Глава 4. Прогулка верхом

17 марта

Утро выдалось ясным и холодным. После трех дней дождя земля еще блестела влагой, но небо над Беркширом наконец стало голубым, и Розалинда объявила, что любой человек, который останется дома в такую погоду, заслуживает несчастливой старости.

-Это научный вывод? -спросил Натаниэль.

-Женский.

-Тогда спорить опаснее.

К конюшням спустилась вся компания, кроме леди Фенвик. Джорджиана выбрала спокойную гнедую кобылу. Леди Фенвик, сославшись на головную боль, осталась дома. Николас требовал самого резвого жеребца, пока Доминик не напомнил, что в прошлый раз тот потерял шляпу, достоинство и двадцать фунтов на спор.

Элизабет ждала, пока конюх подтянет подпругу у темной кобылы по имени Минерва. Она была хорошей всадницей и не скрывала удовольствия: в последние годы ей редко выпадала возможность ездить верхом просто ради прогулки.

Эдвард появился последним. В темном сюртуке для верховой езды он выглядел менее официально, чем за столом; ветер растрепал волосы у виска, и одна серебряная прядь стала заметнее. Он посмотрел на Минерву.

-Она бывает упрямой.

-Мы поладим.

-Почему вы так уверены?

Элизабет взялась за луку седла.

-У нас есть общая черта.

Николас рассмеялся первым. Эдвард протянул руку, собираясь помочь ей сесть. Элизабет могла обойтись без помощи, но отказ выглядел бы нарочито, поэтому вложила ладонь в его. Перчатки мешали ощутить тепло кожи, однако сила пальцев была вполне реальной. Он придержал ее ровно столько, сколько требовала вежливость, и сразу отпустил.

-Убедились? -спросила она сверху.

-В чем?

-Что я не падаю с лошади.

-Я не сомневался.

-Вы сомневаетесь во всем.

-Это часть управления поместьем.

-Бедное поместье.

Эдвард поставил ногу в стремя собственного коня.

-Оно привыкло.

Они выехали через южные ворота. Дорога шла между живыми изгородями, потом поднялась к невысокому холму. Внизу лежали поля, темные от весенней сырости; на дальнем склоне белели овцы. Из деревни поднимался дым, над рекой держался тонкий туман.

С холма Бомонт-Холл выглядел совсем иначе, чем с парадной аллеи. За симметричным фасадом открывалась рабочая сторона поместья: кирпичные конюшни, длинная крыша оранжереи, голубятня, садовые стены и узкая дорога к мельнице. Река огибала южные поля, дальше темнела крыша приходской церкви, а за ней теснились дома деревни. Элизабет впервые увидела не богатый дом, а маленький мир, в котором десятки людей зависели от решений одного семейства.

-Вы знаете всех арендаторов? -спросила она.

-Почти.

-По именам?

-По долгам тоже.

-Очень романтично.

-Земля редко требует романтики. Зато всегда требует крыши до дождя, семян вовремя и денег, когда их нет.

Элизабет посмотрела на него внимательнее. За сухим ответом не было ни хвастовства, ни жалобы. Только привычка считать ответственность чем-то столь обычным, что о ней не стоит говорить.

Сначала Элизабет ехала рядом с Джорджианой. Но Розалинда, заметив впереди ручей, решила непременно перескочить его, Доминик отправился следом, чтобы помешать ей сломать шею, а Николас увлек Джорджиану спором о том, какой из братьев хуже всего танцует.

Прежде чем дорога сузилась, им пришлось задержаться у старой мельницы. Телега с мешками муки застряла колесом в размытой колее, а двое работников тщетно пытались сдвинуть ее. Доминик уже спешился, Эдвард последовал за ним.

-Оставайтесь в седле, -сказал он Элизабет.

Она посмотрела на грязь, потом на него.

-Это просьба или приказ?

-Практичность.

-Тогда не сработало.

Элизабет спрыгнула с Минервы прежде, чем он успел возразить.

-Что вы собираетесь делать?

-Не знаю. Но с седла помощь обычно ограничена советами.

Доминик расхохотался. В итоге Элизабет держала лошадей работников, пока мужчины поднимали ось и подкладывали под колесо доски. Эдвард снял сюртук, закатал рукава и встал плечом рядом с Домиником. Когда колесо наконец выскочило из ямы, грязь брызнула во все стороны. Полоса оказалась на щеке Эдварда.

Элизабет уставилась.

-Что?

-Ничего.

-Опять.

Она достала платок.

-У вас...

Эдвард потянулся к щеке не туда.

-Нет. Левее.

Он снова промахнулся. Элизабет вздохнула, шагнула ближе и сама стерла грязь. Только после прикосновения поняла, что делает. Пальцы через тонкий батист чувствовали тепло его кожи.

Эдвард замер. Доминик, очень вовремя, отвернулся к телеге.

-Готово, -сказала Элизабет.

-Спасибо.

Она поспешно сложила платок. Рабочие благодарили маркиза, но Эдвард отвечал рассеянно. Когда он помогал Элизабет снова сесть в седло, его ладони задержались на ее талии на долю секунды дольше, чем раньше.

Ни один ничего не сказал.

Через несколько минут Элизабет обнаружила, что рядом остался только Эдвард.

-Это случайность? -спросила она.

-В нашей семье? Маловероятно.

Они переглянулись и одновременно улыбнулись. Элизабет первой отвела глаза.

