Глава 59

- Доказательство хорошее, - дотронулась я до ключа, проверяя не иллюзия ли он.

Но нет, глаза меня не подвели. Холодный металл оказался до неприличия настоящим. Принять очевидное иногда требует больше мужества, чем для борьбы против обстоятельств.

- Но?

- Но об этом ключе знал еще один человек. И если это барон или кто-то из семьи барона, тогда... Погодите, я вспомнила, что некоторые люди обладают некими способностями. Они не то, чтобы какие-то колдуны или те же цыгане, однако, умеют проникать мыслями в прошлое, не обязательно свое, и даже чаще не свое, и достаточно достоверно описывать важные уже случившиеся события. Провидцы.

- И ты предполагаешь у себя такие способности? - темнота скрывала его лицо, но Александр как будто бы... улыбнулся?

Звучало, конечно, одинаково невероятно: что неожиданное детское воспоминание дочери барона, что внезапные способности к ясновидению. И все это на меня одну.

- Может быть как-то частично, единственным эпизодом, начальный уровень. Надо все же к барону съездить, спросить у него кое-что.

- Утром найму тебе экипаж. А я приеду чуть позже. Не мешало бы привести себя в порядок, соответствующий торжественности случая.

- А что у барона планируется прием?

- Как только всем станет известно о твоем возвращении, к барону потянется вереница из кандидатов на твои руку и сердце. Я собираюсь быть среди них первым с надеждой остаться единственным.

- Вы собираетесь жениться? На мне? - едва не крикнула я. Эта новость еще хуже, чем все истории про баронских наследниц. - Зачем?

- Ты удивительная, живая. Находчивая, рассудительная. У тебя острый ум, ты умеешь подмечать важные детали так естественно, будто тебе доступны тайные знания. Но не в том, что касается тебя самой. С первой нашей встречи ты не покидаешь моих мыслей. Необычная, притягательная своим внутренним светом настолько, что хочется каждую секунду проводить рядом с тобой. Наблюдать за тобой, радоваться вместе с тобой, делить твои печали и грусть, слышать твой голос.

- Похоже на признание в... симпатии.

- Не в симпатии. В любви. На приеме у барона я запомнил каждого, кто танцевал с тобой. Хотелось под любым предлогом выпроводить их всех с вечера, чтобы ни на одного из них ты не посмотрела вновь.

- Но сами-то вы тоже не смотрели. Или вам теперь баронская наследница приглянулась.

- Она самая. Ибо благодаря этому статусу я имею возможность просить твоей руки.

- Вы хотите сказать, что намеренно при помощи вашей матушки спровоцировали барона признать во мне его похищенную и погибшую дочь, объявить наследницей титула, только для того, чтобы подтянуть до подходящей партии?

- Василина, - теперь он в открытую улыбался, - ты не веришь в себя, не веришь, что сама по себе представляешь для кого-то ценность, поэтому пытаешь найти причины, объяснить себе мотивы поступков по отношению к себе некими выгодами. Но правда в том, что эти выгоды возникли не как причина, а как следствие того, кто ты и какая ты. Возможно, мои слова сейчас для тебя прозвучат как пустой звук, разобьются о твою броню, которая защищала твои ранимое сердце и душу все это время. Но придет время, и ты сама захочешь выбраться из этих оков. А я собираюсь стоять рядом и ждать тебя. Не только ждать, но и... всеми способами выманивать.

- Как на охоте.

- Как маленькую симпатичную, но весьма пугливую милую зверушку. Лисичка? Похожа ведь?

- Это... Поздно, у меня планы на завтра, - и я убежала подальше от... приятного разговора. Опасно к такому привыкать.

Остаток ночи прошел в полудрёме, нисколько не прибавил ни сил, ни умных мыслей. Утром романтическая атмосфера от признаний при свете свечи развеялась, и не верить в нее стало проще. Но, честно говоря, столкнуться с Александром не хотелось, как- то неловко было. Чувствую, его слова теперь будут везде меня преследовать и растягивать мои губы в непроизвольной улыбке.

А могла ли мне речь графа... присниться?.. Как и он сам ночью в лавке Ивана Андреевича...

К тому же, Иван Андреевич за завтраком имелся, а графа и след простыл. Но не спрашивать же у хозяина лавки, не пробегал ли тут мимо начальник сыскной полиции. Не ночевал ли...

- Как хорошо, что ты вернулась. Я что-то устал от нового поселенца. Думал, как ему бы все угодить. Граф все-таки, да еще и сыщик. Я к нему и так, и сяк, а он все мрачнее и мрачнее день ото дня. Хоть на стенку лезь. Выдохну, наконец, сегодня. А что в гостиной случилось? Как будто разбилось что...

Не приснилось. Ничего не приснилось. Ни ваза, ни ключ, который лежал у меня в комнате, ни, вероятно, угроза сватовством. А я согласилась бы?

- О, да это так, следственный эксперимент. Я уберу.

- Да когда тебе. На улице уже лихач ждет.

Быстро как. Этот самый лихач вздумал к барону меня везти, велено ему, видите ли, а у меня, между прочим, свои планы были. Кто сказал, что в имении Врангелей я должна быть к завтраку. Может и к завтраку, но не обязательного текущего дня.

Извозчик, впрочем, даже обрадовался, что без потери денег пришлось везти в другое местечко, да еще и относительно недалекое. "Барышня могла бы и сама дойти - читалось в его глазах. - Но раз уж плачено, чего бы не подвезти пару улиц."

У меня, конечно, не было такого обширного гардероба как у моего сыщика, но из неприметного кое-что нашлось. В этом я помогала Ивану Андреевичу с мытьем витрин и уборкой паутин над шкафами в лавке.

Цветочная лавка Шарпантье очень удачно просматривалась с занятой мной точкой наблюдения. Отлично видны были и двери в лавку, и витрина. Не удалось мне лишь опознать цветы на уличных лотках, не все и них мне были знакомы. Но по расцветке и формам, как и в прошлый раз, выглядела витрина негармонично. Несуразно как-то. Как только женщина, все еще служащая в лавке не замечала этого.

Час у моста, с которого можно было без прямых подозрений рассматривать цветочную лавку, час на мосту, вроде как, любуясь видами прекрасной реки Мойки.

И как-то видимо по-другому ведется оперативная эта работа сыщиков. Потому что два часа прошло, а к Шарпантье едва ли пять человек заглянули. Как он при таком скромном клиентском потоке еще на плаву свое дело держит? Точно проблема в витрине!

Уже хотелось ворваться к этому французу и договориться о найме им кризис-менеджера.

Скучно, короче.

- О твоей непредсказуемости можно слагать легенды, - развязно, будто давней подружке за кружечкой хмельного напитка, пробасил матрос рыболовецкого судна, который буквально только что сошел с палубы на берег, на ходу закидывая последнюю выловленную рыбешку из сети в бочку. Эдак, через плечо ее перекинул и спрыгнул на бережок, в широких серых шароварах, потной рубахе навыпуск, небрежно загнутым одним уголком ворота, кепки, для вида накинутой на кудрявую голову, и с зажатой между зубов короткой палочкой.

- Это что у вас, Александр, зубоковырялка?

- А это, милая Василина, - прищурился он недобро, - весьма полезное средство от неприятных разговоров. Захочется одной барышне сказать много лестных слов, а не получится.

- И правда полезно. А откуда вы знаете, что я здесь?

- Извозчик был нанят мной, отчитался о поездке и взбалмошной сударыне, которая его чуть ли не проклинала, чтобы он вез ее в другое место. Чем тебе Шарпантье не угодил?

- Наговаривает ваш извозчик на добропорядочных... Египетская сила! Это она!

За дверьми магазинчика французского цветочника скрылась Елизавета Викторовна. Иначе одета, разумеется, не деловая женщина из офиса Швецова, но величавую ее осанку, походку, стать аристократки не спрятать под новым образом.

- Надо ее перехватить! Срочно! Просто поверьте! Это важно! И приказчицу в магазинчике!

- Тихон, - мой сыщик и не думал задавать лишних вопросов, позвал своего помощника, - давай дам подвезем.

- Подвезем, как не подвезти, - и ушел, тенью сливаясь с прохожими.

- Пойдем, Василина. Тихон привезет их в управление, можешь не сомневаться. Мы их будем там ждать.

Начальник сыскной полиции успел переоблачится в форменную одежду, когда в его кабинет ввалилась шумная компания. Несколько полицейских с Тихоном, напуганная цветочница и пылающая недовольством и гневом Елизавета. Но стоило ей найти взглядом в комнате меня, как она совершенно изменилась в лице. Гнев обратился в неистовую ярость.

- Я тебя предупреждала не лезь не в свое дело! Ты поплатишься за это! Проклятое отродие барона Врангеля!