, откуда мне улавливать его эмоции? Похоже, мне слишком хотелось иметь кого-то на своей стороне в этом противостоянии непоколебимости Герриона и моего упрямства. Болезнь дурит мне голову.

— Ая, — дракон позвал уже мягче, присаживаясь на край постели, цепляя мою не пострадавшую руку своей. — Милая, я чувствую, что ты не хочешь мне помогать. Ты что-то знаешь, верно?

— Я ничего не помню, Геррион, — бездушно отозвалась я, не поднимая глаз на принца. Обманывать его, конечно, было неприятно, но защитить Ша-Энга я хотела сильнее, нежели избавиться от гадкого ощущения обмана своего дракона.

Мужчина опустил голову, справляясь с эмоциями. Кажется, стало еще на градус холоднее, прежде чем Гер устало вздохнул и испытывающе глянул на меня:

— Тогда, — выдохнул он, сам не понимая уже, верит мне или нет. — Позволь, я прочту твою память. Мне нужно узнать, кто это сделал. Обещаю, не буду смотреть ничего личного…

Не удержавшись, посмотрела на дракона расширившимися испуганными глазами. Узнать, что дракон способен и на такое оказалось страшно. Он никогда не говорил, что его способности к ментальной магии такое позволяют. И это ведь он еще разрешения попросил! А что, если когда-нибудь он не будет таким учтивым?

— Боги, Ая! — реакцию мою Геррион расценил по-своему. Волна раздражения и легкой обиды захлестнули его, но он вновь вмиг взял себя в руки. Отвернувшись от меня, он выпалил: — Ну, не хочешь, чтобы я это сделал, дайся хоть Саверию!

Шило на мыло! Сидя ко мне спиной, Гер не видел, как я вся подобралась, подумав, что и жрец может копаться у меня в мозгах. Однако я вовремя взяла свои эмоции под контроль — подобные действия требуют предварительных манипуляций. Если я не дам своего согласия, то они не смогут этого сделать, у них просто не будет на то возможности.

— Меня не покидает чувство, — спина Герриона напряглась, судя по натянувшемуся камзолу. — Что ты просто не хочешь пойти мне навстречу. Я ведь для тебя стараюсь, хочу защитить тебя, уберечь… И каждый раз в благодарность упираюсь в стену безразличия или непринятия. Зачем ты так со мной, Ая?

Сердце сжалось. Стало и жаль дракона, и обострилось желание пойти до конца. Захотелось попросить прощения у принца, но если расстанусь со своим земляным стражем — даже думать об этом страшно. Не смотря на все, такое развитие событий, в случае, если кто-то узнает истину, может оказаться самым положительным для моего друга.

— Слушай, Гер, давай мы потом с тобой отношения повыясняем, — не буду лгать, если признаюсь в своих ощущениях. Скривившись, почувствовала легкое головокружение и то, как потихоньку начинает мутить. — Я сейчас немного не в настроении. Потом, ладно?

Интересно, прокатит ли вторая моя попытка лечь подремать?

Однако дракон обеспокоенно оглянулся, видимо, уловив отголоски моего состояния. Наверно, мои щиты пошатнулись, и Герриону открылось слишком многое, так как он сразу же бережно обнял меня, чтобы помочь опуститься на подушки в горизонтальное положение.

Ша-Энг с Эсфиром отреагировали, находясь в глубине будуара. Краем глаза заметила, как нервно Ша-Энг переступил с ноги на ногу, а фигура Эсфира застыла в напряжении. Да, никому не даю скучать.

— Прости меня, — очень тихо прошептал мой дракон, не решаясь взглянуть мне в глаза, которые и так уже закрывались. — Прости, Ая. Просто я уже очень долго бьюсь, чтобы заслужить частичку твоего доверия, и слишком редко мне это удается. Прости за несдержанность, впредь этого не повторится. Отдыхай.

Не стала что-то отвечать, чувствуя, как дракон осторожно приподнимает мой рукав на поврежденной руке, чтобы оценить нанесенный ущерб. Глубоко вздыхает, поправляет на мне одежду и одеяло, а потом тихо встает и уходит.

Открываю глаза, глядя в потолок. На душе скребут кошки, а в душе словно все чувства под миксер попали. На удивление, не без труда поднимаю руку, чтобы рассмотреть только начинающие бледнеть змеи вен. Похоже, лекарство работает.

— Женщины поистине коварны, — Ша-Энг пытается пошутить, но получает вдогонку что-то нелицеприятное, посланное ментально Эсфиром. Земляной примиряюще поднимает руки перед варголом: — Я думал, она специально, чтобы принца выпроводить…

Забота Эсфира заставляет меня улыбнуться, сквозь муку. Через пару дней я вновь буду в строю, надо просто перетерпеть.

К сожалению, до вечера из-за ощущений я так и не смогла уснуть. Ша-Энг старался отвлечь шутками, разными историями, а Эсфир строго по часам отпаивал лекарством Саверия. Я уже не сопротивлялась. Когда плохо, в принципе, не важно, какое на вкус то, что должно избавить тебя от боли.

