Глава 33

Лика. Заключаю ее в объятья. Выдыхаю. Прижимаю вплотную. Покрываю лицо поцелуями. А после принуждаю себя врезать по тормозам и отстраниться. Понимаю, что слишком резко и сильно прижал. Отпускаю мою девочку, аккуратно, осторожно прохожусь ладонями по ее животу.

Задаю ей пару вопросов. Просто вижу, как губы Лики растягиваются в мягкой улыбке. Отвечает. Нормально.

– Все хорошо, – тихо роняет она.

Знаю, я должен ей многое объяснить. Молчать нельзя. Особенно о таком. Но сейчас главное – выбраться из этого проклятого места. Как можно скорее.

Я хочу забрать Лику домой. Надо увезти ее подальше отсюда. Это последний раз, когда кто-то тронул мою женщину.

Короткий разговор. И сразу на выход. Мы и без того слишком долго здесь задержались.

Я подхватываю Лику на руки.

Нас ждет путь наверх. Сперва по коридору. После по массивной винтовой лестнице.

Лика встревожена. Сердце бьется нервно. Она оглядывается по сторонам и судорожно сглатывает.

– Тут жутко, – бормочет глухо.

Подземелье. Помещение, где держали мою девочку располагается на уровне подвала. Здесь недавно прошла реставрация. Мачеха обновила фамильный замок. Ее архитекторы и дизайнеры хорошо постарались, чтобы сохранить атмосферу и при этом оборудовать все с комфортом.

Никакого намека на сырость. Пол с подогревом. Тут по сути настоящий бункер. Толстенные стены. А выходы из подземелья ведут в четыре разные стороны света. Вместо старомодных факелов – современная имитация. Нужно время, чтобы понять подвох. На первый взгляд кажется, будто на дубовом деревке и правда отплясывают языки пламени, но нет, это только эффектная поделка. Все экологично и абсолютно безопасно.

– Мы скоро поднимемся наверх, – говорю я. – Особняку несколько столетий. В таких старых зданиях всегда муторно. Еще недавно здесь были развалины, но мачеха решила восстановить свое родовое имущество.

– И что это за подземелье? – напрягается. – Что здесь находилось?

– Укрытие, – прижимаю ее крепче, ловлю взволнованный взгляд. – Убежище на случай, когда надо скрыться ото всех. Сюда ведет тайный ход. Вот. Уже совсем близко. Скоро сама увидишь.

Пара шагов – и выход. Механизм примитивный. Достаточно нажать на чуть выступающий кирпич – открывается проход в стене.

Вижу, как глаза Лики расширяются от этой картины. Понимаю, о чем она думает. Чувствую ее страх.

– Готовые декорации, чтобы кино снимать, – усмехаюсь, стараюсь отвлечь мою девочку.

– Да уж, – сдавленно выдыхает она. – Кино.

– Все закончилось, – говорю. – Мы выходим.

Лика только кивает в ответ. Ее пальцы сильнее вжимаются в мои плечи. Ловлю каждый ее вздох. Каждый жест. Каждую эмоцию считываю. То в глаза смотрю. Яркие. Бездонные. То на губы. Чуть подрагивают, приоткрываются.

Моя девочка напугана. И это бесит. Тянет мир вокруг к чертям разнести. Жгучая злоба берет. Не только на врагов. На себя. Сам же это допустил. Подставил под удар. Проебал. Сам создал такой расклад.

Понятно, что концепция безопасности уже пересмотрена. И в моем доме, и вообще. По всем блять фронтам.

Но меня до сих пор штормит. Дико. Без Лики реальность дает трещину. В момент. Однажды я ее упустил. На несколько месяцев. Теперь еще хуже. Настоящая угроза нависла. Но третьего раза не будет. Что угодно на это положу. Нового провала не допущу.

Чем выше мы поднимаемся, тем спокойнее становится дыхание моей женщины. Она успокаивается. Расслабляется в моих руках.

Лестница заканчивается. Нахожу выступающий из стены кирпич. Жму на этот рычаг – и перед нами распахивается проход.

Комната, в которой мы оказываемся, уже пуста. Мои люди всех виновных упаковали и вывезли прочь.

Есть еще мачеха. Но она ждет продолжения нашего разговора в других апартаментах. Сейчас мне точно не до этой стервы.

