Глава 58

Но я зачем-то настойчиво обманывала саму себя. Потому что ни на одной китайской вазе династии Мин не изображался весьма привлекательный мужчина в форме начальника сыскной полиции Петербурга. Можно, конечно, поспорить, но отчего есть незыблемая уверенность, что мастера Мин ведать не ведали ни о Петербурге, ни тем более о его службах государственной важности.

Что ни говори, а настроение мое улучшилось как по мановению волшебной палочки. Казалось бы, ночь, зловещие очертания домов, резкие полуночные шорохи или даже вздохи (может быть и мои собственные), редкие фонари, свет от которых даже основание своего столба ни ахти как освещают, и такие же редкие тени то ли запоздалых прохожих, то ли вышедших на промысел разбойников, то ли кошмаров, спешащих ворваться в сон горожан.

Обстановка располагающая, чтобы пощекотать чьи-то чувствительные нервы, отлично подготовленные к тому сложившимися обстоятельствами последних дней. Выходить из укрытия темноты одного дома, чтобы добраться до другого не очень-то и хотелось. Но не стоять же здесь, вжавшись в стеночку, до первых рассветных лучей, рассуждая о причинах подъема настроения в совершенно неподходящих к этому условиях.

Собравшись с духом, вернее выдохнув и задержав дыхание, немного пригнувшись на всякий случай перебежала через дорогу. Вроде бы не ошиблась, и эти двери в самом деле ведут в лавку Ивана Андреевича. Хорошо, что хоть не у усадьбы Врангелей выбросило или еще хлеще у Ростовцевых. Чтобы я делала в мрачных природных просторах, сложно представить.

Сердце такие качели едва выдерживало. Колотилось уже где-то в горле, отбивая конкретную чечетку. Не услышала даже боязливого своего стука в дверь, только в тот момент понимая, какая это глупость, стучаться в лавку, если Иван Андреевич, наверняка, уже в своих комнатах на втором этаже. И спит.

Второй стук стал похож на скребущиеся коготки бездомной кошки. Осталось только тоненько мяукнуть. Жалостливо так. Мол, ааа, где вы там, ироды, сидите, что не слышите, как к вам в двери под защиту долбятся!.. Собаки!..

Но, конечно же, Иван Андреевич, милейшей души человек, ни к каким иродам и собакам не может быть отнесен ни по какой причине. Но что же это он, все равно не слышит...

Вглядываясь в непроглядную тьму, спиной к улице совсем уж страшно было разворачиваться, постучалась от отчаяния каблучком, пропустив момент, когда в замке щелкнул ключ, и дверь поддалась вперед, выталкивая меня из спасительного прикрытия небольшого, но козырька.

Иван Андреевич ничего не сказал, отступил со свечой в руках вглубь лавки, приглашая последовать за ним. Заскочила, конечно, со всей прытью, спешно захлопывая за собой дверь, чтобы даже тени не успели за мной.

Наконец-то, можно выдохнуть.

- Иван Андреевич, прошу прощения за позднее время. Надеюсь не разбудила вас.

- Ивана Андреевича вы не разбудили. А я еще не спал.

- А...А...Александр? - дыхание все-таки перехватило, а голос моментально осип. - Что вы здесь делаете? - совсем уж пропищала я.

- Вы сбежали, а я... жду вашего возвращения. Вас.

- Здесь? А давно? - света от свечи не хватало, чтобы разглядеть лицо графа. Что там? Недовольство? Презрение? Злость?

- Достаточно, чтобы желать, засомневаться и потерять всякую надежду. Но вы...

Он замолчал. Подсвечник качнулся в полутьме и плавно опустился, тихо стукнув, на ближайшую плоскость. Пара мужских шагов, и я была зажата в крепких объятиях. Ни пошевелиться, ни вырваться.

- Я прошу тебя, не убегай больше. Я был готов послать к чертям всех и каждого в доме барона, его самого, его планы на наследницу, мои планы... разворошить все в имении барона, лишь бы ты нашлась. Я лично осмотрел каждый угол, каждую щель, все экипажи, двор... Но без толку. От тебя осталось одно чарующее воспоминание. Наш танец. Он врезался в мою память как единственно важное событие в моей жизни. Малейшие детали, слова, взгляды, дыхание, твой образ. Все, что поддерживало мою жизнь от краха с тех пор и до сего момента. Что нужно сделать, чтобы ты осталась? Что? Чтобы осталась навсегда. Здесь. С нами. Со мной? Я готов на все!

Он отстранился, но, продолжая удерживать крепко за плечи, смотрел прямо в глаза. А мои мысли с начала его откровенной речи заметались было на месте и... фьють... улетели, оставив после себя одну сплошную прямую. Только "мои планы" споткнулись обо что-то неведомое, попадая под прицельное внимание неразборчивого разума.

