Глава 32

Я открываю глаза. Рефлекторно моргаю. Такое чувство, словно мой сон продолжается дальше.

Во рту сухо. Затылок мучительно ноет. Я же просто прилегла отдохнуть. И сразу точно в черноту провалилась. Сама не заметила, как уснула.

Где я? Разве это моя комната?

Такой странный потолок. Расписной. Замысловатые узоры. Гипсовая лепнина. Это же совсем не похоже на мою спальню. Смахивает на музей. На одну из комнат королевского дворца. Помню, как в детстве мы с мамой ездили на экскурсию. Тогда я и увидела что-то подобное.

Мысли путаются, будто сознание до сих пор в полусне. Уже понимаю, что возвращаюсь в реальность из сладкой дремоты, но контуры вокруг еще размазаны.

Зажмуриваюсь. Мотаю головой, пробую поскорее сбросить сонный морок. Но когда опять смотрю вверх, картина никак не меняется. Мои ладони скользят по смятым простыням, лихорадочно комкают ткань. Отмечаю, что это совсем не та постель, на которой я засыпала. Не мои простыни. Чужое покрывало. Тут меня буквально подбрасывает.

Резко поднимаюсь на кровати. Оглядываюсь по сторонам. Паника накатывает тягучими волнами. Стараюсь сохранять спокойствие, но получается с трудом. Страшно принимать такой поворот.

Что происходит? Как я здесь оказалась?

Внутри вспыхивает слабая догадка. А вдруг это Глеб постарался? Ну решил сделать сюрприз. Или разыграть меня. Нет, он бы не стал так поступать, не заставил бы меня нервничать.

Это все слишком пугающе. Совершенно незнакомая обстановка. Никого рядом нет. Если бы Глеб устроил сюрприз, то ждал бы, пока я проснусь. Он был бы со мной прямо сейчас.

– Где ты? – роняю глухо.

Сердце стучит так гулко, что ребрам становится больно. Во рту копится слюна, тошнота подкатывает к горлу. Желудок сводит спазм.

Я шумно сглатываю. Стараюсь дышать ровно. Моя ладонь опускается на живот, мне инстинктивно хочется защитить ребенка. Это первый порыв. Безопасность для моей малышки важнее всего на свете.

Нужно успокоиться. Тревога же сразу передается. Нельзя нервничать. И пусть в такой ситуации практически нереально себя контролировать, надо постараться. Вот только сейчас тяжело побороть страх.

Я изучаю комнату, в которую попала. Обращаю внимание на детали. Это немного помогает. После поднимаюсь и обхожу помещение. Наконец, получается сосредоточить внимание на предметах вокруг.

Здесь и правда точно в музее. Да и на апартаменты в каком-нибудь роскошном дворце тоже похоже. Натуральное дерево. Хрусталь. Позолота. Материалы все качественные, дорогие. Однако предметы мебели не относятся к антиквариату. Просто стилизованы, чтобы создавать именно такое впечатление. Мне ближе другой дизайн. Лаконичный, современный. Скандинавский стиль. А тут такое ощущение, словно попадаешь в прошлый век. Повсюду царственная роскошь. Помпезность. Размах. Впрочем, некоторые наши олигархи именно подобное и ценят. Такое место вполне бы понравилось какому-нибудь богачу. Дело вкуса.

Я застываю. Оглядываюсь. Замечаю странность. Тут нет окон. Вообще, ни единого. Лишь две массивные двери. Еще раз обхожу комнату. Часов тоже нигде не вижу. Трудно понять, какое время суток теперь.

– Как долго я могла спать? – шепчу глухо. – Час? Два? Или дольше?

Звук собственного голоса помогает успокоиться и еще лучше сосредоточиться. Толкаю первую дверь. За ней оказывается ванная комната.

Натуральный мрамор. Люстра точно в бальном зале. Зеркальные стены. И громадная ванна, инкрустированная золотом. Унитаз и раковина в том же оформлении.