– Что ты с ними сделал? – сглатывает Лика, смотрит на меня очень внимательно. – С теми, кто меня похитил.

– Ничего особенного.

– Глеб.

– Ничего такого, чего бы они не заслужили.

– Ты же не…

– Лика, каждый из них ответит по закону.

Правда, я не уточняю по какому именно закону. По-моему личному. И да, потребуется время, чтобы разобраться со всем списком.

Воронцова так быстро не прижать. А уж тех аристократических уебков, которые устраивают блядские “балы”, еще дольше придется загонять. Наказать рядовых исполнителей не проблема. Мачеха тоже свое получит. Но здесь нужно копать гораздо глубже.

Разберусь. Тут без вариантов. Радоваться рано. Борьба предстоит долгая. Смотрю на мою Лику и знаю, ради нее мир разломаю и отстрою заново.

– Предлагаю заехать в больницу, – говорю я. – Там твоя врач как раз на дежурстве. Пусть проверит. Пусть возьмет анализы. На всякий случай.

– Подожди, – хмурится. – Она же уехала на выходные.

– Да? Ну значит успела вернуться. Я проверил, она на месте.

– Глеб, у нее был отпуск.

– Планы меняются, – жму плечами.

Усаживаю мою девочку в машину, помогаю ей расположиться поудобнее. А она губы поджимает.

– Глеб, как так можно?

– Она сама была рада приехать. И тебе с ней общаться проще, и ей самой удобнее держать твое состояние под контролем.

Я не собирался рисковать. Ни здоровьем Лики, ни здоровьем нашей малышки. Конечно, я бы мог созвать симпозиум из лучших врачей страны, но если моя женщина выбрала этого спеца, то пусть так и будет. Она ей доверяет. Да и та изначально за ней наблюдает.

Я успел лично пообщаться с врачом. Объяснил, почему нужно приехать срочно. Мы друг друга поняли в момент. Конечно, я был в курсе того, какой именно дрянью накачали Лику. Быстро это выяснил. По сути препарат безобидный. Вреда не несет. Только дьявол разберет, как может сложится. Лучше заранее просчитать угрозы. Проверка никогда лишней не будет.

– Мне опять хочется спать, – Лика закусывает нижнюю губы, напрягается и мотает головой. – Вот просто глаза слипаются. Тот препарат действует долго? Я думала, что уже все прошло.

– Это стресс, – ловлю ее взгляд. – Не волнуйся. Сейчас ты понимаешь, что находишься в безопасности, поэтому пошел откат.

– Наверное, – рассеянно кивает.

Подаюсь ближе к ней, накрываю губами висок. Чувствую, как нервно стучит пульс. Шумно втягиваю воздух.

Лика вздрагивает.

– Глеб, следи за дорогой, – бормочет.

Вижу, что она успокаивается. И я тоже спокоен, когда она рядом. Пока едем в больницу, перед глазами мелькают кадры того, как я ее искал. Рычал. Зубами скрежетал. Задыхался от ярости. Едва контроль держал.

Дорогу от Воронцова до мачехи помню слабо.

Я гнал на предельной скорости. Жалел, что нельзя разорвать заумного уебка на куски. Сейчас – нельзя. Сегодня. Придет и его очередь.

Я вызвал своих лучших людей. Отдал нужные распоряжения. Место было легко вычислить. Хватило беглого взгляда на список собственности моей мачехи. А дальше оставались только технические вопросы.

Воронцов сказал, что те крутые спецы, которые помогли все это провернуть, сами готовы сдаться. Поняли, как далеко зашли и хотят исправить ситуацию. Но я не собирался никого брать в плен.

Мачеха делала вид, будто ей не страшно. Старалась как могла. Еще и права качать пыталась.

Блядь. Я никогда не сражался против женщин. Но тут был близок к тому, чтобы сделать исключение.

– Без меня ты ее не найдешь, – заявила она. – Дай мне гарантии безопасности. Мне и моим сыновьям. Тогда я скажу, где твоя… хм, невеста. Времени мало. Девушка там совсем одна.

Я даже ничего не стал отвечать. Не собирался тратить время на обсуждения. По ее взгляду сам убедился в том, что правильно вычислил секретный ход. А вообще, я уже знал. Я же заполучил план от архитекторов.

