11. Награда
Самое ужасное из всего этого было то, что Ялса как-то незаметно исчезла. Я только и успела заметить, как она мелькнула в стороне, торопливо пробормотав, что ей нужно возвращаться к сыну. И вот мы с повелителем уже наедине.
И воздух внезапно таким густым стал. Вздохнуть трудно. И предательская дрожь в пальцах снова появилась.
Ведь Кагар тоже ушел. Он быстро, по одному лишь требовательному взгляду своего вождя передал мне сумку и растворился в ночной темноте среди шатров.
— Мне стоило отнести тебя в свой шатер и оставить там, чтобы ты все же выспалась хоть немного, — немного резко говорит повелитель, сам приоткрывая мне вход и пропуская вперед.
А я только в этот момент понимаю, что он имел в виду, когда говорил, что приказал не беспокоить меня.
Он был там! В моем шатре! И это именно он перенес меня на кровать. Сам! Его руки я помню, его объятия вызвали тот волнующий сон… про него.
Может вот она разгадка? Я просто краем сознания узнала его и, неудивительно тогда, что он мне приснился.
Но как теперь избавится от того чувства неловкости, что ярко вспыхнуло, едва мы оказались с ним одни в его шатре? Тут воздух стал еще плотнее и горячее словно. Легкие горели уже.
Повелитель же точно не страдал этой слабостью. Он быстро прошел внутрь и уже скинул на ковер свою обгоревшую рубаху и наручи. Пояс с широким кинжалом тоже был отброшен в сторону.
Он повернулся ко мне спиной первый раз, и я невольно ахнула, разглядев в неярком свете нескольких светильников его почерневшую обожженную кожу.
Духи, и он столько терпел и даже вида не показывал никому!
Повелитель искоса глянул на меня через плечо, нахмурился и чуть изогнул одну бровь.
— Меора, у меня еще много дел, — негромко заметил он.
А я мысленно отхлестала себя по щекам и бросилась открывать сумку.
Сначала я заварила специальные травы в кипятке. Его мне принес в котелке по моей просьбе один из стражей, что несли дозор у шатра повелителя.
Дальше я осторожно присыпала заготовленным лечебным порошком все повреждения, пока настой отстаивался.
Мне неудобно было почему-то просить повелителя лечь. Так бы было удобнее работать. Но я отчего-то оробела, едва он снова взглянул на меня, повернув голову.
Такой пристальный острый взгляд, что по всему телу волна странной слабости прокатилась. И горло сдавило, что не вздохнешь.
— Острый хват? — заинтересованно спросил он, втянув носом характерный запах, что шел от порошка.
— Да, — облегченно выдохнула я, радуясь тому, что голос не пропал совсем. — Еще могильник, сушеный рудж и горянка. Это поможет остановить воспаление и обезболит немного, — смущенно призналась я.
Уже пожалела, что говорить начала. Сейчас повелитель, как рассердится. Сколько раз у меня воины со злостью отказывались приглушать боль от своих ран, когда я предлагала. Не гоже это мужчине не уметь боль терпеть. Не должно…
Но мой неожиданный пациент просто серьезно кивнул и задал новый неожиданный вопрос.
— Мы так и не обговорили твое вознаграждение, Меора. Моя вина. Я видел и мне докладывали, что многие дети уже пошли на поправку. И Ялса день и ночь духов за тебя молит и благодарит. Хорту намного лучше…
Я замерла от растерянности, а он вдруг вытянул руку и сжал мою ладонь. Духи светлые! Она просто утонула в его кулаке!
— Так что бы ты хотела в награду, Меора? Проси. В моей власти многое. Твое вознаграждение и так будет щедрым, но может ты желаешь что-то иное? Особенное?
Ох! Сердце пойманной птицей заколотилось о ребра.
Его темный внимательный взгляд насквозь пронзает. И как в том сне жаром все тело окутывает. Горячо-горячо…
— Меора? — повторил он, не услышав от меня ответ.
От его низкого сильного голоса трепетом странным отозвалось внутри. И тонко-тонко натянулось что-то. Вот-вот порвется…
И страх оглушил внезапно. Что же я делаю? Мне ведь нельзя… Повелитель же…
— Я всегда просто беру то, чем одаривают. Благодарна за любой дар. Не все ведь могут… — опустив глаза пытаюсь освободить свою руку.
— Я могу. Потому и спрашиваю, — настойчиво повторяет повелитель.
Он не отпускает мою кисть, сжимает вроде не сильно, но уверенно.
— Подумай, Меора. Я дам тебе время. Скажешь позже. А пока…
Он вдруг вынимает из уха причудливую серьгу в виде широкого кольца с необычной гравировкой. Это древние символы. Я не могу их прочитать.
А повелитель вкладывает эту серьгу мне в руку и сжимает ладонь накрывая мои пальцы своими.
— Покажешь любому орку, Меора, и он выполнит любую твою просьбу, — строго говорит он.
— Что?
— Это лишь самое малое, чем я могу тебя одарить. Просто за то, что не отказалась лечить и помогла.
— А кто-то отказывался? — изумляюсь я.