К вечеру, на счастье, все выпитое возымело эффект, и меня потихоньку начало морить в сон. В будуаре горел свет, в то время как за окном уже была густая тьма. Мне пришлось убеждать пришедшего Саверия, всю стражу и служанку, что сидеть со мной ночью никому не надо, мне вполне лучше. Спать хотелось уже слишком сильно, чтобы долго препираться и пытаться выпроводить всех намеками.

— Сегодня дежурство Эсфира, — озвучил мне Ша-Энг, когда время было уже позднее. — Он и с настоем твоим уже приловчился. Будет плохо, дай ему знать об этом, иначе останусь и я.

— Блин, Ша-Энг, просто иди уже, — устало пробормотала я, подложив ладони под щеку, даже не открывая глаз. Я и так знала, что земляной дракон стоит у подножия постели со скрещенными на груди руками и обеспокоенным лицом. — Мне лучше, не заставляй меня это доказывать.

Изумрудный какое-то время еще постоял, а когда развернулся, чтобы уйти, сквозь сон я все же смогла выдавить несколько искренних слов:

— Спасибо тебе, — мой язык едва ворочался от усталости, но очень хотелось, чтобы он это услышал. — Спасибо, что всегда рядом.

То, что он ответил, я уже не успела разобрать, так как почти сразу провалилась в сон.

***

Лунный свет заливал комнату, в густоте тишины не было слышно ни шороха, дворец спал. Глубокая ночь полноправно царила как за стенами каменного исполина, так и внутри него. Изредка молчаливый гул за окном разрывал рычащий лай бодрствующих шорсов, вместе с имперцами патрулирующими дворец. Но звук этот был слишком тих, чтобы потревожить сон здесь, почти под сводами крыш.

Легкий щелчок пальцами и возникшая искра потухает. Она даст мне знать, если рядом кто-то появится. Сигнал сразу нарисует в моей голове нужную картину, а предупреждение заранее дает возможность вооружиться. Однако до рассвета никто не придет.

Бесшумный шаг не позволит ей проснуться. Длинный меч так же беззвучно опускается на большой круглый пуф, стоящий почти посреди комнаты. Вздыхаю — Ша-Энг так и не зашторил спальню. Вечером он задержался дольше обычного, переживая, стараясь скрыть беспокойство за маской беспечности. Она зацепила и его сердце, не позволила остаться равнодушным. Безжалостная.

Ее волосы темным беспорядком разметались на светлом покрове подушек. Глубокий сон выдает мерное дыхание. Какое облегчение, что больше ничего не приносит ей такую муку, как днем.

Медленно опускаюсь на кровать, чтобы убрать несколько прядей с ее лица. Такая маленькая, такая беззащитная, но такая сильная и терпеливая. Мое сердце обливается кровью, желая если не забрать, то хотя бы разделить ее боль на двоих.

Страдания полностью поглотили ее силы, обеспечив ночь крепкого сна. Сложно понять, как такое хрупкое создание выдержало эту отраву. Сколько же тебе здесь пришлось натерпеться, девочка?

Конечно, я буду рядом, нежность моя. Найду того, кто посмел причинить тебе эту боль, и заставлю пожалеть. Без участия принца, естественно, как ты того и желаешь. Это будет моя личная месть. Никому не позволю ходить после этого безнаказанным. Обеспечу им муки в сто крат превышающие твои, они заплатят дорого, очень дорого за то, что причинили тебе вред.

Ровно, как и золотой дракон, лорд, посмевший направить свой огонь против тебя. Нашу встречу он запомнил, клянусь тебе. Запомнил так, что вряд ли кому расскажет.

И никому больше не дам использовать тебя в качестве средства устранения принца.

Моя рука застывает на лбу любимой, осторожные касания остерегаются потревожить сон. Замеченная метка, что чудесным образом преобразилась на лице моей избранной, сладкой патокой обволакивает сердце и душу — я думал, связать нас крепче уже невозможно.

Сняв ненавистную маску, наконец, позволяю себе смотреть на свою девочку открыто, не прячась, не скрываясь за сотней амулетов и маской. Боги, как же к месту существование этих вещей!

Не сдерживаясь, целую ее пальчики в своей руке, наслаждаясь моментом, когда никто нам не мешает. Как долго я этого ждал! Только боги знают, как сгорал я в нетерпении скорее увидеть ее, обнять, целовать и никогда не выпускать из рук. И теперь, просто легонько поглаживая ее руку, чувствую себя безумно счастливым.

Если бы не омрачающий факт ее страданий.

Оборачиваю тонкое девичье запястье к себе, разглядывая замысловатый узор темных вен. Даже в ночи этот рисунок не скрыть ничем. Моя девочка, моя малышка, наконец, мы одни. Моя магия крови без труда уничтожит этот яд, прости, что только сейчас могу помочь тебе. Для этого необходим прямой контакт с твоей кожей, а между нами постоянно сновали нескончаемые свидетели.

Нежно прижимаюсь губами к запястью любимой, наслаждаясь ее близостью, вдыхая пьянящий аромат кожи, по которому страшно скучал. За закрытыми глазами, любое прикосновение кажется острее, проникновеннее, важнее.

Потерпи немного, любовь моя, скоро я заберу тебя отсюда.