Эта гадина сильно ошиблась, когда решила, будто может меня шантажировать. Особенно через Лику.

Но я допускал, что такой план ей на ум пришел не просто так. Воронцов везде наследил. Ублюдок вполне мог подстроить и это, причем настолько ловко, что мачеха посчитала его идею своей собственной.

Надо проверить, знакомы ли они. Встречались? Общались? Хоть раз пересекались? Нужно добраться до правды.

А пока главное – освободить Лику.

Я приказал отвести мачеху к чертям. Двинулся в подземелье сам. Летел по гребаной лестнице и ступени под ногами не ощущал.

Быстрее. Еще быстрее. К ней. Внутри только одно – найти и защитить мою Лику.

Ворвался в комнату, а там пусто. Чуть не сдох от такой картины. Не понимал, как мог проебаться.

Куда она пропала? Где?

Озирался и охуевал от такого расклада.

Все сходилось четко. И слова Воронцова. И куча уебков, которых мы вокруг особняка поймали. И реакция моей мачехи, когда я без чужой помощи нашел тайный ход. Других вариантов не существовало.

Лика должна быть здесь.

И запах. Сука, ее запах. Никогда не перепутаю. Ни с кем. Запах тут повсюду. Смятое покрывало. Она точно была тут.

Блядь, почему сейчас ее нет?

И тут тихие шаги. Осторожные. Мягкие. Едва различимые. Кровь по моим вискам шуровала так, что я с трудом их слышал. Но черт, каждый из этих шагов отбивался глубоко внутри. Я уже дышать боялся. Боялся спугнуть. Развеять.

Тонкая фигурка показалась в дверном проеме.

И как я не заметил, что тут есть еще одна комната?

Моя девочка выскользнула оттуда. Посмотрела прямо в мои глаза. Глянула так, что нутро обожгло огнем.

– Лика! – выпалил и бросился к ней.

Как одержимый целовал. Обнимал. Прижимал. Только потом себя под контроль взял. Впереди еще много дел, которые надо решить.

Теперь уже легче пойдет. Но расслабляться рано.

Мы подъезжаем к больнице. Осмотр проходит быстро. Врач уже нас ждет. Сразу берут все необходимые анализы. Первые результаты получаем под конец визита.

– Ребенку ничего не угрожает, – говорит врач. – Часть тестов будет готова только к утру, но волноваться не о чем. Я уже вижу, угрозы нет.

Смотрю на Лику. Она выдыхает с облегчением. Ее глаза вспыхивают ярче, а губы складываются в спокойной улыбке.

Вижу, что больше не переживает.

Отлично. Можно отвезти Лику домой.

*****

Меньше всего тянет возвращаться к мачехе, но я должен сам озвучить ей приговор. Лично. Без посредников.

Пусть она четко понимает, за что ответит и как.

– Глеб? – вскакивает с кресла, едва увидев меня в комнате. – Наконец-то, ты пришел. Как бы не складывались наши отношения, предлагаю забыть про это досадное недоразумение и…

Блядь. Серьезно? Недоразумение? Прямо словечко в стиле Воронцова. Перед глазами сразу всплывает этот скользкий гад.

– Мы же все равно одна семья, – продолжает мачеха и развивает речь на тему того, как нужно дать шанс на сближение.

Пиздец.

– В точку, – усмехаюсь. – Мы семья, поэтому я готов на компромисс.

– Глеб, – она растягивает губы в фальшивой улыбке. – Обещаю, я смогу быть полезной. Я помогу тебе установить нужные связи. Это же новый мир. Ты едва ли знаком с порядками, принятыми в высшем обществе.

– Да, вы будете мне полезной. Здесь.

– Конечно, – кивает. – Предлагаю продолжить разговор в более непринужденной обстановке.

– А тут вам чем не нравится?

Когда мы с Ликой уехали, я приказал отправить мачеху туда, где она держала мою женщину.

– Боюсь, я не вполне…

– Вы останетесь здесь, – обрываю. – Привыкайте.

– Глеб, ты… подожди, в каком смысле – здесь?

– Ваш родовой особняк теперь будет вам родным домом. Вы не покинете пределы этой комнаты. Наверх подниматься запрещено.

