Глава 10

Сопротивление было бесполезно. Меня снабдили чьей-то одеждой, женской, отдаленно напоминающей образ целомудренной вдовы преклонного возраста, с брезгливостью отбрасывая ту, что стоила мне шести копеек. Ну знаю уж, что не так было в добротных пареньковых штанах и куртке. По пути к дому, в котором снимали комнаты Фёдорову, оба сыщика непрерывно выдавали ценные указания, очень естественно дополняя друг друга. Видно, давно службу свою в тандеме несут.

- Фёдорову сегодня должен посетить доктор. Он мой давний знакомый, поэтому не отказался помочь. Вы будете сопровождать его в качестве ассистента, проходящего практику. Осмотр будет проходить под его руководством, вы не мешаете. Но, когда он выйдет, постарайтесь расположить к себе Елизавету Михайловну. Составьте с ней разговор, - но основную задачу поставил старший по титулу.

- Хорошо, а что-то конкретное нужно у нее узнать?

- Важно понять, играет ли она, сказавшись больной. Прислушайтесь к беседам с прислужницей. Присмотритесь к обстановке. Что-то должно выдавать истину.

В общем, пока Иван Андреевич хандрит, я примеряю на себя роль агента спецслужб. Медсестра под прикрытием. Или как это называется? Я так решила, если толк будет, то может быть мне во фриланс податься? Сыщица по выходным и в обеденное время. Я так могу на мелких делах и заработать ведь. Скоплю на очки.

Представив доктора, как своего знакомого, Александр невольно дал почву для восприятия этого человека сродни своему собственному. Но реальность оказалась противоположной, из чего следовал сразу вывод, а правильно ли я оцениваю самого начальника сыскной полиции.

Не понравился Илья Ильич, оный доктор, вообще. Внешне ни одного видимого изъяна. Классический строгий сюртук тёмно-коричневого цвета, застегнутый под самое горло, из-за чего подбородок мужчина держал высоко. Со стороны могло показаться, что с некой долей высокомерия. В руках саквояж. Смотрел пронзительно. Будем считать, так и положено людям его профессии при отсутствии привычных нам оборудования и инструментов диагностики. Глаз должен быть намётан.

Скажу честно, что может быть, подчёркиваю, может быть, на мое отношение оказал влияние предмет, бросившийся в глаза мгновенно, как только Илья Ильич предстал перед нами.

Да, у него были очки. Я старалась не светить своего интереса, тщательно уводила взгляд в сторону: то на саквояж доктора, то на пуговицы его сюртука, то на своих сыщиков, на окружающую действительность, - в общем, куда угодно, лишь бы не на очки. Из последних сил, можно сказать, держалась, чтобы не стащить и рассмотреть поближе, не рассказать, у какого мастера он заказывает и сколько стоят.

- Уж думал до седин придется ожидать сей счастливый момент, - начал доктор разговор с Александром загадками, - да не прошло и месяца с нашей беседы, как вы сменили курс, будто бы приближаясь к традиционным ценностям вашего возраста.

- Боюсь, что ваша уникальная способность замечать детали, уважаемый Илья Ильич, подвела вас.

- Да не уж-то? - искренне удивился доктор, ещё пристальнее рассматривая меня.

- Совершенно точно. Василина, - указал главный сыщик на меня, - служит в мелочной лавке Ивана Андреевича.

- Ивана Андреевича, - медленно проговорил он. - А, припоминаю. Из деревни значит? Но черты вашего лица, голубушка, мне как будто знакомы... Нос, скулы, особенно и исключительно глаза.

Глаза. В моих глазах сейчас зависть плещется от края до края. Видел он их!..

- Внешность у меня обыкновенная, - проворчала тихо.

И вместо того, чтобы закруглить тему разговора, Илья Ильич с полминуты молчал, а потом, вынув за цепочку карманные часы, щёлкнул крышкой один раз, второй и твердо выдал, как диагноз поставил:

- Чутье у вас отменное, Александр Яковлевич, не зря начальником сыскной полиции поставлены. Голубушка, вы хоть ссутультесь немного, когда говорите, представьте, что набрали в рот глоток воды и пролить нельзя. А то ведь совсем неправдоподобно, что из низкого сословия.

Эта его "голубушка" с толка сбила, а от последних слов как ледяной водой окатило, взбодрило моментально. Прокололась в чем-то похоже. Подозрение вызвала... Запрут меня в каталажку какую и поминай как звали. Ни Веры тебе, ни возвращения домой.

Какая мне сыскная служба? Агент из меня такой себе. Так, сейчас к Фёдоровой, а потом под любым предлогом мотать надо от сыщиков. Чем меньше контактов, тем проще остаться незамеченной. И дольше.

Доктор чему-то ухмыльнулся, отвёл на три шага Александра, шепнул что-то и невозмутимо проследовал к дверям парадной.

- Госпожа, не стойте столбом, - напомнил о деле Тихон.

Не стою, не стою. Поковыляла за Ильёй Ильичом, незаметно приподнимая тяжёлую ткань юбки, чтобы идти быстрее.

Я опасалась, что наедине доктор что-то ещё выпытывать начнет, нервничала, перебирая в уме безопасные, но достоверные версии на разные вопросы. Но переживания вышли безосновательными. Илья Ильич и слова не проронил.

Настрой же у горе-агента уже не тот был. Наверняка, настоящие агенты спецкурсы проходят. И первый из них: как побеждать партию в покер в полыхающей комнате. А я проваливаю и задание, и конспирацию...

В квартире Федоровых нас, а вернее, доктора ждали с нетерпением, суетясь, вздыхая и охая, проводили в комнаты Елизаветы Михайловны. Сама она, полулежа в кресле, безразлично окинула взором гостей и отвернулась к окну. Шторы были спущены.

