60. По ту сторону зазеркалья

— Зачем мне это делать? — надутый жрец упрямо в десятый раз перекладывал свои баночки-скляночки с места на место, демонстрируя, насколько сильно занят. — Принцесса все равно не ценит моих стараний.

— Пошли, — тоном, будто такой ответ и ждала, бросила принцу, пока тот прохаживался по алхимическому кабинету своего жреца. Моя приближенная стража, включая Ша-Энга, предпочла остаться стоять у двери, явно не доверяя окружающей обстановке… или своим широким плечам, дабы не повторить судьбу слона в посудной лавке. — Не знает он, как.

— Это я-то не знаю? — глаза жреца округлились в праведном возмущении. Что поделать, с момента своего испытания, я его конкретно так не жалую. Впрочем, на меня он тоже обиделся, ведь его обожаемый принц занял мою сторону в конфликте. — Вы не представляете, на что я способен! Не был бы я тогда личным жрецом наследного принца.

— Саверий, если знаешь, делай, — почти властно бросил Геррион, на что я уважительно на него глянула. Все же принц со мной и с другими совершенно разный. — Не испытывай мое терпение.

Внутри какой-то из колб, видимо, сработала какая-то реакция, из-за чего из нее повалил столп дыма. Служитель небрежно махнул рукой, чтобы развеять искусственный туман, попавший ему прямо в лицо, которое выглядело весьма недовольным.

— Мне нужно подготовиться, — без энтузиазма, но вполне серьезно, произнес жрец. Его сейчас молодое лицо не было обременено морщинами, но и без них, на ровном гладком полотне лика залегли тени. — И, мой принц, вы же понимаете, что принцесса должна дать жертву.

Невольно вздрогнув, посмотрела на принца. Жертвоприношение? О чем он?

— Наш господин, чтобы привлечь вас в наш мир, пожертвовал своей кровью, частью силы и кусочком души, — нехорошая улыбка скользнула по лицу мага. — А чем готовы пожертвовать вы, чтобы увидеть близких?

Холодок пробежал по спине, о жертве никто не говорил. И не мудрено, это богам не нужно ничего, чтобы творить чудо. И то, у меня небогатый опыт общения с богами. Последний, к слову, просто подбросил подарок в виде возможности подсмотреть за мамой.

Сжав кулаки, готова была сказать свое слово, но…

— Ей не нужно ничего делать, — к столу, за которым мы стояли, сделав круг, подошел Гер. Абсолютно спокойный, уверенный в себе ледяной дракон, наследный принц. — Я принесу необходимую жертву. Что требуется на этот раз?

Мои глаза не иначе как стали квадратными, даже дар речи потеряла, не в силах отвести взгляд от своего дракона. Правда, внести свою реплику мне снова не позволили:

— Э, так не пойдет, Ваше Высочество, — погрозил пальцем служитель. — Связь же не у вас с живущими в том мире. Это не сработает. В ритуале нужна жертва именно принцессы.

— Я готова заплатить, — нарочно резко сказала, чтобы на этот раз никто не успел меня перебить. Взгляд с мольбой перевела на Саверия, который, кажется, подарил мне надежду. Он и правда на такое способен? — Однако что я могу предложить?

Геррион скривился, всем своим видом показывая, что не в восторге. Похоже, процесс приятным не будет, но я готова пойти на это, ведь это поможет мне снова увидеть маму.

— Опять же, часть сил, что для принцессы не будет проблемой, учитывая, что у нее есть такая замечательная подпитка в вашем лице, мой повелитель, — буднично откликнулся жрец, нарочно обращаясь к Геру.

— Обиделся? — одними губами спросила я у принца, скрестив руки на груди. Тот лишь добродушно улыбнулся, слегка пожав плечами и так же, как и я, скрещивая руки.

— Кровь нужна во время ритуала, вполне достаточно будет разрезать ладонь, — Саверий вернулся к столу сгружая кучу вещи, которые он начал собирать для мероприятия. — В прошлый раз, моя принцесса, принц жертвовал на алтаре кровь из сердца.

Почувствовав табун ошалевших мурашек на спине, я обеспокоенно посмотрела на принца. Прямо из сердца? Господи, как он выдержал такое? Слабо я что-то представляю здесь оснащенную операционную, по совместительству ритуальную.

Гер вновь подарил мне поддерживающий взгляд. Всего шаг — и принц за моей спиной, прижимает меня к себе за плечи, создавая опору в виде своего тела.

— И напоследок, душа, — жрец с грохотом опустил книгу заклинаний на стол, в общую кучу артефактов.

