Глава 19

Арес

– Где ты был? – вырастает передо мной Алина, как только я переступаю порог дома.

Только теперь это не просто мой дом. Это наше “семейное гнездышко”. И с тех пор как в нем поселилась моя молодая жена, мне стало тошно находиться здесь и каждый раз корежит от одной мысли, что нужно возвращаться в это место.

– Почему ты не спишь? – прохожу мимо жены.

– Арес, я тебе вопрос задала, – идет она за мной по пятам.

– Алина, что за допрос? – бросаю через плечо, не в силах не только слышать ее, но и видеть.

– Я твоя жена и имею право знать! – продолжает она истерично.

– Право, серьезно? – останавливаюсь посреди лестницы и оборачиваюсь к ней, нависая над этой избалованной девчонкой. – Мне кажется, мы с тобой обо всем договорились до свадьбы, милая, – стараюсь говорить спокойно. Потому что жениться на ней было моим решением и теперь мне самому придется расхлебывать последствия этого.

– Но, Арес… – запинается она и смотрит на меня растерянно. – Я думала, что после того, как мы станем настоящей семьей, ты будешь…

– Что я буду, Алина? – ощущаю, как нарастает мое раздражение. – Слушать твои истерики? Отчитываться о каждом своем шаге? Носить тебя на руках и не отходить от тебя ни на шаг?

– Нет, – бегают ее глаза. – Но станешь более внимательным. Все же я жена.

Жена…

Это слово, набившее оскомину, с которым все носятся, будто это самое важное в жизни. Хотя это и близко не приоритетная ценность в моей картине мира.

Но моя супруга не согласна со мной. Складывается ощущение, что Алину после свадьбы подменили.

Я думал, что медовых двух недель ей хватит, чтобы успокоиться. Но кажется, что она, наоборот, только вошла во вкус и решила, что теперь полноправная моя хозяйка. Но она не знает, что ни одна женщина не сможет меня привязать к себе настолько, чтобы я принадлежал только ей.

Точнее, есть лишь одна, к которой я готов был бежать по любому зову, к кому стремился каждой клеточкой своей черной души и рядом с которой считал себя самым счастливым ублюдком на свете.

Но я был слеп. И не видел, что она лишь пользуется мной.

Даже те годы, что я сидел за решеткой, она не покидала мои мысли. Я ненавидел ее так же люто, как любил до этого. И мечтал о возмездии и о том, как заставлю ее умываться горькими слезами.

Я воплотил свою цель в реальность, и мне бы шагнуть дальше и наконец-то перестать оглядываться назад, но только, кажется, эта тварь прочнее въелась мне под кожу, сделав меня зависимым от нее.

Мне казалось, что я наказываю ее, вырывая из привычной жизни, отделяя ее от других людей. Но потом осознал с ужасом, что все это я делал для себя. Чтобы она принадлежала только мне. И никто никогда не смел не только к ней прикасаться, но и даже смотреть в ее сторону. Мысленно я твердил себе, что это лишь потому, что она не заслуживает человеческого общения.

И только после нападения собак, когда моя собственная жизнь встала на паузу на то время, что Юна боролась за жизнь, пока я умирал внутри, наблюдая за ее страданиями, я понял, что все совсем не так.

Когда мне сообщили о случившемся и я думал, что опоздал, то понял: если не будет ее, то и мой смысл жить дальше пропадет. Потому что все эти годы я держался на плаву и боролся за свое место под солнцем, становясь сильнее только благодаря мыслям о ней.

Только мной руководило желание не отомстить, а всецело обладать этой непокорной и коварной женщиной.

А когда ее жизнь оказалась на волоске, я осознал, как сильно хочу, чтобы она была в порядке и продолжала портить мне кровь. Я бы собственную жизнь отдал, лишь бы она выкарабкалась.

Поэтому, когда кризис миновал и состояние Юноны стабилизировалось, я испугался собственных эмоций, сопротивляться которым с каждым днем становилось все сложнее. Даже ее шрамы, полученные по моей вине, не могли меня оттолкнуть от нее. Все происходило наоборот.

Так она казалась еще более уязвимой. Впервые я чувствовал, как остро Юнона нуждается в защите.

Я терял контроль над своей одержимостью, вспыхнувшей с новой силой. Потому что рядом с ней находиться было невыносимо. Она мне душу выворачивала лишь своим существованием, а близостью разносила нутро в труху.

Именно в этот момент я официально женился, надеясь, что расстояние притупит эмоции и я снова смогу управлять своей жизнью, не оглядываясь на женщину, уничтожившую меня.

Но даже там, вдали, на райском острове, я думал только о ней. Представляя ее рядом с собой. И только увидев ее вновь после возвращения, я ощутил, как опять начал дышать полной грудью.

– Разве я не добр к тебе? Не щедр? – смотрю на Алину и вижу перед собой лишь избалованную легкомысленную куклу.

– Да. Но, Арес, я люблю тебя. Хочу твоей ласки и любви.

– Мне казалось, тебе хватает того, что есть.

– Нет! Мне мало тебя, ясно? И сегодня я не дам тебе уйти в другую спальню. Что с тобой произошло после возвращения домой?

– Все просто, малыш, – пытаюсь улыбнуться. – Слишком много проблем.

– Я скажу отцу, чтобы он тебя не дергал…

– Не смей! – рявкаю на нее. – Даже не думай втягивать в это посторонних. Это наш с тобой брак, на который ты пошла добровольно. И если ты считаешь себя достаточно зрелой, чтобы сосать мой член, то и за все остальное возьми ответственность на себя.

– Арес, – поднимается она на ступеньку выше. – Любимый, – касается меня, но я отшатываюсь, не желая контакта с ней.

У меня все еще на языке вкус моего сладкого безумия, вкус той, о ком я буду думать, лежа в кровати, до самого утра. И другой женщине рядом со мной этой ночью нет места. А как быть с этим чувством, что разъедает меня после поцелуя особенно остро, я подумаю утром. Сейчас я хочу вспоминать ощущение ее языка на моем и представлять, как сладко могло все закончиться, если бы мы не ненавидели друг друга настолько рьяно.

– Я устал, Алина, – поднимаюсь наверх. – И сегодня я буду спать отдельно. Мне нужно выспаться.

– Но… – пытается крикнуть она что-то вдогонку, но мне плевать на ее мольбы и слезы. Потому что она не та… Она не моя Буря… Не Юна…