Глава 31

– Где она?

Дуло моего пистолета упирается в затылок Воронцова. Его охранники уже отдыхают. Никто нам не помешает.

– Я ожидал вас позже, Глеб Александрович, – спокойно говорит мужчина и ничем не выдает своего волнения. – Часа через два. Кстати, как удалось настолько бесшумно проникнуть в мои апартаменты?

Он закрывает книгу, которую читал до того, как я отвлек его. Откладывает на тумбу. “Государь” Никколо Макиавелли. Рядом лежит еще несколько. Замечаю “Из третьего мира в первый” Ли Куан Ю. История развития Сингапура. До чего же изысканный вкус у этого уебка.

Воронцов поднимает взгляд и смотрит в зеркало. Изучает мое отражение. Наши взгляды скрещиваются.

– В прошлый раз вы проявили особую изобретательность при ограблении моей квартиры, – вкрадчиво замечает он. – Я до сих пор гадаю, то была ваша идея или предложение Тимура Асадова? Я бы сделал ставку на вас. Но кто может знать наверняка? Не молчите, Глеб Александрович. Я и правда в высшей степени заинтригован.

Невероятно, блять. Он выражается витиевато. Прямо как мой папаша.

А бесит еще сильнее.

– Сегодня мне не до болтовни, – отрезаю. – И не до маскарада.

Металлический щелчок должен отрезвить этого ублюдка. Но он сука и бровью не ведет. Или не верит, будто реально грохну?

Ну да. Руки связаны, пока я не знаю, где находится Лика. Нужно расколоть этого типа.

– Если ты прямо сейчас дашь мне то, за чем я пришел, то есть шанс, что я забуду обо всем, – говорю.

И сам себе не верю.

Пытать этого уебка? Слишком долго. И хуже всего – могу просто сорваться. Черт знает, как я до сих пор умудряюсь держать себя на цепи. Только чудом можно объяснить, что рожа Воронцова еще не превратилась в кровавое месиво.

– Глеб, ты оскорбляешь мой интеллект. Мы оба отлично понимаем, ты не из тех, кто готов простить прямую угрозу для жизни твоей любимой женщины.

Ебануться. Он совсем охуевший.

– Но к счастью, я и правда не имею ни малейшего отношения к этому наглому похищению. Наоборот. Я старался препятствовать ему как мог. Через господина Черного. И не только. Однако здесь замешаны серьезные специалисты. Таким службам никто бы не смог помешать.

Я достаю нож. Вонзаю ему в бедро.

– Это… мощно, – роняет Воронцов и бросает взгляд на рукоять, практически сразу отворачивается. – Не выношу вид крови.

Бледнеет. И улыбается. Пиздец. Этот ебаный псих улыбается. Сейчас он кажется мне еще более отбитым, чем Рустам Ахметов. А это охуеть какой высокий уровень. Черт, да он просто больной.

Стараюсь не развивать. Стараюсь не думать о том, что могло произойти с Ликой.

Мой разум в холоде. Во льду. Только бы не сорваться.

– Вообще, я рассчитывал на выстрел, – продолжает он и дергает плечом. – Вот сюда. В районе подмышки. Говорят, это единственное место в верхней части нашего туловища, где пуля не заденет жизненно важные органы. Ты как врач должен знать больше. А как ученик Мясника и вовсе обладаешь ценнейшим опытом.

Откуда он, блять, знает? Про Мясника. Откуда?!

Вахид Басаев. Так было выгравировано на его долбанных часах. Значит, один из Басаевых выжил?

Нет, нереально. Мясник всех изрешетил на моих глазах. Проверил. Такой спец не стал бы оставлять следы. Но он дал слабину – сохранил мою жизнь.

Все ошибаются. Рано или поздно. Может, и Мясник ошибся? Ну да, он точно ошибся во мне. Ведь я его в итоге и грохнул.

Мой взгляд встречается со взглядом Воронцова, и нутро точно железом царапает. Он в курсе. Пиздец. Не представляю как, но этот больной урод выяснил, что я уничтожил Мясника. А там свидетелей точно не было.

– Да, – легкий кивок окончательно подтверждает мою догадку. – Я знаю. И по поводу моей реакции на твой нож. Я заранее подготовился. Принял особый препарат. Обезболивающий.

– А ты успел в башку титановую пластину поставить? – кривлюсь. – Давай проверим, насколько крепкий у тебя череп?

– Глеб, скажи. Неужели ты действительно думаешь, что это я похитил Анжелику?

Челюсти смыкаются до скрежета. Перед глазами темнеет.

