Глава 51

Утро выдалось волшебным. Искрящееся на всем солнце, приятная свежесть, легкий игривый ветерок, приглушённые звуки природы, едва уловимые цветочные запахи. Редкие минуты умиротворения, которые созданы для того, чтобы ими наслаждаться. Давно такого утра мне не выпадало. И выпадало ли вообще?

Александр, положив мою руку себе на сгиб локтя, медленно, возможно, давая шанс возмутиться, провел по ней пальцами, видимо тоже, поддавшись моменту, и, одарив спокойной улыбкой, повел нашу единственную парочку в это время по живописному саду имения. Наверное, живописному, но точно сказать сложно, потому что я даже не заметила, что там имелось во владениях Ростовцевых. Учитывая размах интерьеров хозяйского дома, сад не должен быть запустевшим или ординарным.

С самого начала прогулки меня увлекла мысль о том, что во всей этой беготне между делами, причем не всегда своими, и даже чаще всего не своими, я как-то упускаю нечто важно именно в своей жизни. К слову сказать, если сделать приблизительный подсчет, прямо на лету, то по меньшей мере я присутствовала на сотне встреч с разными людьми и в разных компаниях, на которых решалось очень многое, иной раз судьба этих компаний и этих людей. То есть не меньше шести тысяч часов потрачено на чужие планы и задачи. Шести тысяч!

А сколько было подобных утренних прогулок? С особенным человеком. Жаль только, что граф. Но сердцу всё равно какой статус, социальное положение или доходы, чтобы проявить симпатию и нечто больше. Таких прогулок разве что в годы учебы могла бы я насобирать на часов десять - пятьдесят. И то вряд ли утренних. Собственно, это все, что надо знать о личной жизни первой Василины. У второй и того нет. Так не должно быть. Я, конечно, еще тот специалист межличностных отношений, но, проводя логические цепочки, кажется, что пары, проведшие совместно много исключительных минут, таких, какие составили бы яркие цепляющие воспоминания, и не одномоментно, а не прекращая время от времени их накапливать, пополнять, то это бы послужило укреплению связи. Как будто каждое воспоминание соединяло бы пару тонкими невидимыми нитями ближе друг к другу, объединяя в единое целое. Разве не так становятся, действительно, близкими и родными?

И, оказывается, эти минуты... волнующие. Хочется, чтобы время замедлилось, и это мгновение не заканчивалось никогда. Потому что уже скоро, после приема у барона, всё это минует, каждый вернется к своим делам, а я в свое время, без попыток ко второму шансу.

- ... Мы проверили с жандармами все места, но все впустую, - кажется, кое-кто прослушал начало разговора. И признаваться в этом неудобно. Опасно, потому что, скажи я, что погрузилась в романтические мечты, то выдам себя с головой. Придется по ходу дела вникать. Не в первый раз, есть все же польза от шести тысяч часов, проведенных в переговорках. - Никто ничего не знает и не видел. Хотя Третье отделение продолжают получать анонимные доносы, где упоминается та таинственная дама. Но описание внешности как будто намеренно срисовано с вас. В точности указывают на ваши черты.

- Хотят повести по ложному следу, - с глубокомысленным видом вставила я.

- Это безусловно. Но главное здесь другое. Тот, кто это делает, знает вас. Не только отлично осведомлен о том, как вы выглядите, но и совершенно точно знает, что вы приняли непосредственное участие в варшавском деле. Не зря вам и записочку подкинули. Учтите при этом, что вы путешествовали в мужском образе. Я могу ошибаться, но будто бы на вас нацелена именно та незнакомка. Она из вашего, скажем так, сообщества.

- А что с поиском остальных групп детей? - попыталась переключить внимание со скользкой темы.

- Не бойтесь, - Александр невесомо погладил мою ладонь и улыбнулся, глядя перед собой, - у меня нет намерений расспрашивать. Признаюсь, мы уже сталкивались с вашими... людьми.

- Что вы имеете в виду?

- Третьему отделению известны случаи весьма странных историй, когда некто вдруг появлялся или исчезал, в речи его проскальзывали инакоязычные слова, объяснения которым не помогало пониманию. Они могли предсказывать будущее. Где-то неточно, в общих чертах, а где-то, действительно, неся небезопасные, страшные знания. Некоторые пытались использовать их, получить выгоду, торгуя не знаниям, а жизнями. Если бы им это удалось, то в нашем Отечестве наступил бы хаос. Поэтому эти истории держатся в тайне. И Третье отделение будет искать вас, пока они подозревают в вас одну из этих необычных людей.

- Поэтому вы не сильно были удивлены, когда я рассказывала о себе.

- Удивлен. Все же с вами связаны другие впечатления. Помните мои усы? - он сдержанно посмеялся. - Занимательный вышел эпизод. Я могу с уверенностью утверждать, что вы в отличие от тех, прочих, людей, не выделяетесь инородно. Да, вы чуть более жизнедеятельны, энергичны, жизнерадостны. Определенно умны и сообразительны. Все качества, которыми вы наделены и которыми привлекаете к себе, можно долго перечислять. Удивлен я был тому, что отнес их к особенным потрясениям, возможно имевших место в вашей жизни. И ни одного подозрения не возникло, что вы могли не принадлежать нашему обществу. Ярче других молодых особ, это бесспорно, но не чужды их среде.

