Эпилог

Спустя полтора года

Сердце колотится гулко и часто, когда я взбегаю по ступенькам и, не дожидаясь разрешения секретаря мужа, вхожу к нему в офис без стука.

– Юнона Эду… – слышу растерянный голос женщины, но отсекаю его от себя дверью.

Сейчас для меня существует только та новость, что я несу с собой. А на весь остальной мир плевать, он просто растворился на фоне последних событий.

Еще вчера я бы в очередной раз насладилась атмосферой офиса мужа. Уже почти год его офис находится в самом центре старого европейского города, куда не долетают отголоски прошлого. И просто не передать словами, какое я получаю наслаждение, находясь здесь и любуясь тем, как солнечный свет льется сквозь высокие окна, отражаясь в полированной поверхности стола, и, конечно же, видом на старый город с черепичными крышами и виднеющимися вдали горами.

Напротив Ареса сидит его подчиненный. Они оба замирают, как только я вторгаюсь в их пространство.

Мужу хватает лишь одного взгляда, брошенного на меня, чтобы он понял: я здесь не потому, что просто заскочила поцеловать и пожелать хорошего дня.

– На сегодня все, – бросает он мужчине, лица которого я не вижу.

Передо мной только карие бездонные глаза, в которых я с радостью теряюсь изо дня в день.

В ушах шумит кровь, но даже сквозь этот гул, я слышу шаги и то, как за моей спиной захлопывается дверь.

– Мария, нас не беспокоить, – говорит супруг через селектор своей помощнице, не сводя с меня обеспокоенного взора.

Плечи Ареса напряжены, а глаза пытаются не просто прочитать мое настроение, но будто стараются проникнуть мне в душу. Его поза, даже в моменты мира, выдает бывшего бойца. Но теперь в его собранности нет готовности к бою. Есть лишь привычка охранять то, что дорого. Нас. Нашу новую жизнь.

Я стою на пороге, сжимая в дрожащих пальцах маленькую пластиковую палочку с двумя четкими полосками. Они обжигают пальцы. И горят так ярко, будто маяки в тумане, пробивая затянувшуюся тьму, шрамы, боль и ту пустоту, что жила во мне оттого, что я не смогу подарить любимому мужчине ребенка.

– Арес…

– Что случилось? – он поднимается из-за стола и делает шаг ко мне.

– Случилось… – во рту пересыхает от волнения, и я поднимаю трясущуюся руку. Губы растягиваются в улыбке – странной, непривычной, искренней. – Чудо…

Я протягиваю руку, раскрываю ладонь. Тест лежит на ней, как самое хрупкое и важное сокровище.

Спокойная жизнь рядом с любимым мужчиной, правильная терапия – все это дало плоды.

Муж переводит взор на мою руку и приближается. Его взгляд мечется между полосками и моим лицом, и я вижу, как информация долетает до него. Не сразу. Сперва недоверие. Потом шок, который смывает с его лица все краски. Он бледнеет и, кажется, даже перестает дышать.

– Это… – его голос срывается на хрип. Он не может договорить.

– Да, – киваю я, чувствуя, как глаза затягивает пелена. – Это… У нас получилось, Арес. Теперь нас трое.

Он замирает. Его мощное тело, способное ломать кости и сокрушать врагов, кажется внезапно таким ранимым и чувствительным. Потом он делает один несмелый шаг, а за ним еще, и вот его руки, большие и теплые, уже на моих щеках. Он стирает соленые слезы с моих щек большими пальцами, и его собственные глаза блестят подозрительно влажно.

– Правда? – в его шепоте слышится надежда. – Юна… Буря… Правда?

– Правда, – отвечаю я, прижимаясь щекой к его ладони. – У нас будет малыш, у нас получилось.

Арес шумно выдыхает и опускается передо мной на колени, совсем как тогда, в загородном клубе, но теперь не для того, чтобы умолять о шансе, а чтобы прижаться щекой к моему еще плоскому животу, обнять меня за бедра и зарыться лицом в складки моего платья.

– Спасибо, – слышу я его приглушенный голос. – Спасибо… спасибо, – он задирает подол моего платья и целует пока еще плоский живот, продолжая шептать слова благодарности.

Он вылезает из-под моего подола и поднимает голову, а я вижу в его глазах не Минотавра, чудовище из прошлого, а самого надежного и лучшего мужчину в мире.

– Я люблю тебя, – говорит он поднимаясь на ноги, и снова взяв в ладони мои щеки, и осыпая лицо поцелуями. – Люблю больше жизни

– И я тебя, – отвечаю я, обнимая его могучий торс и встречаясь с губами, целуя в ответ. – Безумно.

Широкие ладони мужа уже скользят по моему телу, задирая подол и пытаясь стянуть с меня платье.

