74. Сквозь пески времен

Касания губ настойчивые, сердце замирает. И не поймешь же от чего больше: от объятий живого и настоящего Фаля, не миража, не галлюцинации, а воплощенного любимого мужчины, или от того, что в любой момент что-то может почувствовать Геррион. Вся надежда на щиты и собственное самообладание. Хотя о каком самообладании сейчас может идти речь, если я уже и не надеялась встретить своего родного эльфа?

Задыхаюсь от страстного, проникающего во все клеточки тела, поцелуя, но не отстранюсь. Пусть лучше умру, но не оттолкну его. Истосковавшаяся душа не желает больше разлучаться со своим избранным. Что за шутка богов, связавшая меня сразу с двумя?

Он скучал по мне. Тосковал также сильно, как и я по нему. Об этом говорят его руки, крепко сжимающие меня, оглаживающие, разгоняя мурашки по телу и необъяснимое внезапное опьянение. Что со мной? Несдержанно вздыхаю, когда мой эльф переключается на мою шею, даруя мне возможность дышать. Руки непроизвольно сжимают форму у него на плечах.

Всего миг — пола больше нет под ногами. Есть невесомость и сильные руки, несущие меня в недра моей темной спальни, кармашка от основной комнаты. Не могу оторвать глаз от любимого лица, целующего мою метку, нашу метку.

Каким-то образом он умудряется откинуть одеяло прежде, чем уложить меня в мягкое облако теплой постели. Еще один долгий поцелуй, и он возвышается надо мной, чтобы сдернуть с себя мешающую ему сейчас одежду. Даже безразлично, безопасно ли проявление наших чувств здесь и сейчас.

Фаль едва сдерживается, чтобы моя легкая сорочка не повторила судьбу той, что была на мне в ту нашу первую ночь. Да, стоит быть осторожнее, куда мне ее тогда девать?

Эта скоро расшнуровывается, сдернутая с моих плеч, обнажающая, позволяющая приникать к горячему телу ненаглядного дроу, преграждая касанию, разве что, живота, где она собралась складками.

— Девочка моя любимая, — шепчет он, первым осмеливаясь нарушить тишину и перемежая слова с нежными, но порывистыми поцелуями. — Как же я скучал по тебе, как же боялся, что ты меня не дождешься.

— Я тоже скучала, мой хороший, — вцепилась я в его волосы, когда мужчина губами уже ласкал мою ключицу. — Мир рухнул, так испугалась в тот момент…

— Не вспоминай больше, — широкая ладонь покрыла мою грудь, что заставило мое дыхание сбиться. — Больше я не допущу ошибок. Ты только моя.

Мелкая дрожь и чувство наполненности, вырывающее из легких протяжный стон. Тихий всхлип, то ли счастья, то ли от воспоминания того ужаса, что снова встал перед глазами. Однако родной эльф мгновенно избавляет меня от пугающих картин, переключая на то, что происходит в данный момент. Он не сдерживается, забирая все то, что должно было принадлежать ему все время, что мы были в разлуке.

Мне вернули здесь инстинкт самосохранения, именно он, наверно, заставляет меня зажать собственный рот ладонью, не позволяя выдать свои ощущения. Может, это и лишнее, но лучше вести себя тихо. Сдерживается и Фаль, не позволяя себе не проронить ни звука. Только тяжелое дыхание выдает его страсть и желание.

Его решение мгновенное. Своими губами находит мои, сминая в головокружительном поцелуе, усиливая движения, проникая так глубоко, кажется, в самую мою душу. Стоны, что я не могу сдержать, он пьет, не позволяя потерять ни капли. Прижимается так тесно, в момент, когда обоим, наконец, становится слишком хорошо.

Пару минут просто приходим в себя. Он осыпает мое лицо мелкими поцелуями, а я жмурюсь от удовольствия. Мой Фаль, самый лучший.

— Фаль, — шепчу я сразу, как только обретаю способность говорить связно. — Сможем ли мы сбежать… Давай потом проведем уже этот ритуал, наконец. Что для него нужно, он сложный?..

— Я тоже хочу. Очень хочу, любимая, но сразу, вблизи дворца, нельзя, — в разрез своим словам, счастливо улыбается он, поглаживая мои губы большим пальцем. — А сейчас, даже с огромным желанием сломать Герриону все планы на тебя, к сожалению, тоже не время. Моя магия сразу выдаст мое присутствие здесь, мы не успеем скрыться. Твоя комната пестрит охранными заклинаниями, даст сигнал о любом постороннем вмешательстве. Амулет настоящего Эсфира здорово помогает мне скрываться.

— Ты не ответил мне в прошлый раз. Так а… А где настоящий Эсфир? — поинтересовалась осторожно. Все же страшно узнать правду.

— Тебя интересует другой мужчина, когда мы, наконец, воссоединились? — спустя незаметную паузу поинтересовался он.

Такое переключение темы заставило холодок пробежаться по моей спине. Я бы не хотела, чтобы с Эсфиром случилось что-то плохое. Чтобы как-то разогнать это чувство, признаюсь:

— Я люблю тебя, — тихо и кратко, утыкаясь носом ему в плечо. Никому этого, кроме него, не говорила.

