Глава 18

Он прижимается губами к моим, замирая.

Пульс учащается, а сердце ухает вниз, испугавшись этого порыва. Я не дышу, пойманная врасплох подобным поведением.

Кажется, что Арес тоже не дышит, а затем всасывает мою нижнюю губу. В висках начинает стучать, и сердце возвращается на место, стремительно разгоняясь до сверхскорости.

А когда настойчивый язык проталкивается между моими зубами и дотрагивается до моего, из меня будто вынимают дух. Его вкус заполняет рот, и меня отправляет назад в прошлое.

Минотавр издает какой-то хриплый звук и начинает настойчивее исследовать мой рот, а я не могу сопротивляться. Сижу не двигаясь, лишь ощущая, как сердце колотится где-то в горле. Опора уходит из-под меня, когда этот поцелуй возвращает меня на шесть лет назад. Но мне нельзя туда, в то время. Нельзя подпускать к себе этого монстра.

Он разрушил мою жизнь! Уничтожил меня и мою женскую сущность!

И только поймав эту мысль, я кусаю его за язык.

Но Арес не выпускает меня. Наоборот. Он шипит, но углубляет поцелуй, заполняя мой рот полностью, позволяя себя кусать и цепляя меня зубами в ответ. И тогда я сдаюсь. Потому что кажется, что именно сейчас я оживаю. Мой организм действует вопреки моему желанию.

Я отвечаю на этот тяжелый, мучительный поцелуй, похожий больше на наказание, чем на поощрение. Время будто останавливается, но Арес внезапно отстраняется и смотрит мне в глаза, из-под тяжелых век. Мне же хочется, чтобы он исчез, чтобы не тревожил проклятую рану.

Только теперь я ощущаю, как по вискам стекают слезы, а рана в груди снова кровоточит так сильно, что хочется выть в голос.

– Отпусти… – шиплю я.

Но он лишь сильнее сжимает мою шею. Его ноздри раздуваются, а взгляд постепенно трезвеет.

Я закрываю веки, не в силах больше видеть его.

– Посмотри на меня, – звучит его низкий голос.

В ответ я лишь всхлипываю, больше не контролируя себя.

– Посмотри! – повторяет он настойчиво.

– Нет, – не позволю ему управлять мной.

– Посмотри! – рявкает так, что я вздрагиваю и наконец-то распахиваю веки.

Лицо Ареса искажено гневом, и глаза горят каким-то демоническим блеском. Мне хочется понять, к чему все это. Зачем ему целовать уродку? Для чего держать при себе?

Но больше я не заговариваю с ним. Смотрю сквозь застилающие глаза слезы и позволяю предательской влаге стекать по щекам.

Он наконец-то разжимает пальцы и откидывается на спинку кресла. Широкая грудь тяжело вздымается, а огромные, покрытые темными волосками пальцы, на одном из которых сверкает обручальное кольцо, сжимаются в кулаки.

– Всегда делай так, как я говорю, – произносит размеренно, словно стараясь вернуть контроль над своими эмоциями.

– Значит, – уголки моих губ дергаются в подобии улыбки, – я теперь твоя рабыня. Чего хочет мой господин? – откидываю одеяло, под которым на мне только шелковая сорочка на тонких бретелях.

Да, все мое белье исключительно из дорогого шелка и кружева. И нет ни одной простой хлопковой пижамы. Видимо, хозяину претит мысль, что его пленница может выглядеть как прислуга.

Сначала меня это злило, потому что я знала, что в такой одежде видно большую часть моих шрамов. А затем я стала чувствовать в этом плюсы. Так больше напоминаний о том, что я в аду, и я не должна забывать об этом.

– Может быть, мой хозяин хочет осмотреть полностью свою вещь? – смотрю прямо ему в глаза и ставлю ноги на пол.

Арес чуть опускает подбородок и смотрит на меня исподлобья, наблюдая за тем, что я делаю. А во мне внезапно пробуждается та самая злость, способная разрушить нас обоих.

Я до сих пор не понимаю, почему он так печется о моем содержании, если собирается мне просто мстить, и больше никогда не задам ему вопрос на эту тему. Вместо этого я собираюсь сжечь его дотла вместе с собой. Ведь если он обрек меня на страдания, то будет вынужден мучиться вместе со мной до конца своих дней.

Медленно поднимаюсь на ноги. Нас с Минотавром разделяет всего около метра. Он ощущается до ужаса близко и в то же время невероятно далеким и чужим. И я бы все отдала, чтобы он оказался от меня еще дальше.

– Как насчет… – спускаю с плеча одну бретельку, а затем толкаю вторую, при этом не давая сорочке соскользнуть на пол, придерживая ее под грудью, – шоу уродов?

Опускаю руки, позволяя ночнушке соскользнуть на пол.

Обнаженную грудь обдает холодным воздухом, и соски мгновенно сжимаются. А поврежденная кожа, сразу начинает мерзнуть.

Стоя в одних трусиках перед своим злейшим врагом и самым страшным кошмаром, удивительно, но я не хочу спрятать грудь. Меня тянет закрыть руками шрамы. Но не потому, что я их стесняюсь. Нет. Я боюсь, что они снова пострадают и мою кожу будут рвать и терзать точно в тех же местах. Теперь это самые уязвимые мои зоны.

Темный взгляд Минотавра скользит по моей груди, передвигается к шрамам, задерживаясь на них дольше положенного, и я ощущаю от этого извращенный кайф. Да, мне хочется, чтобы он видел, чему стал виной.

– Нравится? – не выдерживаю я. – Так, может, ты намеренно отдал приказ спустить на меня собак и не оттаскивать их от меня?

Черные разъяренные глаза взмывают к моему лицу.

– Заткнись! – рявкает он. – И никогда не смей городить эту чушь, – поднимается на ноги, и у меня перехватывает дыхание.

Арес нависает надо мной, словно скала, и я стараюсь не дышать, считая, что он коснется меня. Но он лишь застегивает пуговицу на пиджаке.

– Я рад, что ты их оставила, – его слова звучат словно пощечина. И я вспыхиваю. – Свобода за свободу. Шрам за шрам, – наконец-то уходит он, не подозревая, что мои шрамы гораздо глубже. И ни одна операция их не исправит. Вот только он никогда об этом не узнает.