Бесит, как этот уебок произносит имя моей женщины. Бесит, что он вообще дышит. Бесит один лишь гребаный факт его существования в мире.

Блять. Сучара. Впервые меня накрывает такое сильное желание кого-то пристрелить.

– Что говорит твой охотничий инстинкт?

Уебок никак не унимается. Не затыкается.

Ебать. Ничего я не думаю. Ничего мой инстинкт не говорит. Ну кроме того, что я хочу, чтобы падаль, которая посмела забрать мою Лику, прямо сейчас истекла кровью.

И тут в голове щелкает.

Как будто и правда включается чутье.

Я смотрю в темные глаза Воронцова. И холодею, когда понимаю: это не он. Я блять просто сливаю время, пока моя девочка неизвестно где.

Стоп. Может, он просто дурит мне голову? Хитрый уебок. Изворотливый. Что за игру этот гад ведет?

От эмоций штормит. Рвет на части. Тяжело сосредоточиться и разобраться в таком мутном раскладе. Особенно когда мысль о том, что Лика в опасности напрочь парализует сознание. Но я должен себя обуздать.

– Ты столько под меня копал, – чеканю. – А тут вдруг не при делах. И Черного нанял просто чтобы помочь. И пулю принять готов. Слишком гладко выходит.

– Понимаю твои сомнения, – говорит Воронцов. – Здесь и сейчас я готов выложить все карты на стол.

Обхожу его. Усаживаюсь напротив. Продолжаю изучать и держать под прицелом. Очень стараюсь представить ситуацию так, будто это один из рядовых заказов. Будто я опять вольный наемник и должен найти цель.

– Я хотел, чтобы все вокруг считали, мы враги, – заявляет Воронцов. – Никто не должен понять, что я готов тебя поддержать. Поэтому ранение ножом сегодня очень кстати. В идеале завершить все выстрелом.

Его губы дергаются. Складываются в слабом подобии улыбки.

– Но если ты против, об этом эффектном штрихе позаботиться кто-нибудь другой, – заключает он. – Я долгие годы наблюдал за тобой, Глеб. Я считаю тебя перспективным игроком, иначе бы не делал такую шальную ставку.

Чем больше Воронцов говорит, тем меньше мне нравится этот разговор. Я не верю не единому его слову. Гребаный умник. Чувствую, он дьявольски хитер. Способен наебать кого угодно.

– Надеюсь, ты не считаешь, что я затаил на тебя обиду за тот пустяк?

– Поясни.

– Украденные часы. Такая мелочь. Я даже обрадовался, что все настолько удачно совпало, и ты сохранишь их для меня.

Ну да. Какая обида. Просто устроил взрыв посреди города. Грохнул кучу народа. Да, большая часть из них преступники.

Варлам и его псы не вызывали у меня никаких эмоций. Плевать на них. Но тогда и обычных людей круто приложило.

– Теперь у тебя есть возможность их вернуть, – продолжает Воронцов. – Не спеши. Разумеется, сначала нужно закрыть остальные вопросы. Полагаю, у тебя возникли определенные сомнения. Варлам плохо закончил. Я помню. Однако твой случай сильно отличается. Варлам напрасно пытался давить, решил, будто способен шантажировать меня этими часами. Все дело в той гравировке. Уверен, ты догадался. Ты же знаком с Басаевыми.

– Ты один из них, – говорю глухо. – Вахид Басаев. Это твое настоящее имя. Предпочитаешь скрывать происхождение. Нашел себе более подходящую замену. Вадим Воронцов. Не хотел, чтобы тебя связывали с твоей семьей? Бандиты. Головорезы. Это могло помешать политической карьере, вот ты подчистил биографию от грязных фактов. А часы держал как память. Как связующую нить с прошлым.

Он прямо сияет. Явно одобряет каждую мою фразу. Такое чувство, будто искренне радуется тому, как я на ходу раскручиваю ребус.

– У нас много общего, Глеб. Мы люди интеллекта. И у нас не лучшие отношения с нашими семьями.

Нихуя подобного. Между нами пропасть. Гребаная бездна. Но спорить об этом нет никакого желания. Надо добраться до ответа, который мне нужен.

– Мой отец хотел избавиться от меня, – говорит Воронцов. – Еще до моего рождения он дал матери денег на аборт, но она решила уехать из родного города. А дальше жизнь сложилась причудливо. Часы – единственное, что досталось мне от отца. Часы. Имя. Фамилия. Мать была сентиментальной. Однако я не вполне разделял ее взгляды. В этой жизни каждый получает по заслугам. Разве нет? Одни копают, другие держат пистолет. А есть те, кто держится в тени, всегда остается за кадром.

Я помню, сколько ему лет. Он старше меня, но не намного. Бредовая идея, однако на анализ желания нет.

– Ты заказал Басаевых? – спрашиваю прямо. – Ты нанял Мясника, чтобы грохнуть свою собственную родню?

– Это был бы чудовищный поступок с моей стороны, – когда он произносит данные слова, на его лице не отражается никаких эмоций, просто каменная маска. – Отцеубийство. Хуже и вообразить нельзя. Мне нравится думать, что тогда свершилось возмездие. Все-таки Басаевы сотворили немало зла. И мой покойный отец причинил много вреда моей матери. Слабая женщина. Разве могла она ему противостоять?

– Мясник бы не стал рассказывать обо мне.

– Я люблю наблюдать сам.

Эти слова могли значить многое.

Воронцов поехал за тем, кого нанял. Следил за происходящим со стороны. Правда я хреново представлял, как восемнадцатилетний пацан способен нанять профессионального убийцу.

– Я оценил твою услугу, – вдруг заявляет он.

– Я никаких услуг тебе не делал.

– Не мне, – замечает вкрадчиво. – Обществу. Ты избавил мир от опасного преступника, Глеб.

– Ты слишком много обо мне знаешь.

– Ты тоже, – и опять эта больная улыбка. – Вот поэтому нам ни в коем случае нельзя враждовать. Гораздо лучше заключить выгодный союз.

– Вряд ли, – криво усмехаюсь.

– Ты даже не представляешь, какую услугу я оказал.

– Обществу?

– Тебе.

Он указывает на стол. Точнее на папку с документами, которая там лежит. Предлагает ознакомиться.

– Что это за дерьмо? – бросаю, бегло изучив бумаги. – Полный бред. Моя мать никакая не аристократка. Она из обычной семьи.

– Уверен?

– Да.

– Я так и знал, что ты не поведешься. Но это рассчитано на других. Тут копии. Они уже получили оригиналы. Полагаю, успели изучить и теперь решают, как именно исправить ситуацию.

– Что ты затеял?

– Я мечтаю попасть на бал.

Первая мысль – какого хрена этот психопат заряжает? Вторая – ебаный бал. Тот самый “великий” бал, о котором мне рассказал Глист.

– Вижу, ты и эту тему успел изучить, – кивает Воронцов. – К сожалению, в этот весьма узкий круг доступ осуществляется исключительно по праву рождения. Боюсь, моя родословная царственных особ не впечатлит. А твоя история безупречна. Особенно теперь. Когда я взял на себя смелость исправить несколько ключевых моментов.

– Нарисуй такое же для себя, – хмыкаю. – В чем проблема?

– Признаюсь, на таком уровне довольно трудно осуществить грамотный подлог документов. Я изучил разные возможности. В твоем случае риск сводился до минимума. Князь Волков уже входил в число избранных. Ты получил бы это право вместе с титулом. Происхождение твоей матери требовало доработки. Однако один фрагмент изменить гораздо легче, нежели выстраивать целую цепь заново.

– Ну хватит уже, – обрываю. – Где Лика?

– Здесь мы подходим к ответу на твой вопрос.

Сука. Чего же он тянет?!

– Анжелика в безопасности, – ровно сообщает Воронцов. – После изучения тех бумаг, которые я направил похитителям, они размышляют только о том, как бы поскорее решить конфликт.

– Кто это все устроил?

– Глеб, боюсь, в этой ситуации поиск и наказание виновных выглядит довольно затруднительно.

– Кто?

– Твоя мачеха болезненно восприняла перемену в завещании.

– Она бы не потянула организовать такое похищение, – отрезаю.

– Верно, но княгиня Волкова обратилась в очень серьезные инстанции, и там ей удалось надавить на определенные рычаги. Она попыталась использовать ложные факты относительно происхождения твоей матери.

– Ложные факты?

– Повторила трюк, как и в прошлом, когда твой отец собирался развестись с ней и взять в жены твою мать, ведь он нашел доказательства ее благородного происхождения. Теоретически брак бы состоялся в любом случае. Даже будь твоя мать из обычной семьи. Но тогда положение твоего отца серьезно бы пошатнулось. Он бы утратил право посещать Бал. В те годы правила были строже, чем в наше время. И твоя мачеха удачно осуществила подлог важных документов, чтобы разрушить планы супруга и сохранить свое место.

– Моя мать нормальная, – цежу сквозь зубы. – Никакая она не аристократка. И в этом нет ничего плохого.