– Глеб, я хочу пить, – накрыла ладонью горло. – И тут душно. Мне уже становится плохо.

– Здесь есть вода, – кивком голову указал на графин, который она приготовила для Лики. – Чем не подходит?

– Глеб…

Она побледнела и осела обратно на кресло.

– Мне… мне нужен мой врач! Ты что, собрался меня погубить? Заморить голодом?

– А что вы собирались сделать с моей женщиной?

Молчит. Только губы поджимает.

– Вы получите все, что потребуется. Еду. Воду. Но сперва используйте то, что уже находится здесь. Врача обеспечу.

Дрожит. Вся сотрясается.

– Глеб, ты что, считаешь, продукты отравлены? Нет. Я бы никогда на такое не пошла. Я бы не стала вредить беременной женщине.

– Я знаю. Иначе бы сейчас так мило не болтали.

– Тогда почему…

– Вы слишком далеко зашли, чтобы я позволил вам снова разгуливать на свободе.

Разговор окончен.

Я возвращаюсь в тачку. По дороге опять прокручиваю сложившийся расклад. Мои люди пока не нашли никакой связи между мачехой и Воронцовым. Нет встреч, нет ни единой зацепки. Но я понимаю, что в случае с таким хитрым уебком это ни черта не значит.

Воронцов заказал собственную семью. Грохнул всех Басаевых. С моральной точки зрения он сделал миру хорошую услугу. Но блять, сопливый пацан вдруг нанимает киллера. Такое мало кто способен провернуть. Такое еще и мало кому придет на ум. Бьюсь об заклад, наша реальность станет только лучше, когда этот мутный гад отправиться в пекло к своей родне.

Я знаю, придется сыграть. Придется войти в мир, от которого меня заранее воротит. Это единственный путь.

Мудаки из высшего общества. Просто охуительно. Я собственного отца с трудом выносил, а там есть уроды похлеще.

И на что надеется Воронцов? Я буду выполнять его приказы? Буду двигать ту повестку, которую он навяжет?

Никогда. И этот уебок не настолько наивен, чтобы этого не понимать. Его тактика в другом.

Наши идеи будут совпадать. Он уже проталкивает тему того, как много между нами общего. Но блядь, нихуя. Между нами пропасть. И конечно, настанет момент, когда мы схлестнемся.

Воронцов много вложил в эту историю. Подделал биографию моей матери, да так четко и лихо, что гребаные аристократы на это купились. Разумеется, мой ублюдочный папаша никогда не думал о разводе. Но легенда вышла крутая. Мачеха представлена главной стервой, а кукловод остался за кадром и почти не огреб. Те пару царапин, которые я ему нанес, никак не закрыли его счет. Я раскатаю ублюдка, только потребуется время.

– Ты слышал что-нибудь про эти аристократические балы? – спрашиваю Тимура после того, как ставлю его в курс дела. – Это связано с Ахметовым? Или с вашим Советом?

– Нет, – бросает мрачно. – Звучит похоже. Но в наш Совет не входит никто из Европы. А в “Табула Расу” вход никогда не был по чистоте крови, по титулам. Там есть аристократы, только происхождение далеко не главное правило.

– Я так и думал.

– Я слышал, что есть еще одна мощная организация. Абсолютно закрытая. Под них Ахметов копал. Он недавно на их след вышел. Я сейчас занят выборами, поэтому фоном вникал. Но раз такое дело, то выясню больше.

– Давай. Любая информация важна.

Точно судьба стебется. Всю жизнь я строил так, чтобы оставаться вне правил, вне гребаных систем. Кто бы сказал, что войду в закрытый клуб аристократов? Еще и по доброй воле. А тут вариантов нет, надо изучить изнутри и развалить, уничтожить под корень.

– Воронцова трогать нельзя, – говорит Тимур.

– Знаю, – скалюсь.

Нет резона продолжать это обсуждения. Мы и без слов друг друга понимаем. Впереди еще будут бои. Настоящая война. Но сила всегда у того, за кем стоит правда.

Воронцов уверен, что изучил меня от и до. Собрал козыри, составил идеальный план. Как стратег он хорош, не спорю.

А я… я просто создам момент, когда остановлю его. Навсегда. Я не хороший человек, но я рад оградить мир от тех, кто еще гораздо хуже.