— Мне тоже нужно будет отдать часть души?.. — впечатлений мне надолго хватит, чувствую.

— Вам повезло, — легко что-то прикинув в уме, посчитал жрец. — Такой жертвы вам приносить не придется. Принц отдал вам кусочек своей души для связи, а у вас с матерью и так особая магическая связь, как всегда бывает у матери и ребенка.

Даже вздохнула, поняв, что непроизвольно перестала дышать. Все-таки какие стремные штуки эти ритуалы. Однако движение рук Герриона, вверх-вниз по моим плечам, внезапно согрело меня и придало уверенности. Надо же, когда-то он со своим жрецом химичил тут такие дела, чтобы притянуть меня к себе, а теперь он стоит здесь со мной в обнимку, чтобы что-то подобное делала я.

Прикольно.

В ритуальные подвалы мы спускали долго, но не нудно. Впервые завидев разношерстную архитектуру в подземельях дворца, с любопытством глазела направо и налево.

Жрец с Саидом с магическим факелом в руках спускались первыми, за ним Гер уверенно вел меня за руку. Все время старалась придерживать полы длинного струящегося платья, но при приглушенном свете и так мало видно, куда наступаешь, а так вообще полоса препятствий. Вот поэтому помощь принца была весьма кстати. Я с удовольствием опиралась на его руку и ориентировалась на светящиеся желтым в темноте глаза.

Процессию нашу завершала оставшаяся стража, где Рамиль нес еще один факел. Больше света, в принципе, и не требовалось, но атмосфера впечатляла.

Когда мы пришли в огромный просторный зал, очень похожий на те, которые в храмах строят для молебен, я растерянно заозиралась. Это такая громадина прячется под дворцом?!

— Пока я готовлю все для ритуала, можете настроиться, — бросил Саверий перед тем, как кивком головы поманил за собой ближайших к нему стражей — Саида и Рамиля, — чтобы помочь.

Я кивнула, а Гер увлек меня за собой чуть в сторону к колоннам. Усадив на один из выступов, опустил руки по обе стороны от меня, с улыбкой глядя прямо в глаза.

— Я же говорил, что он поможет. Не бойся.

— Я и не боюсь, — внимательно проследила за любопытным Ша-Энгом, сразу же принявшимся исследовать все закуточки под предлогом найти что-нибудь интересное. Правильно, первые сорок лет в жизни мальчика самые сложные… Четыреста. — Просто волнуюсь. Вдруг не получится.

— Почему не получится? — прохладные пальцы осторожно огладили мою руку на коленке. — Ты же здесь, напротив меня. Значит и в этот раз получится. Саверий очень сильный, душа моя, не сомневайся. Его способности действительно уникальны.

Случайно заметив смотрящего на нас с Гером Эсфира, который почти сразу не спеша отвернулся, снова почувствовала какое-то странное ощущение в груди. Теперь еще меня волнует и он. Блин.

— Гер, а много я, получается, сил у тебя откушу? — внезапно осенивший вопрос прозвучал даже быстрее, чем я додумалась, как его сформулировать.

Дракон открыто широко улыбнулся, сжав уже обе мои руки:

— Не беспокойся, бери, сколько потребуется. Она восстановится.

— А как я пойму, сколько брать?

— Почувствуешь.

— Я не умею.

— Саверий направит, — дракон откровенно веселился, а я начала задаваться, оказывается, очень бытовыми вопросами. Ну, для меня-то это в первый раз, в конце-то концов. — Не волнуйся, моя принцесса.

Ощущения, будто в очереди на прививку сижу. А привела меня мамка Геррион.

Хотела что-то еще спросить, как из-за спины принца послышался голос жреца:

— Все готово, моя госпожа, — словно по мановению волшебства, все свечи, выстроенные вокруг Саверия на приличном расстоянии, полыхнули одновременно, немного освещая зал новыми цветами. — Прошу, пройдите в круг.

— Иди, — принц помог мне спрыгнуть, отпустив мою выскальзывающую руку в последний момент.

Я не торопилась, но и не медлила. Волнительно было идти в неизвестность, незнание, как все получится, но невероятно подстегивало, что я смогу увидеть маму.

Перешагнув границу свеч, остановилась напротив жреца, возлагая на него большие надежды. Боже, если у него получится, я прощу ему то нелепое испытание с пауками. Не уверена, могла бы я пройти это еще раз, но сейчас оцениваю это в качестве приемлемой платы за моральный ущерб.

