Глава 23

Любава знала, что честного суда ждать не стоит. Готовилась к тому, что мерзавец будет упорствовать, а адвокат пойдет на любую подлость, только бы повернуть дело в свою сторону, но чтобы так…

— …Прошу отметить, что свидетель некоторое время посещала психолога. В анамнезе: расстройство сна, подавленное состояние, депрессия… Ее показания могут не соответствовать действительности.

И ей достался откровенно насмешливый и взгляд.

Боги! Разве тут один преступник? Вот же второй стоит! В костюме-тройке и с наглой ухмылочкой на морде!

Но пришлось стиснуть зубы. Она должна вести себя безупречно. И выглядеть максимально уверенно.

— Это не относится к делу, — протестовало обвинение. — Свидетель не состоит на учете в ПНД, а проблемы были вызваны смертью родителей.

— И все же я прошу суд учесть этот момент…

Пока в зале разгорался очередной спор, Любава осторожно глянула на заключенного. И сразу же пожалела об этом. Марат Назарович — тот самый губастый мажор — смотрел на нее с такой ненавистью и затаенным предвкушением, что в пот бросило.

И, наверное, именно сейчас Любава до конца осознала простую, но очень неприятную истину — ее не оставят в покое. Даже если мерзавец сядет, его папаша останется на свободе.

— …Объявляется перерыв!

С огромным удовольствием Любава вскочила на ноги и покинула зал.

Выскочила в коридор и едва успела сдержать разочарованный вздох — ее ожидал лишь Владимир. А Данияр? Он ведь тоже был здесь!

Спросить не успела, следом за ней вышел и адвокат подсудимого.

Посмотрел на нее, как на груду мусора, уколол своей форменной пренебрежительной ухмылкой и пошел к центральной лестнице.

— Держи, — Владимир подал ей бутылочку воды. — Ты отлично справляешься.

Любава вымучено улыбнулась:

— Прокурор зубастый. А я так… аксессуар.

— Прекрати. Ты же знаешь, что без свидетельских показаний с этим, — кивнул назад, — ничего не сделать. Но когда все закончится… Тебе стоит уехать, Любава.

Она чуть водой не подавилась.

— Что?

Владимир улыбнулся. А в глазах тоска. И сам будто осунулся, постарел на пяток лет.

— Нас давят со всех сторон. За мажора такие люди впряглись — называть страшно. И им очень не нравится, когда закон работает против них. С завода живыми бы нас не выпустили. И к тому же… мне ничего не светит. Я уже понял.

Дар речи пропал окончательно.

Любава и хотела бы возразить, но не могла.

— Поклонник твой объяснил. Доходчиво, — поморщился Владимир.

— Прости, — честно извинилась Любава.

— За что? Сердцу не прикажешь.

Любава отвела взгляд. Ей нечего было добавить, только до сих пор стыдно, хоть это и глупо. Ни она, ни Владимир не виноваты, что все случилось… так.

А может, ему другая предназначена?

Ведь если Варвара вмешалась в чужие судьбы, то наверняка могла помешать не только им с Данияром.

По Любава обдумывала этот момент, за спиной послышался хриплый и до боли знакомый голос.

— Где, говоришь, клиент любит охотиться?

О чем это они? Любава обернулась, но мужчины смотрели друг на друга и, кажется, общались без слов.

— Решил вмешаться? Какая честь, — протянул Владимир.

А Данияр нехорошо так прищурился, и в янтарных глазах мелькнули колючие желтые искры.

— Да вот, разговор один услышал…

* * *

Дело принимало очень скверный оборот. Данияр понимал, что от них вряд ли отстанут, но надеялся хотя бы успеть увезти Любаву подальше от развернувшихся баталий.

Нет, не выйдет.

— Любава, можно тебя? — невесомо коснулся локтя девушки.

Та кивнула и пошла за ним в укромный уголок.

— Мне надо будет отлучиться. Не знаю, насколько и когда именно… В общем, я просто хотел предупредить, чтобы ты не волновалась.

А еще немного побыть наедине. Присутствие Владимира раздражало с каждой секундой все сильнее. Глупо, но он ничего не мог с собой поделать.

— Ты хочешь…

Любимая осеклась, но Данияр понял.

— У меня нет выбора, — ответил тихо.

