Глава 15

На второго и последнего из раненных моих сыщиков ушли все целые рукава и кое-какая часть моей нижней юбки. Пока работала команда скорой помощи из двух далёких от медицины товарищей, Тихон рапортовал:

- Из лавки вазу вынес парнишка. Юркий. Накинул на вазу ветошь, покуда хозяина отвлекали еще двое. Парня нашел, он сразу сознался во всем, как было. Тех двоих не знает, первый раз видывал. Тут же в переулке передал им похищенное, награду получил и распрощался.

- Как они выглядели, описал?

- Да, но ничего приметного. Мужчины, от 25 до 35, одеты благочинно, внешность обыкновенная. Говорят неторопливо, грамотно. Уехали на "лихом".

- Извозчика не нашел?

- Не успел.

- На Васильевском надо поспрашивать. В порту. Продать вазу не смогут, только если таким же нечестным на руку. В дом из знати никто не поставит, слишком узнаваемая вещь. Поэтому должно быть единственный путь: вывести на судне, чтобы сбыть за границей.

- А если они прямо сейчас...

- Я направил в порт пару человек, последят, - обнадежил Тихон.

- Ехать верхом можешь?

Тихон с готовностью кивнул, хотя по виду и не скажешь, что выдержит.

Александр присвистнул, и из-за кустов вывалилась взъерошенная Снежинка.

- Ваши перчатки, - протянул мне Александр вещь, что-то собирался ещё добавить, но передумал.

Потрёпанные жизнью мы снова отправились в путь. Шли медленно, часто останавливаясь, пережидая минуты усталости Тихона. Помощник с каждым часом все больше и больше бледнел, испарина выступила на висках и лбу, склеивая русые волосы. Близился конец дня, и надо было решать, как действовать дальше.

- До поместья Фридриха доехать можем, но сомнительно рассчитывать, на то, что пустят на ночлег. В пяти верстах селение, там пробудем до утра.

Не хотелось бы, да и Иван Андреевич потеряет. Но не обратно же разворачиваться. Тут вам не федеральные трассы с круглосуточным освещением. По темноте придется пробираться невесть куда.

За полчаса достигли селения. Солнце подкатывалось к горизонту, задавая розовую тональность редким облакам, когда Александр спешился у самого большого дома в центре и, велев обождать его, скрылся во дворе.

Тихон едва держался, то в одну сторону кренился, то в другую, будто качает его на волнах бессилия. Спрашивать его о чём-либо совершенно не стоило, ибо он даже не прислушивался, полностью уйдя в задачу "терпеть до последнего" и не тратя ресурсы на другое.

Вскорости калитка во двор большого дома отворилась, выпуская на улицу сначала высокого и крепкого телосложения мужичка с бородой, а затем и нашего главного сыщика. Третьим вышел богатырь поменьше в плечах и помладше лицом.

- Сейчас, сейчас, - суетился хозяин. - Ох, беда, беда, - разглядел он Тихона, подспудно оценивая кого принесло на ночь. Разумно, учитывая сколько всякого люда может теперь условно свободно бродяжничать. - Здравствуйте, сударыня. Сейчас брата вашего отнесем в дом, послали уже за доктором.

Брата? Скосила глаза сначала на Тихона, которого потянули из седла два богатыря, потом на товарища графа. Может глаза его что-то и говорили мне выразительно, только приемник у меня, видимо, не откалиброван. Не поняла ничего. Надо будет при случае намекнуть. Поэтому решила действовать по принципу ходящего по тонкому льду. Треск и хруст буду оценивать по лицу Александра.

По всему выходит, что брат у меня теперь Тихон. И как будто бы не сидела бы приличная сестра верхом, спокойно провожая взглядом, как ее единственного на округу родственника, раненного и страдающего от боли, несут куда-то, примеряясь, как бы хорошо пройти втроём через калитку.

