Глава 5. Секрет Джорджианы

18 марта

Джорджиана пришла в комнату Элизабет после полуночи.

Она была босиком, в халате поверх ночной рубашки, с распущенными волосами и выражением человека, который наконец устал притворяться спокойным.

-Не спишь?

Элизабет отложила книгу.

-Теперь нет.

Джорджиана закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

-Мне нужно тебе кое-что сказать.

-Мужчина у изгороди?

Кузина замерла.

-Ты видела?

-Я не слепая.

-Мама не заметила?

-Твоя мама осталась дома.

Джорджиана прикрыла лицо ладонями. Элизабет откинула одеяло.

-Иди сюда.

Она села рядом на кровать. Несколько секунд Джорджиана молчала, потом выдохнула:

-Его зовут Генри Эшкомб. Капитан Генри Эшкомб. Мы познакомились прошлым летом у Кортни.

-Ты влюблена.

-Да.

Ответ прозвучал без колебаний. Это поразило Элизабет сильнее всего.

-Он сделал предложение?

-В январе.

Джорджиана сказала это едва слышно и тут же отвела глаза. При свете свечи ее обычная уверенность исчезла; на кровати рядом с Элизабет сидела уже не светская красавица, а испуганная девушка, которой впервые предстояло защищать собственный выбор.

-И?

-Мама сказала, что он младший сын баронета, живет одним жалованьем и не может обеспечить мне привычную жизнь.

-А ты что сказала?

Джорджиана сжала руки.

-Что привычная жизнь мне не нужна, если в ней не будет Генри.

-И поэтому леди Фенвик привезла тебя знакомиться с Эдвардом Бомонтом.

-Она уверена, что я переболею.

Элизабет вспомнила ужин, рассадку, разговоры о разумных партиях. Теперь тревога кузины обрела смысл.

-Генри приехал сюда за тобой?

-Он гостит у друга в Ньюбери. Мы знали, что сможем увидеться хотя бы раз.

При имени Генри лицо Джорджианы смягчилось. Элизабет заметила эту перемену и окончательно перестала относиться к тайной встрече как к мимолетному увлечению.

-Джорджиана.

-Я знаю.

-Нет, я не собираюсь читать нотации. Но если твоя мать узнает о тайных встречах, она увезет тебя в тот же день.

-Поэтому ты никому не скажешь.

Это было не вопросом. Элизабет взяла ее за руку.

-Не скажу.

-Даже лорду Бомонту?

-Особенно лорду Бомонту. Он наверняка составит таблицу достоинств Генри и вынесет решение к завтраку.

Джорджиана улыбнулась, но улыбка быстро исчезла.

-А если мама права?

-В чем именно?

-Что любовь проходит. Что через пять лет я буду считать каждую монету и ненавидеть Генри за то, что могла жить иначе.

Элизабет не ответила сразу. Вопрос плохо подходил для полуночного разговора, каким бы романтичным ни казался тайный капитан за изгородью.

-Может пройти, -сказала она наконец. -И деньги могут исчезнуть. И красивый дом может быть продан. И человек, которого считали надежным, может оказаться совсем другим. Никакая свадьба не дает страховки от несчастья.

-Очень утешительно.

-Зато честно.

Джорджиана подтянула колени к груди.

-Тогда как выбирать?

Огонек свечи дрогнул от сквозняка. Элизабет проследила, как тень качнулась по стене.

-Наверное, так, чтобы потом хотя бы знать: решение было твоим.

Кузина долго молчала.

-Ты бы смогла выйти замуж без любви?

Вопрос задел старую, давно закрытую дверь. Элизабет вспомнила мужчину с мягкими манерами, тяжелым перстнем и уверенностью, что бедная девушка должна быть благодарна уже за предложение.

-Смогла бы, -сказала она. -Люди способны на многое, если прижмет. Но не уверена, что простила бы себе этот выбор.

-Поэтому ты так сердишься на лорда Бомонта?

-Я на него не сержусь.

Джорджиана выразительно подняла брови.

-Хорошо. Сержусь. Но совсем не поэтому.

-А почему?

Элизабет потянулась за свечой.

-Спи.

-Лиззи.

-Если ты продолжишь, я начну поддерживать твою мать.

Джорджиана рассмеялась, но тревога из лица не ушла.

-Он тебе совсем не нравится?

-Не знаю.

Ответ удивил саму Элизабет. Еще вчера ей было легко назвать Эдварда надменным, холодным и невыносимым; теперь ни одно из этих слов не казалось вполне честным.

-Вчера ты говорила иначе.

-Вчера было проще.

Кузина посмотрела с подозрительным вниманием.

-Лиззи.

-Не начинай.

-Я ничего не сказала.

-У тебя лицо Розалинды.

-Это оскорбление?

-Предупреждение.

Джорджиана уже легла, но через минуту снова села.

-Поможешь написать Генри?

-Сейчас?

-Если я не напишу сейчас, утром струшу.

Элизабет вздохнула, зажгла вторую свечу и достала из секретера бумагу.

-Пиши сама.

-Я не умею писать ему, когда боюсь. Получается либо холоднее, чем я хочу, либо как роман в трех томах.

-Тогда начни с правды.

Джорджиана обмакнула перо. «Генри».

Остановилась.

-Дальше? -спросила Джорджиана, глядя на начатое письмо.

-Это твой будущий муж, не мой, -напомнила Элизабет.

-Пока не будущий.

-Тем более полезно потренироваться.

Они просидели над письмом около часа. Джорджиана пять раз переписывала первую страницу, потому что не хотела звучать ни слабой, ни безрассудной. В конце получилось просто: она не передумала, не собирается позволять матери выбрать ей другого мужа и просит Генри не делать ничего глупого без ее ведома.

