Глава 16

Мне четырнадцать лет. Я иду по улицам ночного города. Дождь хлещет по щекам. Нож, крепко зажатый в пальцах, ощущается как продолжение руки. Прохожих вокруг мало, да и те вряд ли замечают кровавые потеки на моей одежде.

Ливень льет так сильно, что ничего не разобрать. Гром оглушает гулкими раскатами. Холод везде. Вокруг. Внутри и снаружи.

Я убил своего учителя. Сегодня. Приговорил и казнил Мясника. Лично. Я понимаю, что сделал бы так снова.

Я не мог поступить иначе. Не мог и все. Только не после того, что увидел в том проклятом подвале.

Мясник объяснил мне, тот человек сделал много плохих поступков. Он не просто так попал на разделочный стол. Заслужил.

Но черт, это ничего не меняло.

Мясник наслаждался. Я видел. Чувствовал. Ему нравилось. Причем такое ему нравилось гораздо сильнее обычной работы. Тех бандитов, которые хотели прикончить меня, он грохнул без особых эмоций. А тут отрывался на полную, упивался чужой болью.

Я наблюдал за ним и понимал только одно. Я должен его остановить. Сам он не остановится.

– Ты такой же, парень, – сказал он. – Мы из одинакового теста. Так что нечего морщиться и воротить нос. Бери нож. Помогай.

Я сделал то, о чем он просил. Помог. Пусть и не так, как он хотел. Я видел в его глазах: дальше станет хуже. Это сейчас он развлекается с преступниками, с теми, на кому пробу ставить негде. Завтра ему в башку стукнет другая идея.

Карма. Долбануться.

Неон вдруг бьет по глазам.Я застываю посреди улицы, смотрю на яркую вывеску отеля “Гранд”. Я понимаю, что хотел бы проснуться. Вернуться. Но назад дороги нет. Никогда. Выбор сделан.

Я не могу выразить это словами, просто знаю, что оказываюсь на грани. Я открываю то, что будет трудно закрыть.

Через неделю меня ждет еще одно убийство.

– Какого хрена? – рычу и вбиваю Ровного в стену.

– Я прикрывал наши задницы, – рявкает тот. – Что тебе тут непонятно? Дебил узнал меня. Он бы сдал нас ментам. С потрохами! Ты везучий. Попрешь в колонию. А я сразу улечу в тюрягу. Ну нет, такого не будет.

– Он бы никому ничего не сказал.

– Да откуда ты знаешь? Стоп. Ты знаешь? Этого рыжего хмыря? Откуда? Так, а ну живо выкладывай. Что у вас за история?

– Исчезни.

– Чего…

– Вали отсюда!

Ровный покидает пустынный переулок, а я опускаюсь на колени перед телом, которое уже покинула жизнь.

Рыжий. Тот пацан из моей школы.

Лицо бледное. Глаза распахнуты. Кровь стекает изо рта. Парень смотрит вдаль. Вверх. Не на меня. Но мои кишки выкручивает спазм.

В ночь, когда я разобрался с Мясником, Ровный с ребятами обчистили магазин, в котором Рыжий подрабатывал. Теперь же мы все столкнулись посреди улицы. У Ровного разыгралась паранойя, вот он и порезал парня.

А я не успел помешать. Слишком поздно пришел.

Накрываю ладонью лицо Рыжего, закрываю ему глаза.

Он бы нас не сдал. Знаю. Не сдал бы.

Я возвращаюсь к пацанам.

– Прости, я не знал, что вы с ним приятели, – говорит Ровный.

– Мы не приятели.

– Ну знакомые, – пожимает плечами. – Короче, Глеб, без обид. Его при любом раскладе стоило убрать. Ты же понимаешь. Никому из нас ходка не нужна. В колонии тоже паршиво. Там тебе не курорт.

Мне показалось или нет?