Неоновая подсветка, исходящая от начерченных на полу вокруг рун, привлекала внимание. Стоящий ровно в центре жрец в длинном камзоле, напоминающем ритуальную рясу, открыл на весу толстую книгу, сразу отлистывая необходимую страницу. Мгновение — Саверий отнимает руку из-под книги, и та остается парить в воздухе сама.

— Постой, — твердый шаг Герриона заставил замолкнуть жреца, только набравшего воздух в легкие для начала ритуального песнопения, а меня обернуться.

Принц уверенно перешагнул границу, очерченную свечами, на ходу прокусывая указательный палец до крови. Удивленная его действиями, я не предприняла попытки сопротивляться, когда он подошел ко мне, взял мою руку и прямо на моей ладони начертил своей кровью какую-то руну.

Его кровь исчезла за пару секунд, словно впиталась под кожу. Еще столько же я недоуменно пялилась в свою раскрытую ладонь, недоумевая, что только что сделал принц.

— Продолжай, — такой же уверенной походкой он покинул магический круг, а я обернулась, проводить его взглядом.

Гер отошел на необходимое расстояние, становясь так, что я могла беспрепятственно видеть его, если поверну голову вбок. А жрец уже начал свою песню.

Слова были неясными, совершенно незнакомыми. Сначала я представляла себе, что это будет чем-то напоминать латынь, но ошиблась. Звуки мало чем походили на человеческие вообще, хоть получающаяся песня и завораживала.

Вспыхнула ярким голубым свечением одна из чаш. В этот момент я четко ощутила, когда тело внезапно испытало на себе предобморочное состояние. Это длилось всего мгновение, поток нормализовался и, я поняла, что ритуал поглощает необходимую силу.

Песня продолжилась, я подстроила дыхание, чтобы отток энергии оказался менее ощутимым.

Засветилась следующая чаша — белая. В руках жреца возник коротенький витиеватый клинок, призванный подарить потрясающие ощущения, судя по извилистому лезвию. Понимая, что медлить нельзя протянула руку жрецу, сразу же отвернувшись в сторону. Всегда так делала, даже когда кровь из пальца приходилось сдавать. А тут вообще…

Прикосновение холодного металла пробрало до глубины души. Оная натянулась, как струна, когда пальцы непроизвольно сжались, но разжались мгновенно, понимая, что так увечья будет больше. Все органы чувств внутри превратились в ожидание, но…

Одновременно с едва заметными ощущениями прикосновения к ладони, увидела, как рука Герриона крепко сжалась в кулак, хоть на лице его и не дрогнул ни один мускул. Свечение чаши из белого превратилось в красное. Я резко обернулась, чтобы увидеть, как моя окровавленная ладонь в достаточной мере напоила посудину собственной кровью.

Бросила ошарашенный взгляд на дракона, тот лишь едва заметно улыбнулся, кивнув головой в сторону Саверия. Не в силах поверить в то, что Гера забрал мою боль себе, не сразу смогла сосредоточиться на последующих действиях ритуала.

Было что-то еще, но я успешно все проморгала, заботясь лишь о том, что Гер все-таки заплатил что-то за меня. Это и благородно, и красиво, и… Но поругаться сердце просит. Потом. Обязательно.

Когда фиолетовое сияние одной из чаш переплелось с голубым и красным потоками, те плавно возвысились точкой пересечения вверх. Уже наверху этот цветной туман начал клубиться, чем-то напоминая мне ту непонятную дымчатую штуку, благодаря которой я попала в аварию на своем байке.

Жрец уже молчал, когда туман начал разрастаться, постепенно формируя огромное округлое зеркало-портал, превращающееся в ничто иное как окно в иной мир.

— Поверить не могу… — прошептала я, узнавая очертания того, что явил нам магический пространственный экран.

В просторном кабинете мамы практически ничего не изменилось. Яркое закатное солнце освещает половину стены насыщенным красным оттенком, проникая в помещение через огромное во всю стену окно.

Несмотря на уставший вид, мама как всегда выглядит эффектно. Белый пиджак сидит на ней идеально, длинные пальцы с ухоженным маникюром покоятся на локтях скрещенных на груди рук. Волосы собраны сзади в подобие крабика, а впереди небрежными спиральками завиваются несколько завлекалочек.

Ее взгляд тяжел и в нем нисколько нет приветливости.

Напротив нее стоит мужчина в строгом костюме, но с фамильярно расстегнутыми первыми пуговицами рубашки. Одна его рука в кармане, другая размеренно постукивает по поверхности маминого стола.

И я не сразу вспоминаю, как дышать, когда узнаю этого человека. Трудно не признать того, на кого так похож.

В кабинете мамы находился мой отец.