Глава 18

Я проверяю почту и просматриваю пропущенные вызовы. Понимаю, что как только вернусь в дом, нужно будет заняться работой. Еще и та проклятая посылка всплывает в памяти. Открываю видео. Каждый кадр напрягает.

“Я заберу самое дорогое, что у тебя есть”.

Странное послание, особенно если изучить детали. Черный конверт, черный листок, на котором красуется надпись, выведенная белым шрифтом.

Любопытная эстетика. Уж слишком утонченная форма выражения угрозы, учитывая тех отбитых типов, с которыми я обычно имел дело.

Ублюдок явно пытается мне о чем-то напомнить. Но о чем? Я многим дорогу перешел, кого только за прошедшие годы не прижал. Самых разных уродов давил без жалости. А сейчас ни черта подходящего не приходит на ум.

Я нажимаю на “стоп”. Смотрю на контраст черного и белого. Отметаю суть фразы. Сам шрифт цепляет внимание. Качество бумаги можно и по видео оценить. Вообще, сквозит в этих мелочах некая изысканность. Слушаю природное чутье и сбиваюсь. Не стыкуется картина, не складывается.

Женский почерк. Но я всегда с мужиками разборки вел.

Хотя есть еще вариант. Аристократы. Чего только стоит мой папаша и его семейка. Сборище крыс и гадюк. Но сунулись бы они ко мне? Там же одни трусливые гниды, такие предпочитают держаться подальше. Максимум подгадят исподтишка.

Я бы скорее на Черного поставил. Но блять, от “черного” там чисто цвет бумаги. Он тот еще подонок, однако Тимур прав – его методы не настолько грязные. Он напрямую Лике помогал скрываться, подчищал следы. Это я уже понял, придет время и я ему отплачу.

– Что случилось? – спрашивает девчонка.

Я отвожу взгляд от экрана. Не заметил, как Лика закончила разговор со своей тетей. Теперь смотрит на меня.

– Ничего, – улыбаюсь и отправляю телефон обратно в карман. – Рядовые рабочие вопросы.

Я никогда не стану впутывать ее в эти дела. Сам разгребу. Никакое дерьмо не затронет мою девочку.

– Может заедем куда-нибудь? – предлагаю. – Перекусим? Ты голодная. Еще ничего не ела сегодня.

– Давай лучше вернемся обратно в дом, – говорит Лика. – Я бы хотела прилечь, немного отдохнуть.

– Как ты себя чувствуешь?

Спрашиваю и вглядываюсь в ее лицо. Ловлю каждую реакцию. Бледности не вижу, напряжения не ощущаю. Выглядит она расслабленно. Задумчивая такая. Глаза иначе сияют. Замечаю перемену, а объяснить не могу. Чувствую, нутром чую. Моя девочка как будто успокаивается.

– Все хорошо, – она пожимает плечами. – Я просто устала.

Осмотр занял время. А еще до меня доходит, что Лика волновалась, ждала результаты скрининга. Там же многое изучают. Важный момент. Выявляется развитие ребенка.

Дорога пролетает быстро. Хотя рядом с моей девочкой всегда так. Когда оказываюсь вместе с ней, на часы смотреть не тянет и всякий раз мало.

– Если что-то потребуется, сразу звони, – говорю я, когда мы переступаем порог нашего дома.

– Хорошо, – кивает.

А я опять на ее живот смотрю. Животик. Так и просится под мои ладони. Обвести, ощутить тепло. Не могу удержаться.

– Лика, – ее имя срывается на выдохе.

Приобнимаю девчонку. Слегка. Ох и затискал бы. Но переходить черту нельзя. Достаточно уже накосячил.

– Ай, Глеб! – смеется Лика, когда я трусь щекой о ее шею, жадно вдыхаю воздух. – Щекотно!

Трудно от нее оторваться. Но приходится. Мы расходимся. Она отправляется в свою комнату, а я направляюсь в сторону кабинета. Пора бы уже разбирать накопившиеся вопросы.

Тяжело переключиться на работу. Мысли о другом. Перед глазами так и стоит тот экран. Малышонок пробует закрыться от датчика. Ускользает.

Я усмехаюсь. Башкой мотаю. К делу нужно вернуться. К делу. А вот потом снова загляну в комнату Лики, проверю, как она там, чем занимается.

Хорошая мотивация. Чем быстрее закончу, тем скорее отправляюсь к моей девчонке. Это реально помогает настроиться.

Я разгребаю ключевые вопросы, подписываю документы, которые отправляет помощник, отдаю новые распоряжения. Просматриваю несколько срочных проектов.

Больше всего внимания требует “Гранд”. Я намерен возродить сеть, и хоть Лесневский уже согласен на сделку, нужно уладить несколько вторичных моментов. Как и всегда – куча бумажной волокиты.

А потом остается самое главное.

Список врагов. Я решаю проверить каждого потенциально опасного типа. Посмотрим потом кто из них чем занят, так и выясним круг подозреваемых. Конечно, за один присест всех я не вспомню. На список уйдет не меньше недели, но изучать можно и блоками.

Я отправляю все, что набросал Максу. Пацан сразу же перезванивает.

– Сколько времени на разбор? – спрашивает он.

– Время давно вышло.

– Нужно подключить еще людей.

– Без лишнего шума.

– Да, осторожно.

Хорошо, когда тебя сразу понимают. Никаких дополнительных пояснений не требуется.

Парню предстоит серьезная задача. Вот и хорошо. Теперь ему точно станет не до выхода на ринг. Свободного времени ноль. А ведь я отправил ему только первый блок, прошелся по самому началу своей карьеры.

– Я все сделаю, – говорит Макс.

– Отлично.

Я откладываю телефон в сторону и опять смотрю на список. Обширный перечень. Я включил сюда даже Ровного. У него точно до сих пор на меня заточен зуб. Он уверен, я обеспечил ему тюремный срок. Знаю, мой старый приятель не сумел бы действовать настолько тонко, но вполне способен оказаться частью большой игры. В том, что игра развернется, я уверен. И главное – предугадать дальнейшее развитие событий.

Я закрываю лэптоп. Теперь можно взять паузу.

Поднимаюсь и направляюсь в комнату Лики, но там оказывается пусто. Девчонки нигде нет. Ни в спальне, ни в душе. Гардеробная тоже пуста. Отправляюсь в гостиную, только и там никого не нахожу.

Где Лика?

Выхожу, иду по коридору. Осматриваюсь. Нигде мою девочку не замечаю. Бредовая ситуация. Дом не настолько большой, чтобы ее потерять.

– Где хозяйка? – спрашиваю у слуги, который мне попадается.

– Не знаю, Глеб Александрович.

Хмурюсь. Кулаки сами по себе сжимаются, челюсти сходятся. Не нравится мне такой расклад.

Вдруг застываю. Прислушиваюсь. Поворачиваюсь и понимаю, звук доносится из кухни.

Для обеда поздно. Ужин еще рано готовить.

Я толкаю дверь и захожу внутрь.

Лика возле плиты. Помешивает что-то в кастрюле, оборачивается и видит меня. Улыбается и снова возвращается к своему занятию.

– Что ты делаешь? – спрашиваю и подхожу ближе.

– Готовлю, – пожимает плечами, продолжая помешивать содержимое кастрюли, потом закрывает крышкой.

Запах охренительный. Во рту копится слюна, а желудок урчит. Понимаю, что чертовски проголодался.

Подступаю вплотную, прижимаюсь к Лике сзади. Ладони опускаются на талию, скользят к бедрам. Утыкаюсь лицом в ее макушку.

Ароматная. Вся такая вкусная.

– Глеб, – строго выдает моя девочка, ловко отстраняется, сбрасывает мои руки и отходит в сторону.

– Что не так?

– Ты мешаешь.

Теперь она переключается на сковородку. Поднимает крышку, переворачивает котлеты, умело орудуя лопаткой.

Ничего себе. Впервые вижу ее за плитой.

– Разве ты готовишь? – спрашиваю.

Она оборачивается и смотрит на меня через плечо, выразительно выгибает бровь.

– Ну я не помню такого, – усмехаюсь.

Лика отворачивается и снова занимается котлетами. Потом приподнимает крышку кастрюли. Я понимаю, там грибной суп. Запах одурительный. Но гораздо сильнее меня волнует девчонка, оторвать от нее взгляд нельзя.

– Слушай, а зачем ты этим сейчас занимаешься? – выдаю и ловлю себя на том, что чертовски нравится за ней наблюдать.

Вроде ничего особенного. Тупо готовка. Но дьявол, зрелище оказывается залипательным.

– Захотелось, – ровно отвечает она.

– Есть слуги. Закажи – приготовят для тебя любое блюдо. Слушай, тебе же отдыхать надо. Зачем напряг?

– Я уже отдохнула, – дальше колдует над плитой. – И вообще, мне самой нравится готовить. Раньше я редко этим занималась. Работа мешала. Но теперь график свободный, в офис ехать не нужно, заказы могу выполнять удаленно.

– Подожди, – хмурюсь. – Ты и сейчас работаешь?

– Конечно, веду один проект онлайн.

Я подавляю первый порыв. Так и тянет ей работу запретить. Лишний напряг. На черта? Пусть расслабляется.

Ладно. Лучше отложить эту тему. Еще обсудим.

Я присаживаюсь на стул и дальше за девчонкой наблюдаю. Кайф. Каждый жест взглядом веду. А она будто чувствует, поглядывает на меня. Молчит, но делает это так выразительно, что никаких слов не надо.