Я вглядываюсь в его лицо. Замечаю тень Мясника. Смутное отражение. Во взгляде, в чертах. Я различаю то, что неделю назад не оставило мне другого выбора, кроме убийства.

Я понимаю, что не ошибся позже. Несколько дней наблюдаю за Ровным. Он теряет берега. Становится жестче, отчаяннее. В нем бьется агрессия. Пацан даже на своих налетает.

Это что, вроде вируса? Раз убил – и уже не выходит остановится? Ты на это подсаживаешься?

Я не нахожу ответы, но я знаю, что и Ровного тоже надо остановить. Одно дело кражи, другое – убийство. Я не успеваю решить, как именно поступить, потому как нас хватают менты, и свой пятнадцатый день рождения я встречаю за железной решеткой.

– Пошевеливайся, – бросает мужик в форме. – На выход.

Через пару дней меня забирают от остальных пацанов.

Сперва я не понимаю куда. Думаю, может на допрос, но нет, ничего подобного. Меня просто выводят на улицу, заталкивают в огромное черное авто.

– Привет, сынок, – раздается самый раздражающий на свете голос.

Князь Волков стягивает перчатки, сжимает их в одной ладони, после врезает мне по лицу наотмашь.

– Я хочу выйти, – цежу.

– Мне плевать, чего ты хочешь, – отрезает Волков и дает водителю сигнал трогаться с места. – Ты достаточно погулял на свободе.

– Все равно свалю.

– Мало меня опозорил? – рявкает. – Мой сын уголовник. Попался на воровстве с каким-то вонючими беспризорниками. Жалкое зрелище.

– Я тебя никто. Как и ты мне.

– Ты будешь одним из моих наследников. Или хочешь дальше таскаться по улицам?

– Лучше сдохнуть в канаве, чем жить с тобой под одной крышей.

– Я дам тебе выбор, Глеб, – недобро усмехается. – Либо ты возвращаешься в мой дом и выполняешь все мои приказы, либо…

– Второй вариант.

– Уверен?

– На все сто.

– Выходит, ты готов отправится в тюрьму до конца дней.

– Чего? Мне максимум колония светит. А если даже в тюрьму упекут, то на год максимум. Я свои права знаю. Понимаю, какой срок ждать.

– Я позабочусь о том, чтобы ты сгнил за решеткой, – ухмыляется Волков. – Ты больше не будешь позорить мой род. Твоя свобода закончилась. Выбор будет только в том, где мотать срок.

Он детально расписывает условия, которые меня ждут. Обещает сделать мою жизнь реальным адом, если я отправлюсь в тюрьму. Я не уверен, что князь блефует.

Конечно, из тюрьмы можно сбежать. Но еще проще сбежать из дворца. Из его проклятого дома.

– Валяй, – киваю. – Я поеду с тобой.

Волков доволен. Думает, что сумеет сломать меня, выдрессировать. Что же, поглядим, чья возьмет.

Несколько месяцев я присматриваюсь, стараюсь выполнять все распоряжения и оценивать обстановку без эмоций. А потом подворачивается счастливый случай.

Как и с первым побегом мне помогает Серега.

– Даже не надейся, что станешь главным претендентом на наследство, – в один из дней бросает этот пацан. – Можешь сколько угодно мечтать, но ты получишь только объедки после нас.

Понятия не имею, почему он решает, будто мне вообще нужно хоть что-то от Волкова. Спорить не вижу смысла. Да и просто общаться не тянет. Хватает других забот. Я прикидываю, как и когда удрать без последствий.

– Не знаю, почему отец дал слабину и опять вернул тебя обратно, – прибавляет Серега. – Ты же никто. Пустое место. От тебя только проблемы. Радуйся, что твое дело давно закрыли. Отец позаботился, чтобы твоих дружков упекли на долгий срок, а тебя отмазал.

Вот это уже интересно. Выходит, никакой угрозы уже нет. Да и похоже, не было вовсе. Князь меня на понт взял. Намеренно рассказал кучу страшилок.

Я и тогда подозревал вранье. Теперь понимаю точно.

– Чем ты ему так дорог? – никак не желает заткнуться Серега. – Любой из моих братьев лучше. А ты… да ты же просто сын какой-то шлюхи. Бастард.

Я бью его. Головой в голову.

Это рефлекс. Я не думаю. Делаю. Пацан отлетает назад, валится на пол. Меня успевают перехватить охранники. Чудом. Оттаскивают в сторону.

Серега воет. Захлебывается кровью.

В тот же вечер я сбегаю из особняка. Ждать не вижу резона. Волкова как раз нет дома, момент подворачивается удачный. Больше меня ничего с этой проклятой семейкой не держит. Дела нет, а значит теперь главное – больше не попадаться, не давать князю никакого шанса меня прижать.

Нужен заработок. Легальный. Ну хотя бы относительно.

Я прохожу мимо отеля “Гранд”. Знаю, там нормальных денег не поднять. Мне состояние сколотить нужно. А сколько я будто копейки собирать? Годы уйдут. Надо ускориться. Но как?

Месяц перебиваюсь случайными заработками, а потом подворачивается реально интересный вариант.

Бои без правил. Требуется время, чтобы пробить, куда именно идти. О таких вещах прямо не говорят. Там нет никаких афиш. Про это никто не напечатает объявление в газете.

Я слышал насчет таких схваток и раньше, еще от Ровного. Без деталей. Теперь же наконец пробил место, где можно записаться.

– Тебе сколько лет? – спрашивают на входе.

– Восемнадцать.

– Дай угадаю, – раздается смешок. – Сегодня исполнилось? Ладно, проходи. Пусть Купец решает, отправлять тебя на ринг или нет.

Внутри куча народа, прямо битком.

– Такой щуплый, – хмыкает кто-то. – Ты чего, реально на ринг собрался?

– Да он еще школьник. Эй, какого черта? Пусть пацан отдыхает. Я не стану калечить ребенка.

– Кто этого мальца сюда пустил?

Люди вокруг не видят во мне соперника. Зато видят что-то в моих глазах. Стоит мне на кого-то глянуть, так тот сразу же затыкается. Отворачивается. Я давно заметил, многие с трудом выдерживают мой взгляд.

Я занимаю очередь в коридоре. Нужно ждать решение Купца. Тот бойцов отбирает. По пять человек заходят в комнату. Кто-то сразу вылетает, кто-то задерживается гораздо дольше.

– Тебя кто пустил? – Купец подступает ко мне. – Охрана совсем долбанулась. Так, выведите его к чертям. Я с детьми никаких дел не имею. У меня тут серьезный бизнес.

– А я не ребенок, – смотрю ему в глаза. – Драться хочу. В чем проблема? Боишься всех твоих бойцов повырубаю с одного удара?

– Мелкий, а наглючий, – кривится Купец. – Так и быть, ты получишь шанс проявить свои таланты.

Он переводит взгляд на верзил, которые зашли в комнату вместе со мной, потом опять смотрит на меня.

– Вырубишь одного из них, выпущу на ринг.

Это оказывается даже проще, чем я ждал. Какой-то здоровяк сам на меня бросается. Остальное – дело техники.

Я не забыл ни про бельгийца, ни про науку Мясника. Еще и благодаря князю кое-чему обучился. Всегда представлял его мерзкую рожу, когда тренил.

– Давай ты, – Купец жестом приказывает другому громиле двинуться на меня, тот в момент подчиняется.

Вторая победа. Третья. Четвертая.

Пятый мужик сваливает сам.

– Такой щуплый, а удар поставлен, – тянет Купец. – Где ты обучался? Кто тебя так натаскал?

– Не важно.

– Ладно. Раскидать этих придурков не проблема. Посмотрим на тебя вечером. Приходи. Выйдешь против настоящих бойцов.

– Хорошо.

– Как тебя записать?

– Не понял.

– Кличка, – усмехается Купец. – Для ставок. Короче, как тебя представить? Есть прозвище? Если нет, сам придумаю.

– Есть, – говорю. – Запишите – Резник.

Вечером я ставлю все сбережения на собственный выигрыш. По итогу срываю отличный куш. Никто не ждал победы от никому неизвестного новичка.

– Резник, а ты не промах, – заявляет Купец, хлопает меня по плечу. – Нас ждут великие дела. На выходных будет еще один бой. Если там пройдет так же, как сегодня, то я сам начну на тебя ставить.

Я выхожу на ринг снова и снова. Без поражений. Денег все больше. Понимаю, копить их тупо. Надо в дело пускать, в работу. Но как? Куда вкладывать? Здесь пока не разобрался, а наугад бить не собираюсь. Надо четко в цель.

Теперь моя жизнь состоит из тренировок и боев. Ритм такой, что остановиться и подумать некогда. Да я и не хочу. Сам не понимаю, откуда во мне вдруг так много ярости открывается. Будто резьбу срывает. Но я не возражаю. Это помогает.

– Готовься, через неделю двинем в столицу, – заявляет Купец. – Там есть один наглый тип. Наглее чем ты. Короче, нужно его на ринге раскатать.

– Ладно.

– Даже не спросишь о ком речь?

– А зачем?

– Ну там боец серьезный. Такой грохнет и не заметит. Машина для убийства. О нем жуткая слава ходит. Ни единого проигрыша.

– Я тоже ни разу не проиграл.

– Так ты пару месяцев в деле, – хмыкает Купец. – А тот парень больше года. С ходу уничтожил главного чемпиона. Первый же бой провел так, что молва до сих пор идет.

Я только кулаки разминаю. Нечего обсуждать. Действовать нужно. Проигрыш в мои планы не входит. Я на победу настроен. Выгрызу. Выбью.

– Он приезжий, черт знает, откуда взялся, – продолжает Купец. – Может из самого пекла. Его зовут Татарин, но на татарина он совсем не похож.

Татарин? Ну пусть. Без разницы мне кого на лопатки укладывать. Этот парень просто очередная ступень. Вырублю его на ринге и дальше двину.

*****

Часы бьют полночь, и я вздрагиваю. Только теперь осознаю, как долго болтал и грузил мою девочку воспоминаниями о прошлом. Сам не заметил, сколько времени потратил.

– Черт, я тебя совсем заговорил, – хмурюсь.

– Это важно.

Лика улыбается. Слабо, но улыбается. И в глазах ее что-то новое замечаю, совсем светлое, искрящееся.

– Я же практически ничего о тебе не знала, Глеб, – прибавляет тихо. – Мы проводили много времени вместе, но ты никогда не рассказывал о себе.

Точно. А когда начал, то заткнуться не мог. Если бы часы не забили тревогу, я бы до утра продолжал. Совсем меру потерял. День долгий, Лика же наверняка вымоталась. Ей покой нужен. Сон.

– Тебе отдыхать пора, – говорю.

– Да, уже поздно, – кивает она.

Поднимается и направляется на выход. Задерживается возле елки на пару секунд, обводит взглядом и дальше проходит.

– Лика, – выдаю и за ней двигаю, настигаю девчонку на пороге.

– Да? – приподнимает бровь.

– А можно я с тобой? – осекаюсь. – Короче, как вчера. Просто рядом лягу. Без приставаний. На одной кровати.

Она ничего не отвечает. Мне хватает выразительного взгляда.

– Ладно, понял, – усмехаюсь. – Хреновая идея.

– Спокойной ночи, Глеб.

Девчонка удаляется, а я держу ее фигуру взглядом. До последнего. Странно. Вроде отшила меня, прокатила опять. Но чувство возникает такое, будто лед между нами дал гораздо больше трещин, чем раньше.