– Согласен, – кивает Воронцов. – Я немного увлекся. Но это легенда, которая весьма удачно сработала.

– Ты хочешь сказать, есть тайные спецслужбы? – кривлюсь. – Они работают на крутых аристократов. Следят за чистотой крови. Моя мачеха напела им всякого дерьма. Но причем тут Лика? И блять, ты сам заметил, что гребаные правила поменялись. Теперь не так строго.

– Правила действительно изменились, но только пару лет назад. Твой отец не мог женится на обычной девушке без потери своих привилегий. Ты можешь. Вот только существует важный нюанс. Твое собственное происхождение должно быть безупречно.

– И ты над этим поработал. Подделал нужные бумаги.

– Верно.

– И что пошло не так?

– Твоя мачеха нашла аргументы, которые заставили усомниться в подлинности бумаг.

– Эти бумаги и есть липа.

– Не совсем, – качает головой Воронцов. – Они выдержат любую проверку. Я же понимал, на каком уровне идет игра. Но тут дело в другом.

– В чем?

– Там, – выразительно поднимает глаза вверх. – Очень хотят, чтобы ты отказался от своего титула. Круг избранных сейчас подобрался очень неоднородный. Часть готовы тебя принять. Часть – нет.

– Да плевать мне на титул.

– Глеб, ты понимаешь о какой вершине сейчас идет речь? – даже голос понижает. – Ты хоть на секунду представляешь, какие безграничные возможности это тебе открывает?

– А ты ради меня стараешься, – усмехаюсь. – Прижал моего отца, заставил его поменять завещание. Подделал документы моей матери. И выходит как раз по твоей вине мою женщину похитили неизвестные уебки.

– Попробуй посмотреть на это под другим углом.

– Дай мне одну причину, почему я должен сохранить тебе жизнь. Почему я не могу прямо сейчас тебя грохнуть.

– Ты готов сдаться? – резко спрашивает Воронцов. – Уступить им?

– Чего?

– Ты для них непредсказуемая фигура, – продолжает он. – Твой отец почти никак не влиял на глобальный расклад. Твоя братья тоже мало что из себя представляют. Удобные варианты. Безопасные. Когда твоя мачеха внесла смуту по вопросу документов, многие ухватились за это как за удачу. Они решили похитить твою женщину и заставить тебя отказаться от титула.

– Круто же ты все перевернул, – хмыкаю. – Просто забыл сказать, что сам закрутил эту блядскую тему. Мне эти балы на черта не нужны, как и все остальные аристократические расклады.

– Пусть так. И что с того? Ты им это простишь?

Нет. Нихуя. Но блядь… вот же хитрющий сукин сын.

– Оцени размах, Глеб. Представь на какие вещи эти люди способны, если так легко сумели провести твоего лучшего друга, профессионала вроде Зимина и даже Черного.

Нашел кого выделить.

Черный. Специалист, блять, нашелся.

– И ты предлагаешь мне навести там порядок? – протягиваю с насмешкой.

– Ты получаешь полную свободу действий.

Примерно так раньше заманивали Тимура. В его Совет кланов, к Ахметову и Дудаеву. Спорная херня. Очень спорная. А я всегда высоко ценил свою личную свободу.

Но с другой стороны – чертов Воронцов уже меня втянул в это дерьмо. Даже если сейчас разрулю, откажусь от титула. Где будущие гарантии?

Я отлично знал своего папашу. Если другие царственные ублюдки от него и отличались, то исключительно в худшую сторону. Бандитам доверия и то гораздо больше.

– А тебе с этого что? – спрашиваю.

– Ничего.

– Так не бывает.

– Наша страна выйдет на совершенно другой уровень. Разве я осмелился бы мечтать о большем?

– В нашей стране монархи давно не правят. Все эти “балы” явно мимо нас пройдут.

– Все может измениться. Разве одно мешает другому?

– Назначим царя? – в глаза его смотрю. – Императора? Ну сразу после выборов президента. Пусть вдвоем рулят.

– Перемены бывают самые разные, – заключает Воронцов. – Я бы хотел жить там, где президентом будет Тимур Асадов. Но и от дополнительных идей не стоит отказываться.

– Ты вроде собственного кандидата двигаешь.

– Вроде, – усмехается. – Когда мои истинные планы станет настолько легко прочитать, и правда наступит момент меня, как ты изволил выразиться прежде, “грохнуть”.

Я понимаю куда клонит Воронцов. И это напрягает. Хуже только то, что сейчас грохнуть этого типа реально нельзя. Рано. Ничего, я умею ждать.

Главное – вернуть Лику.