Эпилог

Что ни говори, а не так мне представлялась семейная жизнь. На меня только ленивый не приходил посмотреть к баронам. То есть к нам. Надо бы уже привыкать к новому дому, потому что, кажется, что ко мне все привыкли моментально, будто того и ждали несколько лет подряд. Но не равнодушно провожали взглядами, а именно задались целью вовлечь во всякое дело.

Ну как дело... Надо понимать разницу между делом прямо делом и досугом аристократок. Это что-то под стать бытовому фэнтези. Присесть можно было, если ты принимаешь гостей, пишешь всем ответные письма, читаешь. А все остальное время в каких-то вечных заботах успевай порхать будто фея.

Лучше бы на работу ходила, с чьими-то финансовыми дырами разбиралась. К слову сказать, опыт анализа данных пригодился, когда барон, зайдя, как всегда, сильно издалека, вздумал потихоньку посвящать в дела имения и других объектов права наследования, которых оказалось немало. Один завод чего стоил.

Передохнуть можно было в одной маленькой мелочной лавке на Невском, местечке, ставшем неожиданно популярным у горожан из мелких дворянских родов. Все-таки баронская дочь служила-то в лавке. Иван Андреевич вынужден был все-таки нанять себе новую помощницу. Помятуя историю со мной, принял на службу даму в прекрасных летах, также, как и он вдовствующего статуса. Собственно, Татьяна Ивановна пришлась не только ко двору его торгового дела, но и постепенно оживляла его одинокое сердце. Чему я несказанно была рада.

Процесс над Екатериной Князевой, она же Елизавета Викторовна, завершился без наказания в связи с отсутствием обвиняемой. В один из дней пребывания в месте заключения, находящемся в зоне ответственности Третьего отделения и жандармерии, она просто исчезла, и никто более не знал и не слышал ничего о ней с тех самых пор.

Еще до этого возмутительного момента мне удалось вернуться к Виталине, рассказать о всех событиях, отправить несколько важных писем по расследованию. Все же неслучайными были в этом мире мои переходы в прошлое, именно они позволили раскрыть дела о похищениях и торговле детьми в обоих эпохах. Наверное, в том и заключалось мое предназначение в одном из этих миров, в котором от меня должно было остаться лишь общее смутное воспоминание о некой девушке по имени Василина.

Попрощалась с Виталиной я еще раз, лелея надежду, что она просто забудет обо мне, и это самое общее воспоминание не будет терзать ее душу тоской.

Родители, вернее сказать Игнатовы, отнеслись к новости о моем отъезде с долей прохлады и как будто бы мимолетного сожаления со странной смесью облегчения. Лаааднааа, эта страница истории моей жизни будет просто закрыта. Она была и осталась в прошлом.

Больше ни одна дверь не вела меня в современность. Легкая ностальгия меня посещала иной раз, особенно, когда позарез бы пригодился интернет или мобильная связь.

Узнав об известии о исчезновении Елизаветы, я была уверена, что она вернулась в наше время и понесла наказание не только за растраты. С этим я связывала и мои прекратившиеся метания между столетиями.

Навестила я и цыганку-пиратку, Марфу и ее теперь четверых детей, Вареньку приютили они себе. Ее родители не дождались вестей о спасении дочери.

- Не переживай о проклятии, - напоследок бросила мне цыганка. - Нет его больше. Заплачено за него вами сполна. Можешь уже подбирать имена для своих детей, у тебя их много будет. Ха-ха, не будешь знать, куда от их шалостей и пытливого ума прятаться. Можешь ко мне привозить, я могу кое-чему научить детей.

- Пожалуй, откажусь.

- Ну как знаешь. За Марфу благодарствую. Еще будет тебе за это награда от судьбы. Ты сделала правильный выбор, даже не ожидала от тебя такого мужества. Лицом-то какая-то больно нежная. Ан нет, внутри-то крепче столетнего дуба.

Совсем иные отношения сложились у меня с четой Врангелей. Столько внимания, заботы и беспричинной любви моя душа едва выдерживала. С каждым днем мне хотелось отдать им больше. Просто так.

- Графиня Мария Федоровна, рады вас видеть! Василина, составь нам компанию.

- Не нужно, дорогая моя Шарлотта, я уверена, что у детей есть поважнее разговоры, чем наша с вами престарелая болтовня. Александр сегодня взялся сопровождать меня.

Наконец-то! И я, стараясь быть незаметной, придвинулась ближе к выходу из гостиной, намереваясь поискать Сашу в кабинете отца.

- Какое счастье, что вы не изменили своего доброжелательного отношения к нам после отказа Василины Александру. Такое огорчение было! Мы были уверены, что Василина ответит согласием.

Если вы бы знали Шарлотту лично, то ни за что бы не повелись на ее слова об огорчении. Барон и баронесса только руками развели тогда. Мол, что мы тут поделаем, Василине же решать. Мы-то хоть сейчас благословение выдадим. Да не беда, завтра приходите.

И ни словом, ни взглядом не напомнили мне об этом событии. Кому захочется отдавать в чужие руки вновь обретенное личное счастье. Они только рады были такому удачному стечению обстоятельств и отсрочке.

Мария Федоровна недаром графиня и матушка главного сыщика. Любезность засчитала.

- Полно об этом. Мой сын теперь живет не только своей службой. Я вижу, как светятся счастьем его глаза. Большего материнскому сердцу и не надо. Тем более Александр явно в отца настойчивостью пошел. Милая, он в саду, - заметив мой маневр, обратилась ко мне графиня, а потом снова вернулась к беседе с баронессой. - А вы слышали, Шарлотта, сына Строжицкого перевели по службе уж куда-то совсем в глушь.

В саду? Необычно! Ну в саду, так в саду. Побежала, то есть степенно пошла быстрым шагом к летней террасе, урывками ловя крохи разговора из гостиной.

- Да что вы говорите? Совсем недавно Дмитрий был у нас с визитом. С цветами. Василина расстроилась невероятно. Все эти цветы, сами понимаете, как насмешка. Даже дома теперь срезанные не ставим.

- Надо будет на будущее сразу подумать, чем их заменить на торжестве. Кажется, возникнет новая мода. Кстати, дорогая Шарлотта, полагаю, сегодня самое удачное время распорядиться о праздничном ужине.

- Вы так считаете?

- Уверена.

Что там за праздник намечается, я не расслышала уже. Тут что не день, кто-нибудь приходит.

Саша ждал у беседки, неотрывно глядя на дорожку к дому, проследив весь мой путь по ней. Чувствую, у кого-то горят щеки, и это не щеки начальника сыскной полиции.

- А вот и моя лисичка, любопытным своим носиком что-то учуяла, - он, вообще, удивительно точно угадывал мое настроение. Не иначе дедуктивные способности ему помогают.

- Саша, а тут Мария Федоровна про Строжицкого обмолвилась... - как-то все подозрительно выглядело с ним.

- Какого Строжицкого? Если ты про Дмитрия, то повышение у него по службе. Слышал, что уже и отбыл к месту назначения. С чего бы тебя интересовала его судьба? Пусть послужит лучше на благо Отечества, чем на баронских дочерей заглядываться будет.

- То есть повышение неспроста.

- Разумеется, неспроста. Благодетели нашлись. Ему еще повезло, что не ночью его подняли с новым званием поздравлять. Я был настроен решительно, но не вышло. Мне казалось, что всем уже в городе должно быть ясно. На примере Ярославского, Верданова... кто там еще был... Этот вот. Не понимаю, что у Строжицкого? Слабоумие? Да пустое. Не о том хотел с тобой поговорить. Я потратил не менее двух недель, чтобы с высокой вероятностью решить свою задачу. Хотя решение по мне кажется неразумным. Но что поделать... Вернее сказать, что не сделаешь ради тебя.

- Ты про какую задачу?

Саша улыбнулся, чуть не закатил глаза.

- Да я все о том же. О своей зазнобе. Вот здесь, - он указал на столик в беседке, на котором лежали какие-то бумаги, - документы о назначении на должность второго помощника начальника сыскной полиции. Очень удачно, что Тихон с супругой первенца ждут.

- Кого назначили?

- Назначат. Они еще не подписаны. В документах не хватает имени претендента. Меняю должность на твои руку и сердце! Согласна?

- Египетская сила! Саша, ты в своем уме? Кто так предложение делает?

- Я уже один раз сделал по всем правилам. Но это не сработало. С тобой вообще мало что получается, как у всех. Столько повышений враз и внутренних разбирательств по отношению к брачного возраста господам за последние дни ни один город не видывал. А уж женщина в полиции - это землетрясение для многовековых устоев. Такое доступно только одной во всей Российской империи.

- Но, вероятно, замужней.

- Безусловно. За начальником этой самой сыскной полиции.

- Вам, граф Александр Яковлевич, не надо ли быть скромнее?

- Зачем бы мне? Это надо было быть скромнее Строжицкому, сейчас бы не трясся в кибитке до Юрьевской заставы. Да ты погляди какие выгоды? Тебе не надо ждать моего визита, чтобы узнать про новое происшествие, не надо мчаться к бедному Ивану Андреевичу, чтобы расспросить о последних новостях, не выискивать Савву, будь он неладен. Что я только не предлагал ему, чтобы он не крутился подле тебя. Дела из суровой реальности без капли тайн и загадок, где-то совсем тяжелых для женской натуры, бумажная волокита, бюрократические проволочки, Тихон с разговорами про младенцев, разъезды по городу и окрестностям.

Ненормированный рабочий день, переработки, работа в выходные и праздничные дни, неясный соцпакет, никакой страховки (кто подумал про ДМС, тут тоже нет этого), никаких оплачиваемых обедов. Мечта, а не работа. Все, как было прежде.

- И я. Если это что-то для тебя значит, - Саша протянул мне документы.

- Значит. Очень значит.

В этот момент мне отчаянно захотелось... обнять этого красивого, серьезного мужчину, в руках которого находится все управление сыскной полиции Петербурга и мое сердце. Поступок немыслимый для местных приличий. Но не оттолкнет же?

Игнорируя протянутую руку, я сделала сначала один короткий шаг ближе. Он молчал, а я не стала отводить взгляда, как определенно поступила бы раньше, боясь утвердиться в чем угодно, кроме искренности. Еще один шаг, и еще. Наконец, отбросив всякие сомнения, обвила его торс руками, легонько прижимаясь щекой к мундиру. Безумно приятно, но не спокойно. Как отреагирует? Что скажет?

Выверенный пас рукой, и бумаги из Сашиной руки полетели обратно на стол. Обе его руки легли на мою спину.

- Это самое искреннее и трогательное признание, которое когда-либо получал хоть один мужчина во всем мире. Чертовски мало твоего объятия, но для боязливой лисички это большой, просто колоссальный шаг. Я счастлив, что ты его сделала именно ко мне.

Кажется, я нашла то самое время и место, где нужна кому-то сама по себе, не первая или вторая, а одна единственная Василина.