- Вы сказали "мои планы"...

- Верно, я так сказал. И о них вы узнаете сегодня же утром. Сразу же после того, как вернетесь в свой дом. К барону.

- С чего бы мне к ним возвращаться?

- Они твоя семья, - Александр ответил после паузы. - И там будет безопаснее, чем в городе. По крайней мере, пока не закончатся все дела по вступлению в право наследования.

- Доказательств тому, насколько мне помнится, кроме внешнего сходства и слова барона о принятии в семью, не было.

- Василина, ты противишься очевидным вещам. Не представляю, сколько времени мне придется обивать пороги баронской усадьбы.

Вечно он заводит в тупик разговор. Что вот он имел в виду?

- Мне нужно кое-что проверить, - решила я выбраться из неловкой ситуации. - Вы не видели случайно, куда Иван Андреевич китайскую вазу поставил?

- Она на втором этаже. Ты не ответила на мой вопрос.

- Если вы про остаться, то у меня нет на него ответа.

Молчание было невыносимым. Но как высказать ему все мои сомнения и неясность моего положения. То, что я даже сама себе объяснить не могла. Не хочется ошибиться с семьей еще раз.

- Хорошо, - наконец проговорил он, отпуская меня. Сразу как-то холодно стало. - Я изменю свою тактику.

Тактику. Изменю тактику. Изменю свою тактику. Как можно было сказать именно это? Одно расстройство с этими дедуктивными умами.

В полной тишине мы поднялись на второй этаж. Ни Александр больше не пытался завязать разговор, ни я никак не могла докрутить для себя его слова про тактику.

Ваза обнаружилась в гостиной. Стояла на маленьком столике в укромном местечке. Столика, к слову сказать, там раньше не было.

Перехватила из рук графа подсвечник, поднося свечу к горлышку вазы. Свечка - это, конечно, не тоже самое, что фонарик. Ее не направишь внутрь узкого пространства под нужным углом.

- Подержите опять, - вернула Александру свечу, примериваясь к тому, как бы запустить руку в вазу. Неудобно как-то. - Почему бы просто не сказать...

Я задумалась. А что бы было для меня просто? Что я хотела от него услышать бы?

Ваза переместилась в кресло. Так гораздо удобнее.

- Почему бы не сказать... Что... Что за планы? Почему они вообще есть в отношении меня? Почему раньше нельзя было сказать про барона? Что за тактику вы собираетесь менять? Зачем? Эти ваши слова пугают ужасно. Посветите чуть ближе, если это возможно.

- Что вы собираетесь делать? - у графа в руках даже свечки иначе работают, удалось разглядеть изгиб горлышка вазы изнутри. Уже хорошо, но недостаточно.

- Проверить, - и я, с трудом протискивая скрюченные пальцы, засунула их в вазу.

Наклонила чуть-чуть, чтобы, крутя ее, словно огромную банку, пройти на ощупь по всем стенкам фарфора. На очередном повороте нечто нащупалось. Бугорок. Наверное, раньше он был твердым, а теперь мне удалось ногтями подточить его со всех сторон. Он небольшими кусочками откалывался от стенок вазы. А потом и вовсе одним обломком свалился на дно вазы.

- Вот ведь, - с досадой потянула я.

- Мои планы. Я, не имея благословения барона, уже в открытую не раз озвучивал тебе их. Однако, ты, словно закрываешь глаза и уши, отгораживаешься всевозможными щитами. Разве не должен человек, видя безрезультатность своих попыток, изменить сам подход к попыткам?

- Точно! Надо изменить подход! Ай, рука застряла, кажется... - я же засунула ее как-то, она что? Расширилась там?

Александр, придвинув столик к креслу, водрузил на нее свечу. Осмотрел руку, дернул аккуратно один раз, но оставил эту затею.

- Подожди. Я сейчас.

Вернулся через минуту с тряпицей, изрядно намоченной в воде.

- Давай для начала так попробуем, - выдавил из ткани воду, поливая руку по кругу. - Пробуй.

С неприятным скрипом рука протиснулась из горлышка на свободу.

- Не болит?

- Нет. А теперь новый подход! Вуаля! - перевернув кверху дном вазу, я потрясла ее, и на пол вывалился обломок.

- Это кусок глины, - поднял его Александр. - А в нем... ключ. Смотри, - в куске глины действительно наполовину виднелся металлический ключик. - И если ты о нем знаешь, то... не то ли это доказательство, которого тебе не хватало?

Когда автор захотел уже завершить книгу, его герои вдруг разговорились по душам... Завтра продолжим. Надеюсь, договорятся!..