58. Что начертано, то должен совершить

Прижав волка к стене за грудки, мне хотелось размазать его тонким шерстяным слоем по всей каменной поверхности. Как посмел касаться и желать чужую женщину?! Ая не видит чужие ауры, но от моего взора не скроется даже та, которую упорно прячут.

— Ты возомнил себя бессмертным или всемогущим? — рычал я в лицо волку, которому вполне мог оторвать все, что считал лишним. — Сколько раз мне нужно предупреждать тебя о том, чтобы ты близко к ней не подходил?

Оборотень, уже изрядно потрепанный, но с не меньшим блеском в глазах, все так же дерзко смотрел мне в глаза, словно не страшась ничего. Стереть улыбку с его лица не удавалось, хоть мне и очень хотелось. Действительно сделать это мне позволял лишь способ, который поверг бы Аю в ужас. Волк не давал мне возможности воспользоваться им, потому что вяло оборонялся.

— Возможно столько, сколько буду считать, что ты ей не пара, — наконец сбросил он с себя мои руки, крутанув своими и оттолкнув меня на шаг. — Она давно должна была понять, что от тебя стоит держаться подальше! Жизнь с дроу разве может быть пределом ее мечтаний?!

Зло улыбнувшись, я вновь приблизился. На этот раз я не трогал его, просто подошел вплотную. Глядя в глаза оборотню, мне хотелось ему их вырвать. Чтобы не смел на нее даже смотреть.

— О ее мечтаниях, — вкрадчиво произнес я. — Думать не тебе. А ты, видимо, решил, что жизнь с оборотнем — это как раз таки ее.

— Почему нет? — волк оскалился, едва задев трансформацию, но придя в норму за считанные секунды. — Я признаю, что девушка нравится мне. Возможно, нам не по пути, но я бы не бросил ее на произвол, не позаботившись о ее безопасности! В конце концов, ей нужен нормальный мужик, которого не будут шарахаться и с которым она сможет ощутить вкус здешней жизни!

Почувствовал, как теряю контроль. Удар был настолько быстрым и отработанным инстинктивно, что я даже не сразу ощутил боль в костяшках пальцев. Стена, в месте от удара, посыпалась крошкой. Я прожигал взглядом волка с минимального расстояния. Он мог чувствовать мое желание прибить его вполне физически.

— Насколько она в безопасности с тобой? — волк наклонился ближе к моему уху. — Ты сам для нее разве не опасен? Когда спишь рядом с ней, — его голос понизился. — Так ли чисты твои помыслы?

Волк оттолкнулся от стены, беспрепятственно покидая безлюдный темный сад. Я попытался отдышаться, чтобы как-то взять разбушевавшееся нутро под контроль. Я не должен показываться ей в таком виде.

Откуда ему знать, что происходит между нами? Что мы понимаем друг друга с полуслова. Что я испытываю к ней самое светлое чувство, что довелось мне ощущать за всю мою жизнь. И, благословление богов, — это взаимно. Моя девочка испытывает ко мне похожие чувства, большего мне не нужно. Кто-то в отношениях всегда любит больше, я был бы готов любить за нас двоих, если бы ее любви не хватало. Откуда ему знать, что я испытываю почти физическое удовольствие от одного присутствия ее рядом и никогда не наврежу? И…

Он знает. Знает о моем влечении. Желать свою женщину нормально.

В нашу общую комнату я вернулся далеко к ночи. Обнаружил свою девочку все еще не спящей, сидящей надутой в кресле, скрестив ноги под собой и руки на груди.

— Наобщались? — скептически подняла она бровь.

— Я не потерплю рядом с тобой другого мужчину, Ая, — твердо и честно сказал я, совершенно случайно придав словам резкости. — Ты принадлежишь мне. Всего ничего разделяет нас от того, чтобы стать единым целым, и он знает об этом! Знает, но посмел крутиться подле тебя! Редко, где найдется слабоумный, готовый желать женщину, принадлежащую дроу, у нас нашелся!

— Фаль, да ты задрал! — вспыхнув, откинула она от себя подушку. — Ты ревнуешь ко всему, что движется! Он наш друг! Как мой, так и, между прочим, твой. Мы столько уже вместе прошли, а ты видишь в нем неясную угрозу твоей личной жизни? Я сто раз тебе говорила, что нафиг никому не сдалась, кроме тебя!

Откровенно говоря, я опешил. В ее глазах горел праведный гнев. Малышка, знала бы ты, какие желания порой вызываешь у окружающих тебя мужчин. Если ты считаешь волка другом, это не значит, что только такового он видит и в тебе.

— Ты только моя, Ая, — упрямо повторил я, заметно уступая ее настроению. Пусть злится, пусть вырывается, если захочет. Главное, все это она будет делать в моих руках. Я готов сдерживать свою натуру собственника только лишь за право обладать ею. — Волку нужно знать свое место.

