Глава 27

Арес

– Долго меня будут кормить этой парашей? – шипит Витек.

– Столько, сколько нужно по медицинским показаниям, – отвечаю спокойно, наблюдая, как Биток с трудом справляется с ложкой.

– Бля, и что, я должен питаться помоями, пока Чудик не даст добро? – раздраженно отбрасывает ложку.

– Во-первых, не помои, а отличный бульон…

– С кашей.

– Во-вторых, не с кашей, а с перекрученной начинкой.

– Говорю же – помои, – он откидывается на спинку кровати и прикрывает веки, поморщившись.

И я понимаю, что его истерика – это маскировка боли. Ему стыдно показать то, что даже базовые процессы ему даются через силу. Но это все следствие его собственной глупости.

– Ты прекрасно понимаешь, что тебе нужно есть, иначе тебя будут кормить через силу.

– Да пошел ты! – огрызается он и замолкает. – Курить так хочется, – признается через какое-то время.

– Про это пока забудь.

– Задолбал! На хера ты притащил меня сюда? Лучше бы в больницу отвез. Там хотя бы хорошеньких медсестричек пощупать можно и не видеть твою мерзкую рожу.

– А ты бы предпочел, чтобы тебя нашли и добили, только из-за твоего тупого желания воткнуть хер в мягкое?

Витя молчит. Вижу только, как дергается его кадык, а затем он приподнимается и возвращается к попытке накормить себя.

– Но про хорошенькую сиделку ты бы подумал. А то эта бабулька…

– Потерпишь. Тебе выжить надо, а не чтобы снова открылось кровотечение и ты сдох от него на хорошенькой сиделке.

– Никогда не думал, что ты такой душнила, Минотавр.

– Теперь тебе не придется жить в заблуждении.

– Что это вообще за место? – немного успокоившись, Витёк решает сменить тон разговора.

– Это… – стараюсь подобрать слова, – надежное место. Сюда никто не сунется.

На самом деле я не планировал посвящать в его существование никого, кроме Лёхи. Но Витёк конкретно так подставился, а я не могу дать ему откинуть кони.

– Твое? – смотрит, прищурившись.

– Мое. Не волнуйся, тебя здесь не найдут.

– Хорошо, – доев наконец-то свой суп, он откидывается на спинку. – Потом мне надо будет незаметно свалить за бугор.

– Свалишь, не очкуй. Документы уже делают.

– Дерьмово вышло, – произносит печально.

Дерьмовее некуда, но я не озвучу ему это. Спрячу его подальше, и на этом наши контакты закончатся.

– Отдыхай, – выхожу из его спальни и поднимаюсь в столовую, собираясь позавтракать и свалить в офис.

Но стоит мне оказаться рядом с гостиной, как я получаю толчок в грудину. Мотор сбивается при виде хрупкой фигурки в пошлой униформе горничной.

Картинки прошлой ночи проносятся влажным калейдоскопом воспоминаний, от которых мгновенно тяжелеет в паху и в венах начинает бурлить кровь.

Юнона застала меня врасплох. Я не верил, что мы снова перешагнем эту грань. Надеялся устоять от соблазна, хотя методически подвергал себя ему, ежедневно испытывая на прочность собственную выдержку.

Но стоило ей сделать первый шаг, как все посыпалось. Я пришел в себя слишком поздно, когда снова позволил ей заполнить себя до краев, испытывая совсем неуместные эмоции.

Это ведь всего лишь физика. Так какого хера меня так коротит?

Юнона встает на стул, чтобы протереть пыль с полки над камином. Тянется вверх, и подол платья задирается так сильно, что еще немного – и я смогу разглядеть ее белье.

Хочется подойти ближе и провести руками по стройным бедрам, затянуться ее запахом и заставить кричать от наслаждения. Но нельзя. Потому что… она снова отравит меня собой. И тогда придет конец всему, что я так долго выстраивал.

Но несмотря ни на что, я не могу отвести от нее взгляд и… Уверен, что не смогу отказаться от нее. Это зависимость?

Словно почувствовав мой взор, Юнона оборачивается. Наши глаза встречаются, и она застывает на месте.

– Вам что-то нужно? – спрашивает отчужденно, будто не целовала меня прошлой ночью и не кончила дважды со мной.

– Мы перешли на “вы”? – делаю шаг в ее сторону, но вовремя останавливаюсь.

– Это ваш дом, в котором я слуга и пленница. Как еще я должна обращаться к мужчине, от которого зависит моя жизнь?

Злость вспыхивает внутри, но я тут же гашу ее. Потому что… В чем она неправа?

– Тогда, – усмехаюсь, предвкушая ее реакцию, – мое хозяйское слово такое… – любуюсь ею. – Ты не можешь называть меня на “вы”. Только “ты”, – я не позволю ей отгородиться за этим тупым выканьем.

– И как это будет выглядеть перед твоими людьми?

– Ты разве еще не поняла? Мне плевать на то, как и что выглядит со стороны. И раз ты такая смелая, что сама пришла накануне ко мне, то теперь смирись с тем, что каждый в этом доме знает, какие у тебя привилегии.

– Похоже на фетиш… Изолировать женщину от общества, нарядить ее в униформу, чтобы воплощать грязные фантазии.

В несколько шагов приближаюсь к ней, и наши лица оказываются почти на одном уровне, несмотря на то что Юна стоит на стуле.

– Разве ты еще не поняла? Моя грязная фантазия – не трахать горничную, – по венам растекается тепло, когда на ее лице появляется замешательство. – Нет ничего слаще, чем нагнуть и натянуть того, кого ненавидишь каждой клеточкой.

В зеленых глазах вспыхивает что-то, но так же быстро гаснет.

– Ты прав. Спать с врагом… в этом свой… извращенный кайф, – внезапно соглашается. – Поэтому… – наклоняется к моему уху, касаясь губами и заставляя волоски встать дыбом, – не забывайся, Минотавр, когда снова утонешь во мне. Потому что я никогда не испытаю к тебе ничего, кроме ненависти, – касается языком моей мочки и спрыгивает со стула, оставляя меня переваривать новую реальность.

В которой между нами лишь ненависть и… похоть. И я должен помнить об этом.