– Не здесь, – не хочу, чтобы у нашего интимного момента были свидетели.

– Черт! – поправляет он мою одежду, тяжело дыша. – Ты права, – продолжает целовать меня и неожиданно подхватывает на руки, напрявляясь к двери.

– Что ты делаешь? – смеюсь.

– Ношу на руках.

– Ненормальный!

– Влюбленный и самый счастливый!

– Поставь меня!

Он ставит меня на ноги, но не отпускает. Одной рукой хватает со стола ключи от машины, другой крепко держит меня за талию. Его глаза горят азартом, тем самым, диким и прекрасным, что когда-то свел нас вместе и чуть не уничтожил. Но теперь в этом азарте нет разрушения. Только жажда жизни и любовь.

– Но ты же… У тебя совещание через полчаса… – пытаюсь я слабо протестовать, хотя все мое существо уже ликует.

– К черту совещание! – он целует меня жадно, с той самой смесью нежности и ярости, что составляет суть нас. – У меня сегодня есть дела поважнее. Самые важные в мире.

Мы выбегаем из офиса, ошеломляя секретаршу и пару клерков в коридоре. Мы не идем – бежим, летим по лестнице, как два подростка, сбегающие с уроков. Его смех эхом разносится под сводами. Моя рука надежно спрятана в его.

Машина мчится по узким улочкам, увозя нас домой. Одной рукой Арес ведет автомобиль, а второй сжимает мое колено.

Внутри меня все горит, и я чувствую себя такой возбужденной, как никогда. Я поднимаю его руку и всасываю подушечку указательного пальца, облизывая его.

Арес шумно втягивает воздух.

– Что ты творишь?

– Показываю, как сильно хочу тебя.

– Черт, я же не доеду до дома.

– А ты… сделай остановку, – продолжаю свою провокацию.

Он сворачивает к какому-то парку и тормозит в тени.

И не успевает затормозить, как выходит из машины и, распахнув мою дверь, утягивает меня на заднее сиденье, усаживая к себе на колени, задирая подол и сдвигая трусики в сторону, потонув во влаге.

      Я торопливо расстегиваю его брюки, высвобождая мощную эрекцию и сжимая ее ладонью, с тихим стоном сплетаясь языком с мужем.

– Ненасытная моя, – кусает он меня за подбородок, вылизывая шею и стягивая платье, восторженно смотря на набухшую грудь. – Теперь понятно, откуда эта тяжесть, – взвешивает в ладонях груди и облизывает сосок, пока я трусь промежностью по его эрекции.

Не выдержав, Арес приподнимает меня за ягодицы и, приставив крупную головку к моему текущему лону, не спеша опускает меня на себя.

– Да-а-а-а, – выдыхаю с облегчением, целуя его жадно и двигаясь медленно на источнике моего наслаждения и радости.

Я обвиваю его шею руками, прижимаюсь лбом к его горячей коже.

Арес целует меня, лаская грудь, сжимая ягодицы, покрывает влажными метками мою кожу, разгоряченную нашей близостью.

Каждый подобный момент с ним драгоценен. А теперь… я понимаю, что между нами не просто животная страсть, а нечто таинственное, священное, то, что создало внутри меня жизнь.

Сегодня муж придерживает меня, не позволяя скакать в бешеном ритме, и столько нежности и любви в его прикосновениях, что я таю и хочу плакать от счастья. И каждый его толчок внутри ощущается таким острым и насыщенным, что очень быстро я подхожу к пику и взрываюсь, сжимаясь на муже, что продолжает заполнять меня до тех пор, пока не выстреливает наслаждением, изливаясь внутрь до последней капли.

– Теперь ты моя навечно, – целует тягуче и сладко. – Даже если побежишь от меня, не отпущу.

– Не отпускай, – выдыхаю ему в губы, ощущая, как по венам растекается тепло, а сердце будто вырастает в размерах от счастья.

За стеклом автомобиля, в золотых лучах заката, наше отражение сливается в одно целое, нерушимое.

Все войны остались в прошлом. Враги понесли заслуженное наказание.

Витек не выдержал в заключении и свел счеты с жизнью. Его же дружкам там обеспечено такое пребывание, что даже ад им показался бы раем по сравнению с тем, что приходится терпеть ежедневно.

Альтман и остальные криминальные авторитеты наконец-то оставили Ареса в покое, никак не напоминая о себе, потому что мой мужчина перечеркнул всю прежнюю жизнь, навсегда завязав с незаконными делами и политикой.

Теперь, лежа на его широкой потной груди, я точно знаю, что больше никто и никогда не сможет нас разлучить, потому что, несмотря ни на что, мы не допустим этого. Мы заслужили наше тихое и такое выстраданное счастье. И никогда его не отдадим.

Конец.