Глава 40

Вокзал, в каком бы он городе мира не находился, имеет свою особенную атмосферу. Это всегда движение, что транспорта, которым владеет вокзал, что прибывающих и отбывающих людей, что местных сметливых и деловых.

Такое место, где свое собственное время и, оно вечно торопливое.

Мы, конечно, добрались до Варшавы, как и хотели. Достигли свою маленькую цель, но, ступив на перрон и попав в сети стихийного духа станции, со всей ясностью осознали, что проделанный томительный путь ничто, всего лишь шаг к первой двери, которую предстояло открыть, чтобы обнаружить за ней новую. Потом открыть следующую, затем еще, надеясь, что где-то совсем близко будет та, что прячет за собой преступников.

А с ними нас разделяло почти шесть часов. И так невеликие шансы с каждой секундой промедления решительно таяли, ускользали сквозь пальцы словно песок. Если я и рассчитывала на душ, точнее на полотенце и воду, на мягкий диванчик, то исключительно из любви к порядку.

С привокзальной площади в другую часть города мимо Виленской заставы отходила варшавская конка, крытый вагон, поставленный на рельсовые пути. Тянула экипаж пара лошадей, управляемых возницей. В Петербурге, к слову, тоже такие были. Но здесь конка пользовалась особой популярностью, так как позволяла перебраться по Александровскому мосту через Вислу на левый берег. К гостиницам, дворцам, обширным садам, торговым рядам, жилым домам и другому вокзалу до Вены.

- По пути посетим одно место. После в гостиницу, - вопросительных интонаций в голосе Александра никто не слышал. Начальник он и в Варшаве начальник.

Посещать мало что хотелось, но определенно главный сыщик не стал бы выбирать в день, вернее, в первые часы приезда в новый город здания музеев или театров. Наверное, он предпочтет более значимое место, имеющее прямое отношение к нашему расследованию.

Более значимым оказалось какое-то аккуратное, вытянутое в длину, здание вблизи Саксонского сада. Первый этаж занимали магазинчики и лавки с примерно такими же вывесками, что украшали наши проспекты.

Граф Ростовцев, ведя нас за собой, как непотопляемый ледокол, направился прямиком в оружейный магазин. Витрины, полки и прилавки этого торгового заведения блестели холодом лезвий, приглушаемого теплыми оттенками кожаных рукоятей, кожаных ножен с вощеными нитями.

Магазин не пустовал. Иван Андреевич позавидовал бы своему коллеге по цеху, увидев насколько сильнее горожане интересуются оружием, чем простой утварью и бытовыми товарами. К примеру, здесь работало два приказчика и столько же подростков в роли помощников. Четыре человека - это не то, что один Иван Андреевич, он же хозяин лавки, и его подмога, которая то есть, то нет. Впрочем, как при таком потоке клиентов узнавать новости города?

Один из приказчиков, завидев новую компанию, внимательными маленькими глазами вгляделся в Александра и, кивнув ему, указал глазами на скрытый полотном ткани проход к лестнице на второй этаж.

Лаааднааа. Раз направили, отчего бы и не пойти.

На втором этаже дверью ошибиться было крайне сложно. Она была одна.

Постучав три раза, главный сыщик дождался незамедлительного пригласительного окрика с другой стороны двери и вошёл в комнату, взглядом подгоняя нас следовать за ним.

- Ваше Сиятельство! Какими судьбами? - с радушием подскочил на ноги хозяин кабинета. Рослый мужчина с усами, одетый в серый костюм. - Присаживайтесь. Вот прошу вас сюда к моему столу. И вот сюда прошу ваших спутников, на диванчик. Матеуш, - крикнул он на лестницу, - принеси-ка нам поднос, дружочек.

Матеуш, один из помощников, обернулся очень быстро. Видимо, этот поднос у него был всегда наготове. Не прошло и трех минут, как на дубовый стол, отодвинув все прочие бумаги и документы, выставлялись чашки, кувшинчик, от которого сразу повеяло чем-то ягодным, и корзиночка с вкусностями.

Какой приятный и обходительный хозяин! Таких можно с удовольствием посещать, хоть сразу с вокзала, хоть через минут двадцать...

- Что же такого случилось, что привело несравненного Александра Яковлевича, звезду сыска Петербурга в нашу скромную обитель? Вы же знаете, я всегда готов подсобить в любом деле. Долг платежом, как говорится в России, красен.

- Господин Грушецкий, о долге вашем давно уж позабыл. Но помощь потребуется, во времени ограничены. Не откажите, будьте любезны.

- Не откажем! Разумеется, не откажем.

- Сегодня на Петербургский вокзал первым поездом прибыл титулярный советник с семьёй. Назывался на станциях различно, оставляя неизменным только начало фамилии. Полагаем, что они всё фальшивые, но в паспорте значится Мирошин. Возможно и паспорт поддельный. Есть словесное описание этого господина. Впрочем, тоже весьма расплывчатое.