Дорога сузилась. Пришлось ехать медленнее. Минерва осторожно ступала по влажной земле, фыркая на лужи.

-Вы давно живете у Фенвиков? -спросил Эдвард.

-Четыре года.

-Нравится?

Вопрос был простым, но ответ -нет.

-Мне удобно.

-Это не то же самое.

Она чуть повернулась к нему.

-Вы умеете замечать уклончивые ответы, -сказала Элизабет.

-Когда сам часто их использовал, -ответил Эдвард.

-Неожиданное признание.

-Не привыкайте.

Элизабет провела ладонью по шее Минервы.

-После смерти отца наш дом пришлось продать. Мои сестры разъехались, а тетка предложила мне жить у нее. Я полезна Джорджиане, Джорджиана мне дорога. Все довольны.

-Кроме вас?

Она не ожидала точности.

-Я не жалуюсь.

-Я не спрашивал, жалуетесь ли вы.

Некоторое время слышался только стук копыт. Элизабет отвернулась к полям.

-Люди часто путают благодарность со счастьем.

-А вы?

-Стараюсь не путать.

Эдвард ничего не ответил, но вопрос остался между ними.

У ручья их нагнала Розалинда, раскрасневшаяся и довольная собой.

-Доминик говорит, я безрассудна.

-Доминик прав, -сказал Эдвард.

-Скучный ответ.

-Иногда правда скучна.

-Лиззи, скажите ему.

Элизабет оглядела ручей. Вода была мелкой, прыжок -безопасным.

-Мне кажется, леди Розалинда вполне способна перепрыгнуть.

Эдвард повернулся к ней.

-Вы поощряете ее?

-Я сужу по тому, что вижу.

-Это еще хуже.

Розалинда победно вскрикнула и послала лошадь вперед.

Эдвард выругался вполголоса и последовал за сестрой.

Она не удержалась от смеха. Через полчаса они остановились у каменной стены, откуда открывался вид на деревню. Доминик с Николасом спорили о том, кто первым заметил лису. Натаниэль, каким-то чудом взявший книгу даже в седло, читал, пока его лошадь мирно щипала траву. Джорджиана отошла в сторону, будто поправить перчатку.

Элизабет увидела, как из-за изгороди показался молодой мужчина в темно-синем сюртуке. Он снял шляпу. Джорджиана побледнела и тут же улыбнулась -той улыбкой, которую за последние дни не подарила ни одному Бомонту.

Встреча длилась всего несколько секунд. Мужчина что-то сказал. Джорджиана ответила и поспешно вернулась к группе.

Элизабет не стала спрашивать при всех. Зато Эдвард заметил ее взгляд.

-Вы кого-то увидели?

-Птицу.

Он посмотрел в сторону изгороди, где уже никого не было.

-Очень высокую?

-Необычайно.

-В сюртуке?

Элизабет сдержала улыбку.

-Вы обещали не считать окна, а я не обещала рассказывать вам обо всех птицах Беркшира.

Эдвард прищурился, но позволил теме уйти. На обратном пути Минерва оступилась на размытой колее. Элизабет удержалась, однако Эдвард оказался рядом раньше, чем она успела успокоить кобылу. Его рука легла на поводья рядом с ее пальцами.

-Все в порядке? -спросил Эдвард.

-Да, -ответила Элизабет.

-Уверены?

-Я же говорила, что не падаю.

Он не убрал руку сразу. Вблизи Элизабет увидела тонкую светлую линию у его подбородка -старый, едва заметный шрам. Серые глаза сейчас не казались холодными. В них было простое беспокойство. Она первая отодвинула поводья.

-Спасибо.

Эдвард кивнул и отъехал на полкорпуса. Остаток дороги они ехали большей частью молча.

У конюшен Доминик спешился первым и подошел к Минерве. Провел ладонью по передней ноге, проверил копыто и коротко кивнул.

-Камень, не растяжение.

-Я уже говорил конюху проверить, -сказал Эдвард.

Доминик посмотрел на брата.

-Ты сказал это еще до того, как слез с лошади.

-И?

-Ничего. Удивляюсь, что ты не выписал Минерве счет за беспокойство.

Элизабет не удержалась от улыбки. Эдвард помог ей спешиться. На этот раз прикосновение длилось совсем недолго, но она уже знала, как чувствуется его рука даже через перчатку, и это знание раздражало больше, чем следовало.

-Благодарю, -сказала она.

-Сегодня вы упали только один раз.

-Я не падала.

-Минерва считает иначе.

-Вы разговариваете с лошадьми?

-С ними проще, чем с некоторыми гостями.

Элизабет прищурилась.

-Значит, завтра буду спорить с вами только в присутствии конюшни.

-Угроза принята.

Он ушел к управляющему, а Доминик, державший Минерву за повод, посмотрел ему вслед и затем на Элизабет.

-Он редко шутит дважды с одним человеком за день, -заметил Доминик.

-Какое достижение, -сухо отозвалась Элизабет.

-Я предупреждаю.

-О чем?

Доминик пожал плечами.

-Пока не знаю.

Эта фраза почему-то напомнила Розалинду. Но вечером, вспоминая прогулку, Элизабет почему-то думала не о незнакомце у изгороди и не о том, что Джорджиана явно скрывает тайну.

Она вспоминала ладонь Эдварда на поводьях. Она рассердилась на себя за эту глупость.

Глупые вещи имели неприятную привычку задерживаться в памяти дольше разумных.