Это было правдой. Святобор не одобрял убийства без причины. Люди должны были уметь бороться самостоятельно или хотя бы пытаться это делать. Но сейчас дело зашло слишком далеко! Одно похищение чего стоило, и все же Данияр решил понаблюдать за тем, как пройдет суд. Вдруг получится узнать еще что-нибудь.

Подозрения подтвердились.

Данияр еле сдерживался, выслушивая всю ту грязь, что вещал отец гаденыша. И уже заранее предвкушал, с каким удовольствием свернет негодяю шею. Осталось только добраться до своей цели. Но Владимир должен в этом помочь.

Сжатого кулака коснулись девичьи пальцы.

— Пожалуйста, будь осторожен, — тихо попросила Любава.

— Я постараюсь.

Но обещать Данияр не стал.

Кусты цеплялись за подол платья, по лицу хлестали ветки, но Варвара упрямо шла вперед.

А глаза так и застилало соленым туманом. Хотелось повалиться на ближайшую болотную кочку, зареветь в голос, а потом… потом просто исчезнуть на радость мужу и гадине городской.

Все десять дней под сердцем скреблись тревожные ощущения. Варвара не могла сказать, что делает Данияр, но остро чувствовала — между ним и косорылой Любушкой что-то произошло. Нити, которые Варвара однажды развела, будто стали ближе и крепче.

Будто Боги нарочно этих двоих сводили. Назло ей!

Быстро смахнув злые слезы, Варвара рванула вперед с утроенным пылом.

Ничего, она еще докажет, что Святобор крепко ошибся, награждая ее муженька зверем, а свет-Любавушка — та еще слабачка, а значит и проку от нее никакого.

Так пусть же друг друга облизывают, уж один-то поцелуй она как-нибудь стерпит. Зато у нее — Варвары — руки на многое развязаны будут… И она еще подумает — прощать мужа или нет!

Сжав кулаки, Варвара шагнула на заветную поляну с черными камнями-щепотью. И едва не попятилась обратно в лес — от идолов дымными черными языками струился туман. Трава вокруг пожухла, деревья обуглились, а сами камни влажно поблескивали темно-бордовыми потеками.

В горле противно пересохло.

Дитя беспокойно толкалось, не желало быть здесь, да и у нее сомнения закрались — не повернуть ли обратно?

Мало что могло испугать веду, но происходившее уже не поддавалось колдовской власти. Не сделать бы себе еще хуже, чем есть… Да и ради кого она старается? Кому пыль в глаза пустить хочет? Не лучше ли вспомнить, какой сладкой и свободной была ее жизнь еще какой-то год назад?

Варвара крепко прижала руки к груди, где раньше живым огоньком теплился Дар.

Плотные потоки силы согревали ее даже в лютую стужу. Звери сами бежали под руку, ластились, служить были готовы. А когда она в город выбиралась или на праздник приходила, мужики вокруг шеи сворачивали! Что комарье тучей вокруг вились! И матушка гордилась ею… Так часто смотрела с улыбкой, радостью своей звала…

А теперь? Да разве это жизнь? Болото какое-то… И сама ведь влезла!

Варвара сделала крохотной шажок назад.

Но тут же, спохватившись, подбежала к камням.

Нет, не уступит! Все равно своего добьется! Всегда добивалась и сейчас сможет! Иначе какая из нее веда? Неудачница вроде матери, которая крохами довольствуется?

В спину дунул морозный ветер, но, не обращая на него внимания, Варвара достала серпик и пустила по пальцам кровь.

* * *

Кровь. Очень много крови… Не останавливается!

— Данияр, тебе в больницу надо! — Любава чуть не плакала, зажимая рубашкой рану. — Слышишь, я в скорую звоню!

— Никаких звонков, — сквозь зубы выдохнул мужчина. — Иначе… нас найдут.

— Нас и так нашли!

Для этого было время. Прошло уже три заседания. И все три — настоящий кошмар. Любава в жизни не поверила бы, что можно так извращать и перекраивать очевидные, казалось бы, вещи. Сейчас ее пытались сделать сумасшедшей, которая галлюцинации видит. И все из-за того, что однажды она призналась психотерапевту в странных снах!