Спохватываясь, начала было красиво спускаться со Снежинки, но она, кого-то прямо напоминая характером, взбрыкнула. В итоге подбросила наездницу, скидывая с себя надоевшую тяжесть.

- Спокойно. Я держу ее, - раздалось очень близко.

Это он что? Лошади сказал? Потому что крепкий захват почувствовал прежде всего мой локоть. Неровные тени скитались по лицу графа, пряча от меня малейшие отблески эмоций.

- Вот так пройдем, - между тем рассчитали возможности у входа во двор хозяин с сыном, и я поспешила к ним.

- Господа, прошу вас осторожнее, - тут уж и сестру играть не потребовалось, Тихона чуть не приложили боком об столб ворот.

- Будьте покойны, сударыня. Донесем.

Да кто бы сомневался. Главное, не добейте человека.

Хозяин дома оказался человеком сердечным и радушным, не в меру суетливым, но опека его и непрерывная болтовня совсем не напрягала. По крайней мере, на многие вопросы, заданные им же самим, он сам подбирал имеющиеся в его голове комбинации и выдавал самое подходящее под случай, нисколько не утруждаясь подтверждением или опровержением с нашей стороны. При такой непосредственности с ролью сестры помощника сыскной полиции справляться одно удовольствие. Сочувствие и искреняя заинтересованность - то единственное, что от меня ожидалось, и для этого мне не нужно было стараться для публики, чтобы поверили. Тихона, действительно, было жаль. И помогать доктору в перевязке вышло самой собой.

Разместили нас в небольшой комнате, кажется, предназначенной для вот таких нежданных гостей. Как объяснялся хозяин, часто проездом у него в доме останавливались прибывшие на охоту в Ропшинскую мызу. Интерьер особенно не выделялся ничем, обстановка весьма скромная. Вероятно, главным украшением комнаты надо было считать полотно мне неизвестного автора с зарисовкой охотничьего куража.

Несмотря на бледность, Тихон, что и озвучил доктор, его осмотревший, серьезного ранения не имел, скорее всего довела до потери крови лица верховая езда. На утро будет свеж и почти здоров. На том и распрощался с нами, выдав какую-то успокоительную микстуру. Ну хоть рану обработали и перевязали.

Не знаю, что они тут имеют в виду под свежестью, однако ближе к рассветному часу находиться в выделенной комнате стало практически невозможно. Воздух, пригодный для лёгких, закончился ещё двумя часами ранее. Обтереть бы "брата" чем-то стерильным... С запахом лаванды...

С улицы пробивались звуки трудовых будней: сварливый выговор, душевный всплеск воды, незатейливый монотонный стук, в котором слышалось "а нам все равно", воинственный топот, клич топоров и самодовольные мысли петуха и собак. В общем, о ленивом и размеренном утре тут вряд ли когда слыхали.

Скрипя половицами и шурша помятыми юбками, придав волосам и лицу немного лоска, отправилась на поиски воды.

- Сударыня, чего вы так ранехонько поднялись? - заворковала полноватая женщина на дворе. По комплекции она была под стать хозяину-богатырю. Поэтому не удивлюсь, если она, в общем-то, и приходится ему женой.

- Доброго утра. Воды, если можно, набрать и тряпицу. Брату..

- А, это мы сейчас, - не дала она договорить, обтирая руки о передник, двинулась ледоколом на меня. В последний момент удалось увернуться от эпического столкновения. - Муж мой, говорит, брат у вас в сыске служит? У нас тут, знаете, тоже дела творятся тёмные.

Она замялась ненадолго, но, войдя в дом и понизив голос, продолжила, занимая руки перекладыванием вещей с полки на полку, хотя запрошенную тряпицу уже отложила в сторону.