Вторая дверь оказывается заперта. Безуспешно пытаюсь повернуть ручку. Она вообще не поддается, не сдвигается даже на миллиметр.

Отхожу и присаживаюсь на постель. Мой взгляд падает в сторону небольшого столика. Я опять поднимаюсь и подхожу ближе.

Несколько круассанов. Джем. Фрукты. Сырная и мясная нарезка. Графин с водой. Апельсиновый сок в стеклянной банке. Заварной чай.

Ловлю себя на том, что хочется есть. И пить. Сильно. Тянусь за графином, чтобы налить воду в стакан. Но в последний момент замираю. Отступаю, нервно обнимаю себя руками.

Мне же наверняка что-то подмешали. За обедом. Иначе почему так сильно клонило в сон? Я поднялась в свою комнату. Почти сразу уснула.

Господи. Надеюсь, это не повредило ребенку. Даже думать жутко. Я же понятия не имею, что там было. Снотворное?

Теперь совсем не хочется рисковать.

Начинаю ходить по комнате. Не могу снова сесть и просто чего-то ждать. Внутри снова нарастает тревога.

Меня похитили.

Мрачный вариант, но другие на ум не приходят.

Кто это сделал? Зачем? Конкуренты Глеба? Его пытаются шантажировать через меня? Как им удалось все провернуть?

Я холодею, когда понимаю, что эти люди обошли охрану в нашем доме. Ни Зимин, ни Асадов не помешали им осуществить задуманное.

Сколько же у них влияния?

Дрожь пробегают по телу. Сохранять спокойствие все труднее. И я понимаю, что отвлечься не удается. Меня снова тошнит, поэтому я направляюсь в ванну, открываю воду, умываюсь холодной водой. Возвращаю хрупкий контроль.

Я опасаюсь притрагиваться к еде, которую мне оставили похитители. Вряд ли меня попробуют отравить. Но кто знает, что туда могли подмешать?

В любом случае – проверять не готова.

И сколько я смогу продержаться без воды и еды?

Смотрю на свое отражение в зеркале. Невесело усмехаюсь.

Вода продолжает литься из крана. Этот звук меня немного успокаивает. А потом раздается резкий щелчок.

Кто-то пришел. Кто-то открыл замок.

Я различаю тяжелые шаги. Явно мужские. Прозвучит безумно, только волнение внутри затихает. В момент. Под сердцем разливается странное спокойствие.

Все дело в том, что эти шаги кажутся очень знакомыми.

Больше не медлю, иду вперед. Навстречу неизвестности. Нет смысла тянуть время, пора понять, права я или ошибаюсь.

Пульс стучит по вискам. Кровь приливает к щекам.

– Лика! – выдает Глеб и бросается ко мне.

Заключает в объятья. Сгребает. И тут же ослабляет хватку, накрывает ладонями мой живот, будто боится, что случайно навредил ребенку.

– Как ты? Я же не… – он осекается, смотрит то на меня, то на мой живот взгляд переводит. – Как малышонок?

– Все нормально, – киваю.

Он тут же улыбается. Взгляд у него шальной. Глаза безумные. Такой бледный. Встревоженный. Не помню, чтобы он хоть раз так прежде выглядел. Кажется, несколько ночей не спал.

Подается вперед, покрывает мое лицо поцелуями. Проходится губами по лбу, по щекам. Соскальзывает на шею. И возвращается обратно. Все меня жадно зацеловывает. И в то же время действует бережно. Осторожно касается.

Переплетает наши пальцы. Сжимает крепче.

– Глеб, что происходит? – бормочу. – Что это за место?

Он отстраняется, просто чтобы поймать мой взгляд.

– Долгая история, – кривится. – Ты видела кого-то? Сюда приходили? Разговаривали с тобой?

– Нет, я недавно проснулась, – качаю головой и хмурюсь. – А сколько сейчас времени?

– Утро, – говорит он.