Любаву трясло от такой очевидной лжи, но сделать она ничего не могла. Прокурор умолял ее вести себя хладнокровно, и она очень старалась, но по окончанию суда хотелось порвать всех «защитничков» и самого мажора голыми руками.

Данияр попытался запихнуть ее в такси, чтобы сразу увести домой, но Любава отказалась. Ей нужно было пройтись! Хоть так сбросить пар!

Ну вот и сбросила…

Через каких-то жалких полчаса на них напали.

И если бы не реакция Данияра, сейчас она бы истекала кровью.

Любава опять всхлипнула.

Оглянулась по сторонам, но, как назло, в парке никого не было. Несостоявшийся убийца сбежал, едва только понял, что ничего не получилось. Данияр порывался его догнать, но с ножом в боку далеко не убежишь.

— Любушка, ну чего ты, глупая? — мягко прогудел самоотверженный дурак. — Я уже почти в порядке. Сама посмотри.

Любава осторожно отняла ткань от глубокой раны.

— О, Боги!

Да она срастается! Быть этого не может…

— Всего лишь регенерация, — тихонько хмыкнул Данияр. — Я же оборотень.

— Оборотень, точно, — икнула Любава. — И что, голову тоже отрастить сможешь, если тебе ее снесут?!

Мужчина негромко рассмеялся:

— Я уже без головы. Только в глаза твои ясные посмотрел…

Любава покраснела до кончиков волос. А в животе защекотали те самые бабочки. Огненные и нежные.

— Как у тебя все быстро. И рану зарастить, и влюбиться… И «блаженной» незнакомую девушку назвать, — не удержалась и припомнила первое их знакомство.

А Данияр тяжело вздохнул:

— Прости, любимая. Но разве имел права я тебе давать ложные надежды? Уж лучше выставить себя грубияном и надеяться, что девушка не обратит на такого хама внимание.

Любава покачала головой. Умом она понимала логику Данияра. Но душою принять не могла.

— Сам же говорил, что нам судьба вместе быть…

— Это я окончательно понял лишь на празднике. Сама Девана направила твой венок ко мне. Показала правду… Нам пора уходить, любимая, — добавил неожиданно. — Сюда кто-то идет.

Любава подскочила на ноги и помогла Данияру подняться. Ох и тяжелый!

— Поймаем такси, — пробормотала, оглядываясь по сторонам. — Только рубашку твою припрячем, она вся окровавленная…

Машину они нашли на удивление быстро. И до квартиры добрались без особых заминок.

Но по дороге Данияра совсем развезло.

Он то заваливался на нее, то резко выключался, чтобы через несколько секунд опять открыть глаза. Выглядело это жутко.

— Очень хочется спать, — шепнул заплетающимся языком. — Это… всегда так. Если рана опасная.

Любава опасалась, что до входной двери она его просто не дотащит. Но кое-как удалось. Правда, до кровати Данияр не дошел, рухнул на пол и заснул.

А ей оставалось только постараться устроить егог с комфортом. Да еще понадежнее закрыть двери.

— Ну и денек, — прошептала Любава, возвращаясь в комнату. — Когда же это закончится…

И зевнула. Один раз, второй…

Кажется, она и сама ужасно устала. Перенервничала. Надо отдохнуть.

Любава прилегла на кровать. Очень хотелось на пол к Данияру, но искушать ни себя, ни его не стала. Повернулась на бок и прижалась носом к стенке.

И только глаза закрыла, как сразу провалилась в сон.

Там была речка… Мягкий пологий берег и тот самый платок, который стелила Олеся. Слух уловил мягкий плеск, и Любава обернулась.

— Данияр? — прошептала, не веря своим глазам.

Мужчина стоял по пояс в воде.

Волосы мокрые, встрёпанные, а по подтянутому телу медленно стекали капельки, обрисовывая соблазнительный рельеф.

И этот взгляд…

Любава облизнула пересохшие губы. Она сейчас сгорит!

Данияр голодно проследил за ее жестом и вздохнул.

— Как ты оказалась в моем сне, любимая? — прошептал хрипло.

Любава хотела возразить, что все наоборот, и это она видит сон, но мужчина в несколько шагов выбрался из воды, чтобы тут же схватить в объятья и прижать к себе.

Жаркое дыхание мазнуло по щеке, а через миг ее губы обрушился поцелуй.