Бьюсь об заклад, я знаю, о чем она сейчас думает.

И чего это я здесь развалился? Глазами буравлю. Наблюдаю долго, пристально. Никуда уходить не собираюсь. Смущаю ее.

Моя девочка краснеет. Совсем слегка. Щеки розовеют. Но я это сразу подмечаю. Начинаю лучше выхватывать суть.

Она выключает плиту.

– Суп хочешь? – спрашивает Лика.

– Хочу, – прищуриваюсь. – Все хочу.

– И котлеты?

– Давай.

Я сам не замечаю, как за считанные секунды тарелку опустошаю. Понимаю, только когда вижу, что Лика смотрит на меня и широко улыбается.

– Так вкусно?

– Добавка нужна, – говорю. – Тогда точно скажу.

Она смеется. Наполняет тарелку и ставит передо мной на стол. А у меня реально пробуждается дикий голод.

– Черт, да я ничего вкуснее не пробовал, – признаюсь как есть. – Ты где этим трюкам научилась?

– Настроение хорошее, – ведет плечом. – Вот и получилось вкусно.

– И что? – ловлю ее взгляд. – Никаких секретных добавок?

– Нет, – улыбается.

Дьявол. Со мной сейчас творится полный пиздец. Не знаю, почему меня так сильно кроет, но понимаю, сейчас по кайфу наблюдать даже за тем, как моя девочка ест. Теперь трудно сказать, что вкуснее. Суп или сама картина, что открывается мне.

А ведь мы почти не общались. Ну раньше. Хотя там мало времени прошло. Только сошлись. После черт дернул девчонку упустить.

Но вот таких моментов не было. Мы редко сходились за одним столом. Еще и настолько… хм, по-семейному?

Странное чувство. Необычное. Но да, сейчас мы сидим на кухне и болтаем о всяких мелочах, будто настоящая семья.

Близкие люди.

Я вглядываюсь в глаза Лики, пытаюсь понять, что она сейчас ощущает. Есть ли похожий контакт?

Моя девочка чуть вздрагивает.

– Глеб? – и опять улыбка на ее губах.

– Засмотрелся.

Она смеется.

– Ты ешь давай, – говорит и пододвигает ко мне тарелку с котлетами. – А то все остынет, будет невкусно.

– Нет, – отрезаю. – С тобой всегда вкусно, Лика.

Аппетит разыгрывается бешеный. Я даже не считаю, сколько этих котлет успеваю съесть.

– Когда ты успела их приготовить? – поражаюсь. – Обалденно вышло. Я забыл, когда ел домашние котлеты.

– Ну это было быстрее, чем сварить суп, – в ее глазах загораются искры. – Тут же готовый полуфабрикат. Я нашла котлеты из индейки в холодильнике. Состав оказался хороший, вот я и пожарила.

– Самые вкусные котлеты, которые я ел, – выдаю. – И суп тоже вкусный. Но вообще, есть кое-что повкуснее.

Я подхватываю Лику, перетягиваю со стула к себе на колени. Мягко усаживаю, приобнимаю, веду носом по шее.

– Ох, – сдавленно выдыхает моя девочка, вздрагивает.

– Что такое?

Ослабляю захват, хотя вроде бы и не зажимал.

– Тебе больно? – напрягаюсь.

– Нет, это другое, – закусывает губу и смотрит на меня. – А ты разве ничего не почувствовал сейчас?

– Ты о чем?

Она накрывает ладонью мою ладонь, плотнее прижимает к своему округлившемуся животу.

– Вот, – шепотом роняет. – Опять. Ты совсем не ощущаешь?

– Нет, не понимаю, – хмурюсь. – Так, давай врача вызовем, раз тебе плохо. Нечего время терять.

– Стой, Глеб, – смеется. – Не нужно никакого врача. Это уже не первый раз. Просто сейчас сильнее. Я думала, ты тоже почувствуешь.

– Что? – ни черта не соображаю.

– Ребенок, – Лика широко улыбается, глядя на меня. – Наша малышка толкается.

Я веду ладонями по ее животу. Осторожно. Нежно. Ловлю отклик. Но ничего нет, совсем ничего.

– А сейчас? – спрашиваю тихо, будто спугнуть боюсь.

– Все, не толкается.

– Затаилась.

– Глеб, – прищуривается. – Ты что, расстроился?

– Нет.

– Нужно время, – говорит Лика. – Ты тоже все почувствуешь. Просто через пару недель.

– Так долго?

– Малыш подрастет.

– Я постараюсь ей понравится, – замечаю. – Может тогда она и раньше на связь выйдет.

– Нужно чуть больше времени, вот и все, – ее глаза сияют, а улыбка становится светлее и шире. – Глеб, я уверена, ты ей уже нравишься.