-Последняя фраза лишняя, -сказала Элизабет.

-Почему?

-Потому что мужчина, влюбленный достаточно, чтобы тайно ехать через полграфства, прочтет ее как вызов.

Джорджиана наконец улыбнулась.

-Ты говоришь как человек с опытом.

-У меня богатый опыт чужих ошибок.

-А своих?

Элизабет подумала об Эдварде.

-Пока собираю.

Они легли поздно. Джорджиана уснула первой, свернувшись на краю кровати, как делала в детстве во время грозы. Элизабет еще долго смотрела в темноту.

Секрет Генри был не единственной причиной ее беспокойства.

Теперь она знала, что Эдвард Бомонт -не просто возможный жених, выбранный теткой. Он был мужчиной, которому Джорджиана могла причинить публичное унижение, даже не желая того. И если Розалинда продолжит толкать брата к браку, все станет сложнее.

Утром письмо пришлось передать через горничную, чей брат работал на почтовой станции в Ньюбери. Элизабет чувствовала себя сообщницей в весьма плохом плане.

После этого она спустилась к завтраку поздно. Большая часть семьи уже разошлась. За столом остался только Эдвард.

Он читал письмо и ел яйца так аккуратно, словно выполнял государственную обязанность.

-Вы сегодня молчаливы, -сказал он, когда она налила кофе.

-Возможно, я всегда молчалива до второй чашки.

-Вчера вы успели спорить со мной до первой.

-Вчера был особый день.

Он отложил письмо.

-Джорджиана нездорова?

Элизабет резко подняла глаза.

-Почему вы спрашиваете? -насторожилась Элизабет.

-Она не спустилась, -пояснил Эдвард.

-Плохо спала.

-Вы тоже.

Она замерла.

-У меня синяки под глазами?

-Немного.

-Как невежливо замечать.

-Я не говорил, что вам не идет.

Фраза была произнесена буднично, суховато. Поэтому Элизабет не сразу поняла, что это комплимент.

Эдвард понял раньше и нахмурился на собственную чашку. Она скрыла улыбку за кофе.

-Спасибо... кажется.

-Не уверен, что собирался делать комплимент.

-Тем хуже. Вышло случайно.

Он посмотрел на нее, и на секунду между ними возникло то странное напряжение, которое появилось вчера у лошади. В дверях раздался голос Николаса:

-Я помешал?

-Да, -одновременно ответили оба.

Николас остановился, широко улыбнулся и сделал шаг назад.

-Это уже интересно.

-Войди и сядь, -сухо сказал Эдвард.

-Нет, теперь я предпочту жить.

Он исчез. У Элизабет вырвался смех. На этот раз Эдвард не стал прятать ответную улыбку.

Элизабет допила кофе, стараясь не замечать, что Эдвард все еще улыбается краем рта. Секрет Джорджианы теперь был не единственной причиной, по которой ей хотелось избегать настойчивых вопросов.

Позже леди Фенвик перехватила племянницу в утренней комнате. Комната выходила на восточный газон; на столике под окном лежали письма, нож для бумаги и корзинка с вышиванием, к которой хозяйка дома, судя по всему, не притрагивалась месяцами.

-Лиззи, мне нужна твоя помощь.

Элизабет насторожилась.

-Это редко означает что-нибудь приятное.

Тетка не улыбнулась.

-Джорджиана ведет себя странно. Она едва ест, плохо спит и всякий раз замолкает, когда я говорю о лорде Бомонте, -сказала леди Фенвик.

-Возможно, потому что вы говорите о нем часто, -ответила Элизабет.

-Я говорю о ее будущем.

-Это не совсем одно и то же.

Леди Фенвик сняла очки и положила их на стол. Без них лицо вдруг стало старше и мягче.

-Ты думаешь, я хочу продать дочь за титул?

Элизабет затянула молчание.

-Иногда, -сказала леди Фенвик, -мне хотелось бы иметь роскошь выбирать только сердцем. У Джорджианы есть состояние, да. Но состояние без разумного управления исчезает быстрее, чем люди думают. Я видела, как твой отец потерял едва ли не все. Видела, что осталось тебе.

Удар был нечестным потому, что в нем была правда.

-И поэтому она должна выйти за мужчину, которого не любит?

-Я хочу, чтобы она хотя бы посмотрела на человека, который способен дать ей безопасность.

-Безопасность и счастье не враги. Но одно не заменяет другое.

Леди Фенвик устало потерла переносицу.

-Ты всегда говоришь так, будто выбор прост.

-Нет. Я как раз знаю, что он не прост.

На мгновение между ними исчезли роли тетки и бедной родственницы. Остались две женщины, каждая из которых отлично знала цену денег.

-Поговори с ней, -попросила леди Фенвик. -Не убеждай. Просто выясни, чего она хочет.

Элизабет почувствовала тяжесть ночного обещания.

-Это я могу.

Тетка кивнула и снова надела очки.

-И Лиззи... я не считаю тебя неблагодарной за то, что ты отказала Грейму.

Элизабет застыла.

-Я считала тогда. Долго. Теперь -нет.

Леди Фенвик взяла вышивание и наконец сделала один неровный стежок.

-Иногда взрослым требуется неприлично много лет, чтобы признать, что чужая жизнь принадлежит не им.

Элизабет вышла из комнаты с еще одной тайной, которая оказалась не тайной вовсе: даже люди, которых она привыкла считать уверенными и неправыми, способны меняться. Это усложняло мир. И делало его честнее.