Александр подал Грушецкому бумагу с ровными и четкими линиями строк, набросанных им ещё в поезде.

- Да, действительно, описание такое, что и мой Матеуш под него подойдёт. Но четверо детей... Вторым классом? - он некрасиво присвистнул. - А что требуется? Найти? Или...

- Найти, проследить дальнейший путь. Ничего не предпринимать, - предупредил мой сыщик. А то человека ещё в глаза не видели, а уже того... Так мы никогда не узнаем, что кто они и что у них за схемы.

- Не переживайте, мои люди знают в городе всё закоулки. И дело свое тоже. Для нас сложнее потерять, чем найти. Послать потом как обычно в Европейскую?

- Да, думаю, мы остановимся в этой гостинице.

На этом разговор завершился, и мы уж собирались покинуть господина Грушецкого, как он окликнул нас. Обернувшись в дверях, заметила, что единственно моя персона заинтересовала его.

- Любопытно стало, - вставив в рот трубку, медленно проговорил поляк. - Зачем вы, Ваше Сиятельство, под мужской личиной скрываете столь милое создание?

Граф Ростовцев, уже преодолевший порог комнаты, вернулся и, прикрыв снова дверь, внимательно посмотрел на Грушецкого. Ни слова не говоря... Не отвечая на вопрос и не давая подсказок для собственных выводов.

- Создания, - поляк выпустил кольцо дыма, - черты лица которого кажутся знакомыми. Лицо... Глаза... Глазам чего-то не хватает. Подлинно одного штриха...

Не хватает! Не то слово! Очки бы этим глазам. Но скоро! Вот обратно на поезде в Петербург отправимся, и там уж сразу к господину Урлаубу забегу...

- Это, как вы выразились, создание, - стальным голосом вкрадчиво проговорил начальник сыскной полиции, - мой помощник, служебный чин. Как он выглядит и кого вам напоминает, я попросил бы вас, господин Грушецкий, держать при себе.

Грушецкий ничуть не обиделся такому обращению, даже слегка улыбнулся. Понимающе так. Кивнул, соглашаясь с просьбой-приказом и выпуская очередную порцию дыма.

Со второй попытки покинули здание без задержек.

- Думаете, сыщут? - поинтересовался Тихон, когда с комнатами в гостинице было решено.

- Сыщут, - с непоколебимой уверенностью ответил Александр. - Причем быстро. Боюсь, у нас не будет достаточно времени на отдых, - в голосе проскользнула вина.

Я могу ошибаться, но адресатом этой интонации скорее всего был не Тихон. Мои сыщики, как выяснилось в дороге, неприхотливы и привыкшие к разного рода трудностям и лишениям.

Сожаления щедро компенсировались проявленной заботой, при участии которой в моей комнате появилось все необходимое, чтобы элементарно привести себя в порядок.

Со сменой одежды я поспела, а вот заплести ещё влажные местами волосы в косу нет, когда в двери вновь постучали. Вообще до этого момента местная девушка, помогающая со всем и всяким, раз десять успела наведаться ко мне. То одно, то другое, то третье. Первые несколько раз я ещё спрашивала, кто там и зачем, а после не утруждала себя.

Кто же знал, что на этот раз пожалует не девица, а самый настоящий граф. Граф Ростовцев.

- Васи... - начал было он, но тут же осекся, жадно поглощая мой образ.

Вот ведь! Совсем из виду выпустила, что это же неприлично! Ходить с неубранными волосами. Как тут объяснить? Волосы распущенные? Да! Значит и их владелица недалеко ушла. Примерно такая логика любовно хранилась веками местным населением. Нашими предками. Так пристально рассматривать человека - это тоже из неприличного, кстати.

- Василина, - откашлявшись, Александр отвернулся и разговаривал больше со стеной. - Прошу вас поторопиться. От Грушецкого пришел мальчик. Ждём вас внизу.

И не отказав себе в удовольствии, он снова взглянул на мои распушившиеся волосы.

- Вы невероятно красивы, - бросил он и ушел.

Быстро так. Стремительно. Не думал же он, что я погонюсь за ним? Я была не уверена, что услышала все правильно. Ну сами подумайте, с чего бы графу такую романтику вдруг придумывать? Да и в отношении кого? Девицы там какой-то безродной... Нечего и мечтать.

А вот момент был! Надо было узнать про наше знакомство, и почему его важно сохранить в тайне.

Упустила!..

Мальчик, а то был Матеуш, торопился поведать, с чем его послали.

Мирошин и женщина, вероятно, его супруга, подходящие в общих чертах под описание, три часа назад покинули Варшаву, наняв в частном порядке свободный экипаж. Детей при них не существовало. Им вдогонку, на всякий случай, послали людей. Они дадут знать, где перехватят пару.

- А дети? - от волнения, от самых жутких мыслей, какие в миг пролетели в голове, голос сорвался, вопрос прозвучал как комариный писк. - Что стало с ними? Где они?