— Так, — вздохнув, поднялась с кресла моя девочка, зачем-то цепляя свой рюкзак на плечо. — Сегодня нам лучше побыть в одиночестве.

Что? Я не на шутку удивился, не поверив в услышанное. Куда собралась? Думаю, она отчетливо прочла этот вопрос в моих округлившихся глазах, так как решила пояснить суть своего решения:

— Утро вечера мудренее, как говорят у нас. Завтра эта ситуация яйца выеденного стоить не будет. Очень хочу в это верить, Фаль, — она многозначительно на меня посмотрела. — Ложись спать. Если не хочешь, то займись чем-нибудь полезным, — она неопределенно махнула рукой, обходя меня стороной по направлению двери. — Не знаю, подумай о своем поведении, например.

Инстинктивно рыкнув, схватил ее за запястье, подтянув к себе. Очень хочу верить, что не больно, потому что девочка как-то неопределенно на меня посмотрела. Мое сокровище никуда от меня не спрячется, что я и решил донести до нее:

— Ты никуда от меня не денешься, Ая, — непроизвольно зазвучали слегка угрожающие нотки в моем голосе. Дроу внутри меня не желал отпускать то, что всецело считал своим. — Даже если захочешь скрыться, далеко не уйдешь. Я найду тебя везде, где угодно. Ты моя… — выдохнул я в ее губы, как девочка резко оттолкнула меня.

— Ах, так! — встрепенулась она, но я не почувствовал злости. Что это, девочка, ты играешь со мной? — Так знай, что я и не собираюсь никуда скрываться, параноик, блин. Я за стенкой! Вот, вот этой, — она яростно тыкнула пальцем в стену справа от двери. — Сегодня ты спишь здесь один, иначе я как минимум тебя покусаю! Для твоей же безопасности отселяюсь.

Она настолько впечатлила меня, что я непроизвольно позволил ей выскользнуть из моих рук. Несколько раз моргнул, прежде чем заставил свое тело сдвинуться с места, чтобы остановить ее.

— Только посмей за мной пойти! — строго приказала она мне, на что я замер в растерянности.

Когда дверь захлопнулась, я так и не понял, она злилась серьезно или просто водила меня за нос?

***

Прошло, по меньшей мере, около часа, пока я сражался с внутренним порывом ринуться за ней, чтобы вернуть. Стоит признать, что я впал в зависимость от маленькой человеческой девушки, бесстрашно смотрящей в глаза невменяемому дроу. Если так сводит с ума не предназначенная богами, а обычная девушка, какое притяжение тогда испытывают избранные между собой? Потому что я сейчас уже не берусь называть себя адекватным.

Мне хочется разорвать любого мужчину, даже просто слегка неровно дышащего в ее сторону. Надо срочно провести ритуал единения, может это хоть немного уймет моего внутреннего зверя. Пугать ее мне хочется меньше всего на свете, причинять боль — того меньше. Но для ритуала ее нужно морально подготовить, сейчас явно не время.

При гостинице находилось отличное место, для проведения своего досуга за завтраком, обедом или ужином. Я же нашел здесь прекрасное место, чтобы достать себе бутыль дроггского. Успокоить свои нервы я мог попытаться хотя бы так.

Перед глазами раз за разом всплывало воспоминание о том, как зарвавшийся волк прижимался к ее телу, источая ауру, желающую рядом находящуюся девушку. Шкура для блох! Он счастливым родился, что находится под покровительством доброжелательности Аи. Мне слишком хочется оторвать ему хвост. Оба хвоста. Смеет что-то говорить о моих чувствах к ней?

Незаметно к концу стала подходить и вторая бутылка. Менее злым я не стал, скорее настроение вдруг окрасилось в шальное. Я буду спать под дверью, если она меня не впустит, но я — буду не я, если не добьюсь ее хотя бы штурмом! Слишком долго я держал себя в руках, лелеял ее, словно дикий цветок. Она вся моя, без остатка.

Совершенно легкий, почти незаметный хмель, дал о себе знать лишь тогда, когда я поднялся из-за стола. О нет, я не пьян, но свободен. Алкоголь окрылил мыслить смелее, дал волю тому, до чего я не решался ранее.

Поднимаясь по лестнице наверх, к этажам с жилыми комнатами, я был обуреваем множеством хаотичных мыслей. Может быть, я был сегодня не прав. Но ничего не могу поделать с тем, что ревную ее, как сумасшедший. Эту девочку я ждал двести восемьдесят семь лет, имею же теперь право обладать законно своим?!

Наши комнаты были вдали от заселенных, Аргор постарался, чтобы мы не испытывали неудобств и были свободны в своих действиях. В этот вечер я уже успел многозначительно посмотреть на гнома, чтобы он раскаялся и ни при каких обстоятельствах больше не потакал моей женщине в желании отстраниться от меня.

Я требовательно постучал в дверь кулаком, опершись о косяк одним плечом. Это жалкое подобие ссоры не может длиться так долго, уже несколько часов я не нахожу себе места вдали от любимой. И плевать, что уже глубокая ночь. Клянусь, если она не откроет, я снесу эту несчастную грань между нами.

Из-за встроенного по стандарту в каждую комнату гостиничного дома полога тишины было не понять, спит Ая или идет открыть дверь запоздалому ночному визитеру. Однако дверь открылась и на меня недоуменно уставилась пара удивленных больших глаз — она явно не ожидала, что я ослушаюсь ее запрета:

— Что-то случилось? — проговорила она, пропуская меня вовнутрь, скорее, из-за моего напора, нежели из-за собственного желания. — Стой, ты что пьян?

Малышка сразу же заметила откупоренную бутыль дроггского очень крепкого вина и видеть меня таким ей довелось впервые. Дроу вообще не обладают слабостью пьянеть, еще с детства каждого тренируют на устойчивость такого характера. Воин должен уметь мыслить трезво даже когда выпил чрезмерно много. А вот дроггское одно из немногих, способных хоть чуть-чуть затмить разум. Но сейчас я вполне себе отдавал отчет.

Захлопнув дверь за своей спиной, я сразу же поставил магический замок. Ну, почему она не видит, как сложно мне находиться вдали от нее? Вино не в состоянии заглушить ревность, взвинченность и злость на ситуацию в целом. Бутылка улетела в свободный полет куда-то в сторону, но не разбилась, а упала и откатилась под стол. Волнение заметно отпечаталось на лице моей девочки, особенно когда она пятилась от наступающего меня. Зачем она огораживается от меня, зачем оттягивает момент, когда ближе друг к другу быть уже невозможно?

— Фаль, ты чего? — наткнулась она на кровать и непроизвольно села, все еще не отводя от меня глаз. Сообразив, что останавливаться я не собираюсь, успела чуть отползти к подушкам.

Как же она была красива. Готовое ко сну, ее тело обволакивала ночная сорочка нежно-персикового цвета, удачно сочетающаяся с кожей ее оголенных плеч. Та самая, что подарил ей я. Впервые вижу ее в ней. Свободного кроя рукава позволяли узнать очертания девичьих рук. А длинные распущенные волосы каштановой волной ниспадали за спину. Знала бы она, какие фантазии будоражит такой ее вид! Если до того, как увидел ее, я сомневался, отныне моими действиями завладели инстинкты.

— Фаль!

И сам не заметил, как навис над растерянной темноглазкой. О, не от вина было это опьянение! Впиваясь в ее губы напористым поцелуем, я полностью снял с себя какие-либо ограничения. В первый миг оцепеневшая девочка, теперь попыталась упереться мне в грудь, не сжалившись до ответа на мою страсть.

— Фаль, подожди, постой, — спешно заговорила она, освободив свои губы, а я тем временем, ни сколько не разочаровавшись, переключился на ее нежную шею.

Жарко целуя ключицу своей девочки, я ни сколько не забывал о ее прекрасном теле: мои руки ласково исследовали изгибы, которые раньше я только мечтал познать.

— Фалькониэль, остановись, пожалуйста… — с каждой минутой говорить ей удавалось все труднее, а как мне было трудно сдерживаться!

Заводимый крепко сжимаемыми меня бедрами моей малышки, я в очередной раз помассировал аккуратную грудь, все еще скрываемую легкой воздушной тканью. Секунда и материя треснула, разрываемая моими руками, обнажая желанные мною прелести моей повелительницы. Мой язык немедленно нашел к чему приложиться и знаком, что я на верном пути, стал непроизвольный вздох ненаглядной. Ее тихий стон напомнил мне, что я больше не могу терпеть.

Однако девочка почти сразу же попыталась прикрыться руками, скрывая собственное смущение. На этот раз я решил ей уступить. Вырисовывая узоры языком на ее сладкой шее, мои руки плавно опустились на гладкие бедра, так сильно жаждущие свести ножки вместе, если бы только не мешал им я. Длинная сорочка была мною закинута выше, а руки настойчиво мяли сводящие меня с ума округлости. Еще сильнее малышка задрожала, когда я, резким движением, разорвал ее белье.

— Не надо! — ее руки мгновенно переместились на мои. — Фаль, прошу тебя, подожди…

Вновь и вновь я слышал свое имя, срываемое с таких сладких желанных губ. И вовсе не остановиться они меня побуждали.

Чуть приподнявшись, я ловко закинул ее руки ей за голову, прижав к поверхности постели так, чтобы ей не было больно, но и шансов освободиться тоже. Застежка на моем ремне подалась с огромной охотой.

— Фалькониэль!

Резкий вскрик и осознание пришли вместе. Если какое-либо опьянение до этого и присутствовало, сейчас оно полностью выветрилось. На зажмурившихся глазах моей малышки выступили слезы и я замер, соображая, что я сделал. Я просто не мог в это поверить.

— Про… — чуть не совершил ошибку я, но тут же осекся. Я прижался губами к ее лбу, отпустив при этом ее руки, своими придерживая свой вес над ней и нежно поглаживая по бедру. — Потерпи, милая, скоро все пройдет.

Ее руки слабо шевельнулись и она притянула их ближе к уровню плеч, все еще не открывая глаз. Ее обнаженная грудь все еще соприкасалась с моей и мне жутко хотелось поцеловать ее. Я был напуган и счастлив одновременно. Она моя женщина и женщина моими стараниями. Мог ли я о таком мечтать?

Аккуратно совершив пробный толчок, я получил стон больше походящий на поскуливание. Да, куда уж тут теперь ей показывать ураган нахлынувшего наслаждения. Нужно самому быть максимально осторожным, я и так уже вошел в нее довольно резко. Однако жаркое желанное тело, плотно обхватывающее мое, повергало меня в еще большее возбуждение.

Для меня это занятие любовью тоже было сродни первому разу, раньше это было простым удовлетворением естественных потребностей организма. Ощущения от близости с любимой женщиной были непередаваемы. Я едва сдерживался, чтобы не сорваться и не пуститься в извечный танец любви, только мысль, что ей от этого будет невыносимо больно, останавливала.

И я так и замер, равномерно распределяя вес на своих руках и ее теле, чтобы она тоже меня чувствовала. Я не двигался, находясь в ней, давая ей возможность привыкнуть ко мне. Испытывая характерные ощущения в части тела, максимально контактирующей с ней, я вот-вот был готов к разрядке. Одна мысль, что я ее первый мужчина, доводила меня до наивысшей точки наслаждения.

Выдержал так я минуты две. Ее прерывистое дыхание подсказывало мне, что именно сейчас я не должен упустить момент, пока она «прощупала» мое в себе присутствие и больше, чем сейчас, готова не будет. Я вновь совершил мягкий толчок, ответом мне стал отпихивающий меня в грудь кулачок и прокушенная губа. Глаз дево…моя женщина пока не открывала. Дыхание все еще выдавало мне ее проснувшееся возбуждение. Надеюсь, она не будет думать, что это и в будущем будет у нас сопровождаться болью.

Мягкий толчок, еще один, еще и еще! Ей все еще было больно, но она принимала эту боль. Я понял это по чуть расслабленной хватке ее бедер, так как ножки раздвинулись куда охотнее.

— Mo are, Aya, — тяжело дыша, шептал я ей на ушко признания в любви, невольно перейдя на родной язык темных эльфов. — Mo are…

С каждым разом, набирая скорость, я входил все глубже, как в какой-то момент не остановился, накрытый волной пика удовольствия. Губами я пил ее прервавшиеся стоны и изогнувшееся тело стало мне наилучшей картиной мира. Ее чуть слезящиеся глаза в совокупности с легким румянцем на щеках и приоткрытым ртом навели меня на мысль, что я вполне готов на второй заход.

Еще пару минут я не выходил из нее, давая чувствам успокоиться, а после сделал это очень медленно и осторожно. Сейчас, в разорванной одежде на смятой постели, с растрепанными волосами и высоко вздымающейся обнаженной грудью, она ушатом холодной воды привела меня в чувства: я же только что взял любимую силой!

Пока не позволяя этой мысли накрыть меня с головой, я полноправно поднял свою женщину на руки и чинно понес в ванную комнату, на ходу сбрасывая остатки ненужной ткани.

***

Боль была такая, что не шла ни в какое сравнение с той, что я испытывал раньше. Мое сердце медленно разрывали на куски, нервы натянулись по всему телу, как струны.

В приступе я разбил все вазы, перевернул мебель, снес все, что находилось на моем рабочем столе в комнате, где я ждал погружения в сон для встречи с ней. Дикий рев, перешедший из человеческого, претерпевающего трансформацию, в драконий, сотрясал стены. Никто из слуг не осмелился войти, не ручаясь за свою жизнь. Никто, кроме верного жреца.

— Мой господин! — влетел он в комнату, вроде бы всклокоченный, сонный, сразу же бросаясь передо мной на колени. — Простите, мой господин, я вынужден погрузить вас в сон…

В последний раз бросив взгляд в зеркало, я увидел затравленного зверя. Истосковавшегося по своей нареченной. Ведь это с тобой что-то происходит?