— Все лекари до тебя, — усмехается он, дергая правым уголком рта.
Моя рука с его подарком так и зажата в его кулаке, но я уже не спешу ее освобождать. А потом спохватываюсь.
Ох! Спина же!
— Вы опять пытаетесь увильнуть от лечения? Я ведь еще не закончила с ожогами! — выскакивают из меня торопливые и слишком смелые слова.
Снова я позабыла кто передо мной. Все из головы вылетело.
Повелитель, наконец, отпускает мою ладонь и отворачивается с той же короткой усмешкой на твердых губах.
Откуда я знаю каковы они на ощупь для меня тоже загадка. Но я стараюсь не заострять внимание на этих мыслях. Мне нужно сосредоточиться на деле. И так преступно много времени потеряла в этих разговорах глупых.
Передо мной раненый, которому требуется срочная помощь, а я… заболталась. Так непростительно!
Поэтому я с пунцовыми щеками я принимаюсь суетится, раскладывая свои снадобья.
Сначала я осторожно протерла всю спину приготовленным отваром. Смыла всю грязь и копоть. Снова мысленно вздрогнула от обширности повреждений. Тут были глубокие ожоги. Местами уже вздулись неприятные пузыри, где-то они уже лопнули и сочилась мутная жидкость.
Зеленая кожа не краснела, хоть кровь у орков и была такого же цвета, как и у людей. Ожоги на коже выделялись по-другому. Она темнела и становилась коричневого некрасивого цвета, в самые тяжелые повреждения были совсем черными, отдавая фиолетовым. Такими же были и пузыри и отмирающая обожженая кожа.
Я закончила с очищением ран. Теперь следовало наложить лечебную мазь.
И вот здесь возникла непредвиденная сложность.
Повелитель все это время сидел молча, никак не реагируя на мои действия. Я тоже успокоилась и почти заставила себя представить, что это просто еще один совершенно обычный пациент. Каких уже было много.
Так мне было проще. И пальцы уже не дрожали, и дыхание восстановилось.
Но когда я принялась осторожно втирать в его спину мазь, то вдруг что-то снова звонко щелкнуло внутри. И я опять погрузилась в странный транс. Словно во сне оказалась, где сложно понять, что реальность, а что уже нет.
Вся обстановка вокруг смазалась, утонула в полумраке. Я только широкую мощную спину повелителя видела перед собой. Залюбовалась невольно.
Таких еще не встречала за свою практику. А ведь приходили ко мне и воины и крепкие мужчины, привычные к тяжелому труду, с накаченными мышцами.
Но орк передо мной выделялся на их фоне. Это как сравнить обычный нож и боевой тесак, или обычный круглый валун и гранитную острую глыбу. Опасность…
У повелителя даже спина излучала эту опасность. Спина настоящего бойца, где каждая мышца гармонично развита и выпирает в едином красивом рельефном узоре.
Спустя какое-то время поймала себя на том, что расходую мазь менее экономно, чем обычно. Щедро покрываю ею кожу даже там, где и само все прекрасно заживет.
Пальцы будто притягивает снова и снова прикоснуться лишний раз, провести осторожно и бережно. Словно запомнить хотят, впитать в себя каждый изгиб…
А повелитель терпеливо ждет, не торопит меня.
— Как это произошло? — спрашиваю я, чтобы хоть немного разбавить волнующую тишину.
— Шатер горящий обрушился, когда мы детей выводили, — коротко отвечает он. — Ты закончила, Меора?
— Я? Д-да, — со странным сожалением признаю я.
Вот сейчас он повернется и все закончится. Но он не поворачивается.
— Подойди сюда. Куда ты убрала то, что я тебе дал?
— Серьгу? Вот она, — я торопливо достаю тряпицу, в которую я ее завернула и обхожу повелителя, становясь к нему лицом.
— Потеряешь так, — качает он головой. — Погоди, сейчас покажу, как его нужно правильно носить.
Правильно? О чем он? Я не носила никаких украшений, не считая одного деревянного оберега, что мне когда-то Руцина подарила.
Но мужские пальцы уже уверенно выдергивают из кольца застежку и ломают хрупкий замочек. На ладони орка остается кольцо. Простое серебряное кольцо со старинными письменами по ободку. Пока я удивленно таращусь на него, повелитель берет мою безвольную руку и аккуратно надевает его на средний палец.
Оно садится плотно и легко. Словно для меня сделано было.
— Как раз. Я так и думал, — тень мрачной улыбки мелькает на его лице, а потом он и вовсе смущает меня до невозможности тем, что тянет руку к своим губам и легко целует костяшки пальцев.
— Не снимай его больше, — строго велит он мне.
А я столбенею и теряюсь от его такого знакомого ласкового взгляда. Отчего мне кажется, что это кольцо уже вот так же сидело на моем пальце? До того оно там на своем месте.
От сильного волнения у меня всегда начинает чесаться левая бровь. И в этот раз я неосознанно тянусь и тру ее пальцами. Привычный мне пустяшный жест, но повелитель вдруг замирает, как хищник, что почуял добычу.