- Что ж, вы, дорогая Елизавета Михайловна, в темноте сидите, - доктор водрузил свой саквояж на стол и решительно добрался до окон, с удовольствием распахивая шторы. - Так-то лучше.

- Закройте, прошу вас, - пробормотала женщина, щурясь от света.

Бесцветная. Абсолютно потерянная. Если так играют, то это достойно самых высоких наград, похвал и сцен знаменитых театров.

Потому что не всякий актер может вызвать у зрителя поток щемящих эмоций одним лишь видом. Только появился в акте и взбудоражил весь зал, заставляя всех ёжиться и сострадать.

Не знаю, разбираюсь ли я в людях, но она действительно выглядела измождённой и несчастной.

- Вам показаны прогулки, свежий воздух, бодрость духа. Как минимум, - в голосе Ильи Ильича ни единого оттенка доброжелательности. Сказано было жёстко, даже больше беспощадно.

- Я должна продолжить существование, будто ничего не случилось, так вы полагаете? - обратилась она к стене.

- А вам придется, - измерив пульс у женщины, произнес доктор.

Она зло усмехнулась.

- Вы говорите, как он. Через неделю мы приглашены на приём у графа Девиера. Как видите, это объясняет ваше присутствие здесь, а не у кровати ваших настоящих пациентов. Но как!.. Скажите мне, как я могу сейчас хоть что-нибудь?!.. - она выкрикнула и рухнула на руки, содрогаясь в рыданиях.

- Елизавета Михайловна! - подбежала тут же девица из домашних. - Я подам вам ваших успокоительных капель?

- Чрезмерное употребление успокоительных капель может навредить малышу, - что-то измеряя и смешивая у стола с раскрытым саквояжем, заметил доктор.

В комнате все тут же стихло. Женщина резко подняла голову и застыла статуей из белого мрамора.

- Пейте, - подал ей лекарство Илья Ильич. - Для улучшения общего самочувствия, появится аппетит.

- Что вы сказали? - прохрипела она, не прикасаясь к чашке. - Он мне не поверит... Это... Это наказание!..

- Это ребенок, а ещё говорят: Божья милость.

- Вы же знаете, что случилось с моей дочерью!.. Это всё он!.. - она уже металась в кресле. - Я уверена, что он что-то с ней сделал!..

- Помоги, - доктор подозвал меня.

- Принеси воды, - отогнал он растерянную девицу.

Пока я держала руки женщины, Илья Ильич влил лекарство. К моменту, когда в коридоре задребезжал графин со стаканом, Елизавета Михайловна успокоилась, став ещё более безжизненной, чем была до прихода доктора.

- Что случилось? - обгоняя служанку, в комнату ворвался сам Фёдоров.

- Нервное расстройство. Ваша жена в положении, ей нужен покой, прогулки, регулярный питательный рацион.

- В положении? - не скрывая подозрительности, переспросил он.

- Да, вероятность этого высока. Я бы не рекомендовал посещать светские приёмы вашей супруге. Случаи заболевания холерой ещё выявляются. Организм ослаблен, может не справится. Отправьте к аптекарю за этими лекарствами.

Он положил список на стол и, подхватив саквояж, кивнул мне. Вероятно, намекая, что пора уходить с поля военных действий, пока не зацепило.

Федоров нервно выхватил из маленького нагрудного кармашка платочек и промакнул им лоб. Складывать аккуратным треугольником снова не стал, втолкал в карман брюк, цепляясь за ткань перстнем. Досадливо дёрнул рукой и потом уж сообразил шагнуть в сторону, чтобы освободить путь к дверям.

Доктор вышел, а я обернулась, чтобы хоть что-то заполнить в комнате. Да что толку? Агент провалил задание с треском. Никаких тебе обнаруженных следов глины, которая есть только в одной точке страны, на подошве, ни каких записок и тайных посланий в корзине для бумаг, никаких знаков...

Но более всего из головы не шла хозяйка.

- Вы, кажется, растеряны, - в первую очередь заметил Александр.

- Еще бы, мы наблюдали кульминацию семейной драмы с первых рядов. Не для нежных девичьих душ.

- Она не играет, но больше ничего узнать не удалось. Прошу прощения, что подвела.

Вот, действительно, как Фёдорову поверить, что ребенок его? Однажды оступилась, где вероятность, что не снова? Разводы не предусмотрены, только с позором. Ребенок связывает опять же. И что теперь? Тесты на отцовство только акушерки делают: похож али не очень...

- А вы бы как поступили на месте Федорова? - спросила у Александра, когда распрощались с доктором и уселись в экипаж, на этот раз возницей был Тихон.

Результаты никакие, надо к Ивану Андреевичу ехать. Как он там?.. Да и от сыскных дел хотела же сбежать...

- Вряд ли я бы угодил в такую историю, - не задумываясь, ответил тот.

- Но все же.

- Любовь долготерпит, милосердствует... всё покрывает, всему верит, всего надеется и... всё переносит... А если нет, то ничего не поделаешь.

- Не уверена, что у него всё переносит. Он как-то заволновался, лоб протер, чуть перстнем карман не разорвал, пока платочек прятал.

- Каким перстнем? - как будто невзначай поинтересовался начальник сыскной полиции.

- Золотой, - "обычный" добавила бы, но кто его знает, что какие они бывают. - Корона с буквами "ах"... Или там ещё буква была в начале... Шах?

Ну ни бах и пах же в самом деле... А что там ещё может быть?

- Пакс.

- Пакс?

- Да, мир на латыни. Состоит из трёх букв латиницы. Можно прочитать как "рах" . И корона... Тихон! - Александр наклонился к Тихону. - Гони в усадьбу. Я знаю, где дочь Федорова.

Вдогонку визуалы перстенька Федорова: