Глава 2. Первый ужин

15 марта 1817 года

Тремя днями позже Элизабет Харрингтон впервые увидела Бомонт-Холл и решила, что человеку совершенно не требуется столько окон.

Карета поднялась по длинной подъездной аллее, обсаженной липами. За мокрыми после дождя газонами показался дом: светлый серый камень, два симметричных крыла, широкий портик и три этажа окон, в которых отражалось бледное небо Беркшира. Здание было красивым, старым и достаточно большим, чтобы поселить в нем половину знакомых Элизабет -при условии, что вторая половина согласится жить в конюшнях.

-Сколько их? -спросила она.

Сидевшая напротив Джорджиана Фенвик оторвалась от окна.

-Кого? -переспросила Джорджиана.

-Окон, -ответила Элизабет.

-Лиззи.

-Я просто хочу знать, сколько людей требуется, чтобы их мыть.

-Ты приехала знакомиться с маркизом, а думаешь о стекольщиках.

-С маркизом знакомишься один раз. Окна приходится мыть постоянно.

Джорджиана рассмеялась, и Элизабет смягчилась. Она согласилась на эту поездку ради кузины, не ради маркиза Бомонта и уж точно не ради матримониальных планов тетки.

В двадцать четыре Джорджиана обладала тем типом красоты, который заставлял незнакомых мужчин расправлять плечи: золотистые волосы, голубые глаза, нежная кожа и изящная фигура. К этому прилагались сорок тысяч фунтов приданого, поэтому леди Фенвик считала дочь семейным сокровищем и охраняла соответствующим образом.

Элизабет была на шесть лет старше и относилась к собственному отражению спокойнее. Темно-русые волосы, серо-зеленые глаза, прямой нос, упрямо очерченный подбородок -лицо не собирало толпу возле дверей, зато запоминалось тем, кто давал себе труд посмотреть второй раз. После смерти отца и продажи Харрингтон-Хауса ей пришлось привыкнуть к вещам полезнее красоты: к чужим домам, скромным платьям, расчету расходов и искусству не показывать, когда тебе неприятно положение бедной родственницы. Карета остановилась.

-Последняя возможность сбежать, -сказала Элизабет.

-Куда?

-Во Францию.

-Я не говорю по-французски.

-Это никогда не останавливало англичан.

Дверцу открыл лакей. На верхней ступени стоял высокий мужчина в темном сюртуке. Даже без представления было ясно, кто хозяин дома: спокойная неподвижность, привычка занимать пространство без малейшей суеты, серые глаза, которые отмечали все сразу. В темно-каштановых волосах у висков уже появлялись две серебряные нити. Он был красив не мягкой светской красотой Николаса, которого Элизабет увидит позже, а резкими линиями лица и уверенностью человека, редко сомневающегося в своих решениях.

Это последнее качество Элизабет насторожило. После приветствия с леди Фенвик его взгляд остановился на Джорджиане. На секунду дольше, чем требовала вежливость.

Элизабет заметила, как тетка едва заметно расправила плечи.

«Смотри, -словно говорила вся ее фигура. -Отличное происхождение, отличные зубы, сорок тысяч фунтов».

-Мисс Фенвик. Добро пожаловать в Бомонт-Холл.

-Благодарю, милорд.

Потом серые глаза переместились на Элизабет.

-Мисс?..

-Харрингтон, -подсказала леди Фенвик. -Моя племянница. Она согласилась сопровождать нас.

Элизабет увидела едва заметное изменение в его лице. Положение определено: взрослая незамужняя родственница без состояния, не предмет сватовства, безопасный фон. Ее это почему-то развеселило.

-Добро пожаловать, мисс Харрингтон.

-Спасибо. У вас очень много окон.

Маркиз уже собирался обратиться к следующему гостю, но остановился.

-Простите?

-Окон. Мы с Джорджианой пытались сосчитать по дороге.

-Я не пыталась, -быстро сказала кузина.

Элизабет невинно улыбнулась.

-Тогда пыталась я.

В серых глазах мелькнуло что-то неожиданное -не улыбка, лишь ее намек.

-И сколько насчитали?

-Сбилась на сорока восьми. Западное крыло оказалось далеко.

За спиной маркиза раздался мужской смех. По ступеням спустился мужчина около тридцати -каштановые волосы, теплые карие глаза, улыбка человека, которому с детства прощали непозволительно многое.

-Эдвард, я уже люблю твоих гостей.

-Мой брат, лорд Николас Бомонт, -сказал маркиз без всякого энтузиазма.

-Более приятный Бомонт, -уточнил Николас, кланяясь дамам.

Позже Элизабет услышала и остальные формальные представления: лорд Доминик Бомонт, лорд Натаниэль Бомонт, леди Розалинда Бомонт. Уже через полчаса стало ясно, что пользоваться титулами внутри этой семьи бессмысленно. Доминик отвечал только на имя, Николас -на все, что обещало развлечь, Натаниэль иногда не отвечал вообще, если читал, а Розалинда считала церемонии препятствием для нормальной жизни.

-По собственному мнению.

-Единственному надежному источнику.

Джорджиана рассмеялась. Леди Фенвик смягчилась к нему мгновенно.

Элизабет снова встретилась взглядом с Эдвардом Бомонтом. Теперь он изучал ее внимательнее, чем минуту назад.

Она слегка склонила голову. Он ответил тем же.

Ну вот, подумала Элизабет. Теперь я хотя бы не мебель.

К ужину она успела познакомиться с остальной семьей.

Доминик говорил мало, но в его редких замечаниях слышалась сухая прямота моряка. Натаниэль, худощавый, с темно-русыми волосами и светлыми серо-голубыми глазами, уже успел надеть тонкие очки для чтения и несколько раз забывал, что держит в руке бокал, потому что читал письмо, пришедшее с утренней почтой. Розалинда обняла Джорджиану как старую подругу и через четверть часа называла Элизабет Лиззи с уверенностью человека, получившего на это письменное разрешение короны.

Столовая оказалась меньше, чем ожидала Элизабет, хотя в ней свободно могли разместиться двадцать человек. Темное красное дерево, кремовые стены, серебро, отражавшее свечи. Никакой показной позолоты. Дом говорил о деньгах спокойно, без нужды их доказывать.

Розалинда посадила Джорджиану справа от Эдварда. Элизабет оказалась между Николасом и Домиником.

-Сестра считает это тонким маневром, -сообщил Николас, когда подали суп.

-Неужели? Я думала, рассадка составлена случайно.

Доминик хмыкнул.

-В этом доме случайно только Николас попадает в неприятности. Все остальное устраивает Розалинда.

-Клевета, -сказал Николас. -Я попадаю в неприятности с большим тщанием.

Элизабет улыбнулась и краем глаза увидела, что Эдвард смотрит в их сторону.

Он тут же обратился к Джорджиане. Разговор за столом шел легко. Джорджиана отвечала маркизу вежливо, но Элизабет достаточно хорошо знала кузину и видела: та нервничает. Когда леди Фенвик заговорила о предстоящем лондонском сезоне и «разумных партиях», пальцы Джорджианы сжались на ножке бокала.

После второго блюда Эдвард сказал, скорее братьям, чем дамам:

-Если человек все-таки решает жениться, он обязан подходить к этому разумно. Характер, семья, привычки, средства. Остальное меняется быстрее, чем кажется.

-Под «остальным» ты понимаешь любовь? -спросила Розалинда.

-В том числе.

Элизабет не удержалась.

-Как удобно.

За столом на секунду стихло. Эдвард повернул голову.

-Простите?

-Ничего, милорд. Я лишь восхитилась вашей основательностью. Точно при покупке земли: проверить границы, доход и не течет ли крыша.

Николас уткнулся в салфетку. Доминик кашлянул в кулак.

Эдвард не улыбнулся, но голос стал чуть суше.

-Земля редко возражает против условий сделки.

-Возможно, поэтому мужчины любят владеть землей.

Розалинда сияла. Леди Фенвик выглядела так, словно хотела спрятать племянницу под стол. Эдвард выдержал взгляд Элизабет.

-Полагаю, вы не разделяете мою точку зрения.

-Я еще не слышала ничего, что стоило бы разделять.

На этот раз Доминик рассмеялся открыто. Николас поднял бокал.

-За окна, Эдвард. Они хотя бы не спорят.

Эдвард медленно взял вино.

-Пока.

Элизабет обнаружила, что он все-таки умеет шутить.

Это немного испортило ее первое впечатление. Она предпочитала, когда неприятные мужчины оставались простыми.

После ужина дамы поднялись наверх раньше мужчин. Комнаты Фенвиков располагались в восточном крыле. Элизабет получила небольшую спальню с кремовыми обоями в крошечных зеленых ветках, кроватью под бледным балдахином и окном, выходившим на боковой сад. У окна стоял столик с выдвижной доской для письма; в углу -кресло с такой высокой спинкой, что человек невысокого роста мог в нем затеряться.

Джорджиана пришла через четверть часа без горничной. Сняла жемчуг и положила на стол с осторожностью, приличествующей материнской драгоценности.

-Ну? -спросила Элизабет.

-Что «ну»?

-Ты провела весь ужин справа от потенциального мужа и выглядела так, словно ждешь известия о войне.

Джорджиана села в высокое кресло и действительно потерялась в нем.

-Он вежливый, -признала Джорджиана.

-Безнадежно, -заключила Элизабет.

-Лиззи.

-Красивый?

-Да.

-Умный? -продолжила Элизабет.

-Похоже.

-Богатый? -не отставала Элизабет.

-Мама проверила раньше нас обеих.

-Значит, катастрофа полная.

Джорджиана рассмеялась, но в улыбке снова мелькнула тревога.

-Он смотрит так, будто видит все.

Элизабет вспомнила серые глаза за столом.

-Он видит много. Не все, -сказала Элизабет.

-А тебя заметил, -напомнила Джорджиана.

-Только после того, как я оскорбила окна.

-Я не думаю, что ему было неприятно.

-Джорджиана, если ты сейчас попытаешься свести меня с мужчиной, которого твоя мать выбрала тебе, я отправлю тебя спать.

-Я просто заметила.

-В этом доме все замечают больше, чем следует.

Они помолчали. Из соседней комнаты донесся голос леди Фенвик, отдающей горничной распоряжения на утро. Джорджиана едва заметно вздрогнула.

Элизабет села на край кровати.

-Ты не обязана принимать решение завтра, -сказала Элизабет.

-Мама считает иначе, -тихо ответила Джорджиана.

-Твоя мать считает, что большинство проблем решается удачным браком и хорошим экипажем. Это не делает ее правой.

-Иногда делает.

Элизабет не нашла легкого ответа. В их мире деньги действительно решали едва ли не всё. Она это знала лучше кузины.

-Тогда хотя бы решай сама, какие проблемы ты готова обменять на какие.

Джорджиана внимательно посмотрела на нее, словно хотела сказать больше, но в коридоре послышались шаги.

-Завтра, -прошептала она.

-Что завтра?

-Расскажу.

И ушла. Элизабет осталась у окна. Внизу по галерее прошли мужчины. Один голос -Николаса -был слышен отчетливо; другой отвечал коротко и спокойно. Эдвард.

Она поймала себя на том, что различает его голос уже в первый вечер, и сердито задернула штору.