– Кошмар, – выдыхаю сдавленно. – Что же такое мне подмешали? Я думала, что проспала часа два или три. Никак не дольше.

– Там хитрый препарат. Но для здоровья опасности нет. Хотя врача я уже вызвал. Проверка не помешает. По дороге пересечемся.

– Глеб, ты что, ничего не собираешься объяснять?

Да. Вид у него именно такой. По глазам читаю, меньше всего он хочет сообщать мне детали случившегося.

Поджимаю губы. Собираюсь сказать все, что я думаю по этому поводу. Молчание не пройдет. Не в этот раз. Если его враги так далеко зашли, провернули настолько наглое похищение, то что дальше?

Но Глеб разрывает напряженную тишину первым.

– Мой отец решил сделать меня наследником, – говорит он. – В обход того завещания, которое составил раньше.

– И что это значит?

Пока плохо понимаю, как это связано с похищением. Из рассказов Глеба я знала, князь Волков не самый приятный человек. Но тут использованы откровенно бандитские методы.

– Не всем его решение понравилось, – оскаливается. – Моя мачеха поверила, будто может вести собственную игру. Подключила серьезных спецов, чтобы устроить похищение.

– Глеб, – хмуро сдвигаю брови. – Почему мне кажется, будто ты очень многое сейчас не договариваешь?

– Ну потому что так и есть, – мрачно усмехается. – Наша жизнь изменится. Серьезно. Нам придется посещать всякие дебильные мероприятия для аристократов.

Он ловит мой взгляд. Без слов понимает.

– Лика, я все объясню. Просто не здесь. Хочу забрать тебя из этого проклятого места как можно скорее.

– А где мы?

– Загородный дом моей мачехи. Не волнуйся. Она свое получит. В рамках закона. И не только. Другая родня тоже лезть не рискнет. Даю слово.

Его голос пронизан металлическими нотами. Холодно. Жестко. Понимаю, что это похищение дорого обойдется тем, кто его устроил. Но я все равно не могу успокоиться.

Что Глеб скрывает?

– Ладно, – роняю тихо. – Я сама не хочу здесь задерживаться. Мне совсем не нравится это место.

Он подхватывает меня на руки. Обвиваю его шею руками. Чувствую защиту, будто оказываюсь за гранитной стеной.

Опасная ситуация. Острая. Но Глеб способен решить любой конфликт. Ему можно довериться. Когда он рядом, мне ничего не угрожает.

Только паника до конца не отпускает. По сути я отделалась легким испугом. Эмоции переполняют, трудно разобраться.

Слишком много вопросов.

Почему отец Глеба вдруг решил сделать его наследником? Резкий поворот. Они много лет провели без общения. И это только одна странность. Есть множество других.

Я чувствую, что получу ответы. Позже. А пока я успокаиваюсь, ощущая жар, исходящий от крепкого тела моего мужчины.

Он зарывается лицом в мои волосы. Делает шумный вдох.

– Лика, – шепчет. – Девочка моя. Ты прости, что я тебя не уберег. Блять, жизнь даю, что такое дерьмо больше не повторится. Никакая тварь не пролезет, не тронет. Ебать. Да я любого порву. Пусть только сука глянет. Пусть…

– Глеб, – бормочу и качаю головой.

– Черт, думаешь, наша малышка слышит? – мигом напрягается, опять на мой живот смотрит и хмурится. – Ну она забудет. И вообще. Откуда ей такие слова знать? Ладно, понял. Я перебрал.

– Ох, Глеб.

– Молчу.

Роняю голову на его плечо. Чувствую, как бьется сердце. Точно отражает мой собственный пульс. Прикрываю глаза. Улыбаюсь. Постепенно расслабляюсь. Знаю, с этим мужчиной я в безопасности.

И хоть впереди многое может произойти. Всего нельзя предугадать заранее. От Глеба ощущается настоящая защита. Крепче стали. Крепче скалы.

Я чувствую, он уверен, что сможет оградить меня и нашу малышку от любого зла. И я ему верю.