- У Марфы Егоровны, крестьянки из деревни, сынов было трое. Крепкие все парни, хворь никакая не брала их. Хоть и не сказать, что живут праведно, да вот миловал Бог, - она перекрестилась. - Да не от всего уберёг. Увезли всех троих, будто бы холера у них. Стало быть, опасно, заразить могут всю деревню. Свезли, значит то, да и обратно только словечко матери почтовой весточкой и вернули, что мол так и так, не выдюжили. Посерела она в тот же миг. Ходила по нескольку дней, всё искала детей. То у одних на дворе спросит, то у других. Не видал ли кто, в то обед стынет... Думали умом тронулись. Ейный муж, да и остальные, что и говорить, про то в одном мнении. Но...

Она перевела дух, останавливая суету рук и хмуро вгляделась вдаль за окном.

- Так то оно так, - не стала она бороться сама с собой. - Но цыганка местная... Она может и не цыганка. Они ведь порознь не живут. Просто одежду не по нашему носит, платок на голову позади замудрено связывает, так что и волосы все наружу. В Бога не верует. Да что ни скажет, все как в воду глядит. Намедни остановила Марфушку, да возьми и скажи ей, будто зазря убивается, живы дети ее.

Аж мороз по коже. Страсти у людей, будь здоров! Оборотилась женщина на меня так резко и таким взглядом обожгла, что меня и дедукция никакая не выручила бы. Ждала она от меня чего-то.

А потом бросила все из рук и, схватив меня, потащила обратно к выходу.

- Вы уж простите... Но послала я за Марфой. Был бы один ваш брат да Его Сиятельство, не стала бы и говорить ничего. Но как вас увидела вчера, так решилась...

Добежав до ближайшей постройки через двор, повернули за угол, где нас уже поджидали.

Седая поникшая женщина с каким-то горячечным румянцем на щеках и, вероятно, та самая цыганка в мужском одеянии. Если вы читали классику про пиратов, не тех, что фильмы копируют, а именно про тех, что под флагом Веселого Роджера с косточками (не знаю уж что там веселого в нем), подставив лицо солёным брызгам и переменчивому ветру, охотятся за сундуками с испанскими пиастрами, то вы бы легко представили себе эту цыганку. По-моему, она на пирата больше походила, если честно. Мужские шаровары, воткнутые в высокие сапоги на каблуке, широкая рубаха, заправленная в штаны, какая-то цветастая жилетка и в тон ей платок, завязанный сзади шапочкой. Черные волосы, в точности, как и описывала ее хозяйка, блестящими волнами растекались по плечам.

Цыганка в план не входила, потому как ее наличие сильно удивило хозяйку. Она выпустила мою руку на свободу и стушевалась, внезапно робея перед пираткой.

Та же, вдоволь насмотревшись на меня, сначала со снисходительной улыбкой, потом становясь всё мрачнее и мрачнее. Остановившись на угрюмости, которая никак не шла ее "отвязной" внешности, она заговорила по-мужски хрипловато, будто и правда ещё вчера сошла с корабля, замариновав голос на всех морских ветрах с солью.

- Как вы там толкуете? Неисповедимы пути Господни? Так вот оно как выходит, что правы ваши святые отцы. Что я тебе, Марфа, сказывала? Живы дети твои? Живы!.. Даже вернёт она, - кивок на меня, - тебе не троих, как у тебя до того было, а четверых. Хех-ха-ха...

Она жутковато рассмеялась с вороньим карканьем. Захотелось поежиться.

- Но в жизни разве так бывает просто когда? - резко оборвав свой смех, она спросила непонятно у кого. - Ей, - она опять кивнула в мою сторону, - чтобы твоим детям, да и не только твоим, помочь, надо отдать весомую плату. Закрыть дверь, чрез которую она вошла, и забыть всё, что за той дверью было. Сердце будет кровоточить, будто вырвали его и воткнули обратно, а душа - рваться от предательства и несправедливости.

Вышла за водой, называется...

- Хорошая плата за спасённые детские души, я считаю, - заключила пиратка глубокомысленно. - Посильная.

Авторское спасибо тому доброму человеку, который не пожалел звёздочки.

Вот такой визуал вышел: