Глава 17

– Зачем ты пришел? – на этот раз я не собираюсь играть в молчанку и первой начинаю диалог.

На целый месяц мне практически удалось забыть о его существовании и начать пусть и не дышать полной грудью, но просто дышать. Но, как и полагается злодеям, он не позволит мне расслабиться и не думать о нем. Иначе мое заточение перестанет быть наказанием, а станет освобождением от опостылевшей и лицемерной жизни.

– Мне сказали, что ты стала выходить во двор, – игнорирует он мой вопрос.

– И ты примчался своими глазами посмотреть, как так получилось, что твой питомец вдруг забыл о правилах дрессировки и распустился без хозяина, позволив лишнего? – из горла вырывается смешок.

Да, за этот месяц я снова обрела голос и не хочу его терять.

– Как ты себя чувствуешь?

– Прекрати, – усмехаюсь и, приподнявшись в постели, прижимаюсь лопатками к спинке кровати. – Тебя меньше всего волновало мое самочувствие, когда ты запирал меня в подвале.

Арес молчит, не сводя с меня глаз. Он смотрит пристально, до жжения кожи, и даже не моргает. Внезапно меня осеняет: он приходит ко мне ночами, чтобы не видеть, в какого урода я превратилась. И тогда во мне вспыхивает лютая ярость, требующая высвобождения.

Что за извращенные пытки? Наверняка в тюрьме над ним никто не проводил подобных экспериментов.

– Если я спрашиваю, значит, хочу знать, – разносится в темноте его ледяной тон.

– Правда? – в голосе прорывается сарказм. – А вот так? – тянусь к выключателю на тумбочке и щелкаю кнопкой. Свет рассеивается по комнате. И мой взор прикипает к Минотавру.

Жду, когда он сморщится в отвращении, отведет глаза или же, не выдержав моего вида, встанет и покинет комнату.

Но ничего не происходит. Наоборот. Он жадно впивается в меня взглядом, блуждая по моему лицу глазами, вопреки моим ожиданиям даже не двигаясь с места.

– Ведь поэтому ты приходишь в темноте, чтобы не видеть моего лица, верно? Так, может, избавишь себя от этой тяжкой участи – возиться с уродкой – и выбросишь меня за забор? Ты достаточно отомстил мне.

Арес молчит, продолжая сидеть не двигаясь.

– К тому же что будет, когда твоя жена узнает о том, что у тебя есть собственная тюрьма с одним заключенным?

– Её это не касается, – говорит вкрадчиво. – И ты не уйдешь отсюда.

Я отворачиваюсь от него, не в силах говорить на тему его женитьбы, чувствуя ком в горле.

– А ты ведь добился того, чего хотел, да? – говорю, после того как шумно сглатываю.

– Я многого добился, ты права. Что именно ты имеешь в виду?

– У тебя красавица жена там, в твоей прекрасной новой жизни. И ты сумел посадить меня под замок, чтобы никто не знал о твоей грязной тайне, да?

Невольно картинки прошлого всплывают в памяти, и я ловлю отголоски той боли, что разрывала меня на части, когда я узнала, что Минотавр лишь играет со мной, даже не думая делать меня официально своей женщиной.

И пока я примеряла его фамилию и представляла наших будущих детей, он обручился с другой.

Поднимаю веки и встречаюсь с темными безднами, которые взирают на меня из его глазниц.

Минотавр молчит, продолжая гипнотизировать меня своей тьмой, чтобы навечно растворить меня в ней. А я не понимаю, что именно его злит? Потому что я сказала чистую правду.

– Я не хочу, чтобы ты когда-либо упоминала мою жену, – говорит он внезапно. И эта просьба ощущается пощечиной.

– Тогда и тебе не стоит прокрадываться ко мне под покровом ночи. Ей явно не нравится, что ее муж где-то пропадает, вместо того чтобы любить ее до изнеможения.

– Юна, я повторяю, что тебе не стоит говорить о ней.

– Тогда проваливай отсюда, – наклоняюсь вперед и шиплю ему, глядя в глаза. – Тебя не было месяц. Твои шестерки прекрасно справляются с тем, чтобы охранять твою уродку.

По его лицу пробегает тень, будто ему неприятно слышать это слово.

– Твой контроль здесь не требуется. Проваливай!

– Мне кажется, ты забываешься, – наклоняется он вперед и приближает лицо настолько близко, что я чувствую на себе его дыхание.

– Про-ва-ли-вай! – цежу сквозь зубы по слогам.

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия.

– Что ты мне сделаешь? – смотрю на него дерзко, чувствуя, как в венах бурлит кровь.

Его запах проникает в кровь. Тот самый запах, что снился мне долгими месяцами, без которого я умирала, а теперь он принадлежит всецело другой женщине. И от мысли об этом моя злость становится еще ярче.

– Посадишь под замок? – губы растягиваются в улыбке. – Убьешь? Ну так давай!

Вздергиваю подбородок, открывая ему доступ к шее.

Широкая ладонь опускается мне на горло, и лицо минотавра оказывается всего в паре сантиметров от моего.

Я смотрю в его глаза и хочу, чтобы он чуть сильнее сжал пальцы.

– Ну же! – накрываю его ладонь своей, нажимая на нее. – Сделай это!

Глаза в глаза. Я смотрю, как раздуваются его ноздри, а взгляд кружит по моему лицу.

– Как же я тебя ненавижу… – шепчет он. – Ведьма, – сжимает ладонь на моем горле, а затем я чувствую, как большой палец поглаживает венку у меня на шее. – Моя ведьма, – мгновение, и его губы оказываются на моих, заставляя в очередной раз перевернуться мой мир с ног на голову.