Глава 20

Юнона

– Ты сегодня какая-то задумчивая, – говорит Нина, когда мы готовим обед.

– Правда?

– Да. Это как-то связано с визитом хозяина? – спрашивает она осторожно, явно опасаясь, что об этом разговоре могут донести Аресу.

Арес…

После нашей ночной встречи у меня снова все внутри перевернулось с ног на голову. Его поцелуй, прикосновения, они повторялись у меня в голове до самого утра, пока я наконец-то не погрузилась в беспокойный сон.

В душе полный кавардак, а на сердце тяжесть. В то время как все мое тело напоминает гудящий улей, под кожей все зудит и вибрирует, и в любой момент это нечто, сидящее внутри, вырвется наружу. Но я тщательно удерживаю заведенный рой эмоций под замком, не позволяя ему вырваться наружу.

– Почему это должно быть связано с ним? – наконец-то нахожу в себе силы ответить Нине.

– С кем же еще? – бросает она на меня внимательные взгляды, залепляя манты. – Он обидел тебя?

А мне хочется прокричать, что да. Он посмел пролезть туда, где ему больше не рады. Мне в душу. А это гораздо больнее физических страданий.

– Разве только тем, что появился, – стараюсь звучать спокойно и не выдавать эмоций.

– За что он с тобой так? – слышу женскую солидарность в голосе экономки.

Но разве я могу признаться этой милой женщине в том, что я пыталась уничтожить его как личность и мечтала, чтобы он горел в аду?

Но мало того что он вернулся из ада, теперь он утягивает меня следом за собой и разбередил мои раны. Хотя я была уверена, что все мои эмоции под надежным замком. Туда я их и должна запихнуть обратно, и ни за что не позволять больше рушить мой покой.

– Есть за что, – я не собираюсь изображать бедную овечку, в то время как сама целенаправленно все это провернула. Так к чему сейчас надевать на себя маску невинности?

– Боже мой, – выдыхает она. – Что же такого ты могла натворить?

– Это уже не важно. Я несу свое наказание.

– Только Бог может наказать человека. А если…

– Не надо, – останавливаю я ее, зная, что у стен в этом доме есть уши. – Все именно так, как должно быть. В любом случае меня похоронили и идти мне некуда.

– Знаешь, мне казалось, что он делает это все потому, что… – она оглядывается по сторонам. – Потому что у него чувства.

Да, у него чувства. И это ненависть, презрение, злость. А еще… влечение. Странное и неуместное. Знаю лишь одно: если он ему поддастся, то мы оба сгорим дотла, без шанса на воскрешение.

– Я не хочу в этом копаться, это не имеет значения.

Она хочет сказать что-то еще, но замолкает, и дальше мы готовим в тишине.

– Просто помни, – наконец-то разрывает молчание Нина, – даже после самой темной ночи наступает рассвет.

Наступления настоящей ночи я жду с напряжением. Не знаю почему, но я уверена, что Арес придет. И… он не подводит.

Его шаги, раздающиеся на лестнице, я слышу даже через деревянное полотно. А когда дверь открывается и я ощущаю на коже легкий порыв ветерка, сердце сбивается с ритма.

Энергетика Ареса заполняет пространство, вытесняя воздух, и я, затаив дыхание, жду того, что будет дальше.

Как бы я ни настраивала себя весь день на новую встречу, все равно я оказываюсь к ней не готова.

Минотавр занимает свое место в кресле, и я сразу же включаю свет, желая лишь одного: чтобы он как можно скорее исчез, перестав меня изводить.

– Здравствуй, Буря, – говорит он хрипло, скользя по мне взглядом, что я ощущаю физически. – Ждала меня, – не вопрос – утверждение.

– Даже не думай, – я не сомневаюсь, что сегодня он снова поцелует меня, и это лишнее. – Не думай меня касаться.

– Ты снова забываешься, – произносит он хрипло. – Не тебе решать, что мне делать.

– Уверен? – всматриваюсь в шторм, что царит в его радужках.

Он пришел уже заряженным ко мне, решившим, что не остановится. И меня это пугает до дрожи. Потому что этот контакт принесет еще больше боли, обнажая то, что я так отчаянно пытаюсь спрятать.

– Тогда тебе придется брать это силой. Но разве ты насильник, Арес? – не знаю, откуда во мне это, но я отчетливо осознаю, что дергаю тигра за усы, но и молча позволять ему делать со мной что вздумается я тоже не стану.

– Насильник? – усмехается он, и в его взоре появляется азарт. – Нет, Юна. Ты думаешь, мне не хватает секса за стенами этого дома? – спрашивает с вызовом. – У меня есть жена.

– Тогда что, черт возьми, ты тут делаешь?

– Я здесь, чтобы ежедневно напоминать тебе о совершенном. Я твоя совесть.

– Совесть? – мне смешно, потому что он последний, кто может рассуждать о совести. – Ты даже не знаешь, что это слово значит. Ты продал свою в обмен на власть и деньги. Так какого черта я должна быть другой, Арес? Почему я должна выбирать любовь и унижение?

– Не тебе говорить о любви, – произносит он с отчаянием. – Ты такая же продажная, как и я. Продала тело и душу. А теперь все это принадлежит мне! – бросает с вызовом. – Но есть одна загвоздка, – его губы растягиваются в зловещей улыбке. – Ты забыла, что я знаю твое тело. И могу делать так, что ты сама будешь умолять меня трахнуть тебя. Вот только этого не случится, пока я не услышу раскаяния.

В ответ из меня вырывается смешок, переходящий в дикий хохот.

– Лучше обратно к собакам в пасть, чем на твой член, – смеюсь я.

Но в следующее мгновение смех застревает у меня в легких, потому что Арес срывает с меня одеяло и нависает сверху, окидывая диким взглядом, и моя сорочка трещит по швам.