Мой эльф аккуратно перебирается в положение надо мной, чтобы нависнуть и смотреть мне прямо в глаза. Ему-то хорошо видно, а я смущаюсь.

— Я сомневался, показываться ли тебе на глаза, — замялся он, что вызвало во мне вполне логичное удивление. — Задавался вопросом, любишь ли ты меня и сейчас, когда подле тебя еще один избранный. Это я не могу существовать без тебя, ты ничем не связана.

Немного зависнув от такого заявления, искренне улыбнулась. Господи, что творится в этой платиновой головушке, что ему пришли такие мысли? Разве я похожа на человека, который легко перестанет любить, если это чувство ему до этого досталось так сложно?

— Фаль, в моем мире избранных нет, — обняла его лицо руками, уловив отблески лунного света на его лице, который сейчас удачно отражался зеркалами в комнате. — Это те, кого мы выбираем сами. Я выбрала тебя, любимый.

Трепетное касание губ, которые едва дрожали от неудержимой улыбки. Тепло тела родного мужчины, которое я чувствовала даже через ткань сорочки, которой уже успела оправить. И отголосок боли от того, что ладонью нащупала новый рубец на его животе…

— Я боюсь за тебя.

Он прижимается лбом к моему лбу, распространяя блаженное спокойствие и любовь по моим венам. Вздыхает тихо, рукой вновь спускаясь куда-то ниже моего лица. Я вздрагиваю, но мягко кладу ладонь поверх его кисти.

— Тебе больше не нужно бояться, — хоть и тихо, но твердо произносит он, глядя на наши руки. — Я знал, куда шел за тобой, и сделал все, чтобы больше не проиграть.

Он пристально взглянул на меня, что даже в такой темноте почувствовала, будто вижу его непоколебимый взгляд.

— Почему ты такой самоотверженный? — помолчав с полминуты, все-таки выдаю я, злясь на себя, что являюсь причиной многих бед этого мужчины. — Если любишь, неужели не понимаешь, что я с ума сойду, если тебе снова навредят?

— Я больше не допущу этого, — прекращает попытки к разговору требовательным поцелуем.

Мое сердце готово выскочить из груди и, я понимаю, его тоже, так как чувствую его. Страшно хочу защитить его, но неумолимо поддаюсь соблазну слиться с ним и никуда не отпускать. Почему мы просто не можем быть вместе?

Когда момент страсти затихает, и я просто умиротворенно лежу на груди своего дроу, вырисовывая незамысловатые узоры на его коже, в памяти всплывает знание, которое не давало мне покоя какое-то время, когда впервые об этом услышала.

— Милый, — дождавшись мурлыкающее «мм?», решилась спросить: — Мне как-то сказали, что у дроу сокращение имени разрешено только самым близким. Почему ты позволил мне сразу так себя называть? Неужели так стремно имя твое произносила? — припомнила я слова Герриона, которые он сказал мне, в момент нашей встречи.

— Осторожно, — развеселился мой эльф. — Я же говорил, что ты стала дорога мне, считай, сразу. Это, можно сказать, случилось подсознательно. Поверь, я сразу сам удивился про себя. Такого со мной раньше не было, но оказалось очень приятно.

Эльф подтянул меня ближе к себе, чтобы чмокнуть в макушку.

— Но почему ты сразу мне про это не рассказал?

— А ты бы согласилась сразу к малознакомому эльфу обращаться, в нашем случае, почти интимно?

Я внимательно посмотрела в глаза любимому эльфу, сейчас так лукаво смотрящему на меня, что не улыбнуться ему в ответ стало просто невозможно.

Он поддался интуиции, или что там им руководило в отношении меня, но и я удивительно близко подпустила тогда едва знакомого мужчину, доверяла ему насколько умела. По сути, именно он научил меня этому чувству, доказал, что любить не страшно.

— Обещай мне одну вещь, — прошептала я, нежно касаясь его лица ладонью, которую он поймал, чтобы поцеловать. — Если у меня не будет получаться… Если я не успею взять свою силу под контроль, ты уйдешь.

Выражение лица дроу практически мгновенно переменилось. Возникло ощущение, что я ласкаю дикого зверя, который и опасен, и прекрасен одновременно.

— Я не стану давать тебе это обещание, — он подался вперед, хищно прищурив глаза. Тут впору бы коже покрыться мурашками от такого тона, но я постаралась не отвести глаза. — Это все равно, что отказаться от тебя, а я жизни не пожалею ради того, чтобы быть с тобой.

Ни за то бы не подумала, что когда-нибудь окажусь под подобным влиянием его голоса. Ему невозможно перечить, даже если я абсолютно с ним не согласна. Я очень хочу, чтобы он выжил, да я бы на что угодно пошла, чтобы его защитить, но что мне делать с тем, что он не желает, чтобы я его защищала?

— Фалькониэля больше не существует без Аи, как и Аи без Фалькониэля, запомни, — непоколебимо произнес мой хранитель, внушая мне мысль, что это единственная правда во вселенной. — И я устраню любого несогласного с этим.