- Не знаю, что на вас нашло в этот час, - я остановилась, разворачиваясь к нему лицом, с сожалением отпуская его локоть, - но сказанное вами сильно преувеличено.

- Отнюдь. Графиня Ростовцева отзывалась о ваших успехах довольно лестно, чему не всякий может удостоиться.

- Она всего лишь снисходительна ко мне. Мне видится, что ничего не получается толком. Но если что-то выходит, как надо, то это может объясняться природными способностями. Не принадлежностью или не принадлежностью тому или иному обществу.

- Абсолютно верно. Однако, природа последовательна.

Я ждала продолжения, но Александр решил хранить молчание, толком не расшифровав свои слова. Гадай, как хочешь. На что он намекал? Что наши способности основаны на наследственности? Яблоко от яблони? Если так, то тем более все логично и разумно. У первой и второй Василины все больше трудовые кадры в качестве родителей, чем уточненные и аристократические. С общеизвестным багажом знаний, дополненного профессиональными умениями. Куда уж там, к примеру, музицированию.

- Еще танцы эти... - вслух пробормотала свои мысли.

- Танцы?

- Да, совершенно не даются мне.

- В этом, если вы мне не откажете, я смогу вам помочь. Дайте вашу руку.

Что такое, вероятно, задумал граф. Слишком уж были победоносными его ухмылка и огонек в глазах. Что интересно?

- Бал, а на приеме у Врангеля он непременно будет, начинается с полонеза. Это не сложно, - и положив мою ладонь поверх своей, слегка касаясь ее пальцами, вытянул наши руки вперёд. - Кто-то именуют его ходячим разговором. Догадайтесь почему. Итак, умеренный темп, плавные шаги. Всего лишь шаг на носок и лёгкое плие. Вот так, - и под звуки окружающей природы мы в плавном движении, направились вперед по дорожке. В стенах бального зала имения с музыкальным сопровождением совсем не так ощущается танец. Или дело в главном сыщике? - Видите, у вас всё отлично получается. А теперь добавим небольшой поворот в сторону, - держась за руки, мы шагнули в противоположные стороны, насколько позволяла ширина дорожки. - И снова друг к другу.

- Нам не хватает музыки, - смутилась я, когда это "снова друг к другу" сопутствовало пристальному взгляду глаза в глаза. Вот где разговор? Во взглядах?

- Она нам, как видите, не так и нужна. Наша пара справляется на отлично. На полонезе, я уверен, вас будет вести мой отец. Просто доверьтесь ему. Он хоть и не любит танцы, но с прекрасной юной особой с удовольствием покажет себя с лучшей стороны. Теперь вальс. У меня не больше трёх танцев с вами за вечер. Смею рассчитывать, что второй танец бала вы станцуете со мной.

- Если вы не будете потом жаловаться на тяжёлую поступь партнёрши, то конечно.

- Если тяжелая поступь будет ваша, то точно не буду. Стерплю все мужественно. Левую руку на плечо, вторую вложите в мою. Здесь нужно соблюдать такт. Это становится легко делать после двух-трех вальсов. Давайте. Раз, два, три. Раз, два, три.

И весьма удивленные, непривыкшие к танцующим парам у себя в саду, птицы как-то неожиданно притихли. Стих ветерок. Стихло все, кроме моего глупого сердца.

- Ай, я сбилась, - это было не так. Александр вел безупречно, не позволяя мне ошибиться. Просто уже не знала, как бороться с прилившей к лицу краской, за которой с удовольствием наблюдал этот хитрый лис.

- Начнем с начала? - не сдавался мой сыщик графской наружности.

Я покачала головой.

- Устали?

- Немного.

- Что ж, можем продолжить позже, - постановил граф, беря снова меня за руку и ведя к дому. - У нас ещё котильон, завершающий бал.

- Вполне может так статься, что он мне не понадобится, - пошутила я, имея в виду, как бы не прогнали из благородного общества безродную девицу.

Но Александр вдруг резко замер. Вся лёгкость и очарование утреннего часа начали улетучиваться.

- Почему вы так говорите, Василина? Вы собираетесь... вернуться к своим?

Я собиралась, но язык не повернулся сказать об этом прямо человеку, который неожиданно изменился в лице. Стал серьёзен, улыбка пропала, в его глазах можно было прочесть разочарование, боль, разбитые надежды... Возможно там ничего такого и не было, и это я всего лишь слишком много о себе думаю. Показалось, возможно ошибочно, что мое исчезновение станет для Александра потерей, что это не просто разочарование от внезапно завершившегося знакомства или приятной дружбы. Это что-то чуть больше...

- Вам не все равно? - вырвалось у меня.

Он ответил не сразу, продолжив путь к дому.

- Я, - наконец произнес не иначе как начальник сыскной полиции Петербурга. Твердо и решительно, - намерен взять на себя смелость и не допустить этого ни при каких обстоятельствах. Прошу вас учесть это.

Вот такой арт к главе получился: