Глава 22

В квартире не жили по причине ее крайней убитости. Владимир никогда не упоминал это место на работе, и по документам все принадлежало жене его дяди. Досталось по наследству от дальней бездетной родни.

Идеально для их ситуации, но вот видеть тут Данияра, чтоб его, не хотелось совсем.

Ревность кольнула под сердце черной иголкой.

Этот бугай испортил все его планы! Любава почти решилась дать им второй шанс — Владимир это чувствовал!

И вдруг появился соперник! Который сам глаз с девушки не сводил! Владимир заметил это еще при первой встрече. Когда Любава отворачивалась, взгляд мерзавца мгновенно менялся. Напускная холодность исчезала, уступая место тоске и нежности.

Но вот удача — мужик оказался женат!

Владимир не знал и знать не хотел, почему он не может развестись. Думал — блажь, но сейчас понимал, не все так просто.

Оборотень!

До сих пор не верилось, что это реальность. Владимир всерьез опасался за свой рассудок, но Любава коротко рассказала о своем знакомстве с этим… медведем. И на смену удивлению пришла ярость. Зверюга подкатывал к его девушке! Как никогда хотелось начистить Данияру морду.

Но ситуация не располагала. Ему еще придумывать, как объяснить раны на телах. Ведь очевидно, что они оставлены животным.

— Скажешь, что там зверинец держали, — хмыкнули за спиной.

Громадным усилием воли Владимир заставил себя сидеть ровно.

— Ты еще и мысли читаешь? — процедил сквозь зубы.

А оборотень вынырнул из-за плеча и пошел к кухонной плите. Налил большую кружку чая.

— Нет, не читаю, — и без стеснения добавил три полных ложки сахара.

Повернулся к нему.

Владимир поморщился. В тесной хрущевке Данияр смотрелся особенно огромным. Все ему было мало: и дверные проемы, и высота потолков.

— Мне кажется, у вас завелся стукач, — нагло перевел тему. — Любаве опасно появляться на заседании.

— Без тебя знаю, — огрызнулся Владимир. — Но если она не появится, адвокаты развалят дело. И так все на честном слове держится. С такими-то связями. Слушай, а может, ты его папашу тоже прибьешь? Он часто на охоту ездит. Недалеко лесной заказник «Пригорье».

Данияр издевательски выгнул бровь:

— Может, и прибью. Сейчас, только с чаем закончу…

— Я серьезно!

— Я тоже, — отсек мужчина. — Предлагаешь бежать прямо перед заседанием? Я не оставлю Любаву одну!

Владимир фыркнул. Не оставит он! Просто кому-то страшно пулю схлопотать — без охраны этот гад даже в туалет не ходит.

— Как она? — круто сменил тему.

— Спит.

Ожидаемо. От всех приключений девушка просто выключилась. Да и время четыре ночи, а в десять утра суд. И нужно успеть сделать много всяких дел. Владимир мысленно поморщился.

— Мне надо заехать в отдел…

Данияр пожал плечами. А по морде видно — только и ждет, чтобы с Любавой один на один остаться.

— …Даже не смей к ней сунуться, — предупредил Владимир.

Любава — его девушка! Может, пока у них все непросто, но он это изменит. Просто привык, что девки сами на шею прыгают, а эта красавица-недотрога зацепила.

Данияр проигнорировал его слова и опять уставился в окно. А Владимир все же заставил себя встать и выйти. Дела не ждут.

* * *

Любава проснулась от ощущения пристального взгляда. Распахнула глаза, и воздух в комнате вдруг исчез, а сердце заколотилось часто-часто.

Рядом с ней лежал Данияр. Подвернув руку под голову, смотрел так, что стало ужасно жарко.

В янтарных глазах кипели любовь и нежность.

И ей бы обрадоваться такому взгляду, а еще подробно расспросить, как медведь может в человека превращаться, но в памяти всплыло совсем другое. Решил ее споить каким-то зельем! Как же обидно…

Взгляд мужчины мгновенно изменился. В нем появилось беспокойство и сожаление.

— Я догадываюсь, о чем ты сейчас подумала, — произнес почти шепотом. — Но решился на это только потому, что хотел тебе нормальной жизни. Без сердечных тревог.

Любава подскочила на ноги и сердито одернула рубашку.

— А меня, значит, никто не спрашивал?! — голос предательски дрогнул.

Круто развернувшись, она пошла в кухню. Ей нужен чай! И сковородка, чтобы съездить по одной нахальной морде. Нормальной жизни он ей хотел! Благородство какое! Нашелся тоже рыцарь на четырех лапах!

Любава ругнулась сквозь зубы, безуспешно пытаясь зажечь конфорку на старой, изгвазданной бог знает чем плите. Но спички ломались одна за другой, и пальцы противно дрожали. А потом и вовсе перестали слушаться, когда за спиной возник мужчина.

Двигался Данияр абсолютно бесшумно, но Любава почувствовала его присутствие мгновенно.

Еще несколько секунд — и в плиту уперлись две широкие ладони.

Любава замерла. Данияр не дотрагивался до нее, несмотря на то, что был ужасно близко. Но все равно по спине бежали щекотные мурашки.

— Я даже прикоснуться к тебе не могу по собственному желанию…

От горечи, прозвучавшей в его словах, стало дурно до головокружения.

— …Только и осталось, что бродить рядом медведем. Пусть мы со зверем не одно и тоже, но понимаем, что происходит, несмотря на разность обличий… Он сразу догадался, кто прячется в доме дядьСтаса. Еще до того, как я переступил порог, медведь уже почуял твой запах…

Любава затаила дыхание. Сейчас прозвучит что-то важное! Нужное им обоим, но все равно такое… печальное. Она чувствовала это!

— …А потом я увидел тебя, Любава. Растрепанную, сонную, в смешной цветастой пижаме и безумно родную… Знаешь, это больше чем любовь с первого взгляда. Медведю могла достаться другая пара, а я мог выбрать женщину, которую не примет зверь. Но с первой секунды мы оба принадлежим тебе.

Любава не знала, откуда у нее взялась смелость развернуться к Данияру и заглянуть ему в глаза. Но то, что она там увидела, стерло все обиды, как будто их и не было. Глупое сердце готово было выскочить из груди прямо в руки мужчины. Ее мужчины!

— Принадлежишь мне? — вытолкнула из себя. — А клялся другой.

— Клялся лишь в верности и заботе. Но не в любви. Ни слова про это не сказал перед Богами. Но сейчас скажу. Я люблю тебя, единственная моя. Зверь любит тебя. И любить мы будем до конца жизни и после.

И тут же ее амулет полыхнул жаром, который мгновенно проник под кожу и разбежался по телу волной живительной силы. Любава охнула и прижала руку к груди.

— Горячо!

А Данияр улыбнулся. Самую малость, лишь краешком губ.

— Значит, боги услышали… И приняли мою клятву.

К щекам прихлынула кровь. Любава поскорее достала амулет и повертела в непослушных пальцах.

— Он волшебный, да? — забормотала, стараясь скрыть смущение и чувство глупого восторга. — Это ведь ты его вырезал…

Данияр кивнул:

— Так и есть. Когда твоя мать уезжала, я подарил ей эту безделушку. Вернее, изначально это была безделушка. Обычный кусочек дерева, но, вырезая его, я загадывал, чтобы амулет принес защиту его владельцу. Вел по правильному пути, оберегал, навевал приятные воспоминания о родной земле, придавал сил. А потом…

— Что? — не выдержав, поторопила Любава.

— …Потом я получил способность обращаться в зверя. Не так давно, всего лишь два с половиной года назад.

Любава ахнула.

— Мне в это время сны стали сниться! — и, вспомнив несколько особо пикантных, опять смутилась. — Разные. Странные. Я в них голос твой слышала.

А Данияр отступил на шаг и жестом пригласил ее сесть за стол, чтобы не разговаривать стоя. Хотя она совсем не была против — слишком приятно было стоять рядышком и чувствовать жар сильного тела.

Но пришлось уступить. Это будет правильно.

— Я расскажу тебе все с самого начала, если хочешь, — после некоторого молчания предложил Данияр, и Любава поспешно кивнула. Конечно, она хотела!

— Так вышло, что я — поздний ребенок. Незапланированный, но любимый. У меня были еще два брата, но один давно не живет в России, а второй погиб — несчастный случай.

— Мне жаль, — искренне посочувствовала Любава, и Данияр кивнул, принимая ее соболезнования.

— Всеволод был отличным парнем, впрочем, как и Деян — он сейчас в Чехии. Но это неважно… Смысл в том, что после несчастного случая я закончил службу по контракту и вернулся в селение. Родители совсем старые, о них нужно заботиться. Да и потерю помочь пережить. К сожалению, это не слишком помогло — через несколько лет не стало обоих. Ну а я решил не уезжать в город. Понял, насколько мне не хватало родной земли. Шума леса, чистых рек и того особого спокойствия, которое можно найти среди близких по духу…

Ох, как она понимала! Меньше недели гостила в родительском доме, а словно всегда там жила!

— …Первое время жизнь текла размеренно. Я заново вникал в дела поселения, стал заниматься мелким бизнесом…

— Бизнесом?!

Данияр хохотнул. Добродушно и совсем не обидно.

— Да, именно так. Ведь нужно на что-то жить. Покупать лекарства, одежду, некоторую еду. Отправлять молодежь учиться, в конце концов. У каждого селения есть свой, так скажем, общий денежный запас. Доход обычно происходит от продажи мяса, рыбы, особых трав… Я с деревом работаю, на заказ. Олеся, например, настойки свои и мази частнику сдает. Не бедствует…

Любава охотно верила. Наверняка такое чудо женщины с руками отрывали.

— …В общем, дела хорошо пошли. Я работал на благо людей и находил в этом удовольствие. Постепенно ко мне стали обращаться с другими вопросами. Что-то помочь, в чем-то разобраться. Заметил меня и старейшина. Сделал своим, так скажем, замом. Сам был уже в возрасте и подумывал передать дела мне. Особо никто против не был, а я тем более. Но потом кое-что произошло…

— Старейшины не стало?

Данияр удивленно приподнял брови.

— Какая ты кровожадная…

Ну вот, опять она краснеет! А Данияр весело хмыкнул, довольный своей шуткой.

— …Нет, Божен Янович живее всех живых, — продолжил как ни в чем не бывало. — И наверняка до сих пор оставался бы старейшиной, но Святобор даровал мне зверя…

Мужчина примолк, словно что-то обдумывая, но все же опять заговорил.

— …Случилось это после того, как я вытащил девочку из проруби. Дети катались на речке. Лед был достаточно крепкий — мы проверяли, но все равно проломился. По случайности, а может, и нет, я оказался рядом. Вместе с несколькими родителями мы быстро вытащили детей, но одну девочку затянуло на глубину…

Данияр чуть прищурился, и взгляд его стал отрешенным.

— …я помню как нырял снова и снова. Помню крики ее матери, ощущение собственной никчемности… Ледяная вода быстро забирает силы. Тело перестает слушаться, мозги превращаются в мерзлую кашу. И знаешь, в какой-то момент я понял, что это бесполезно. Ничего не получится. Я даже не видел — где она, куда вообще мне плыть… Наверное, именно тогда во мне проснулась дикая смесь злости и возмущения. На моих глазах погибал ребенок, который так ждал помощи, а я — взрослый мужик — ничего не мог сделать. Но если Богам так нужна была жизнь, так пусть бы забрали мою. Я готов был пойти на это! Всем сердцем готов!..

Не выдержав, Любава судорожно вздохнула. Так ярко представлялись ей эти ужасные мгновения. А еще горячая решимость Данияра. Его желание спасти любой ценой.

— … Я не слишком хорошо осознавал, что было потом, — уже тише продолжил мужчина. — Боль помню, а что случилось — нет. На следующий день, когда я очнулся, Рада рассказала, что из реки выбрался медведь и выволок за собой девочку. Оттащил от берега за рукав, упал рядом и превратился в меня. Так началась моя жизнь под двумя обличьями…

— А что с девочкой? — тихонько уточнила Любава.

— С ней все хорошо. Даже не заболела. Мне же пришлось поваляться в постели. Вот это настоящее испытание!

Любава нервно улыбнулась. Опять шутить пытается! А у нее от пота вся спина взмокла.

— Скажешь тоже… Счастье, что Святобор тебя услышал!

— Вот это как раз и странно, — возразил Данияр. — Я не молился кому-то конкретному. Честно говоря, при всех доказательствах существования потусторонних сил я не мог назвать себя по-настоящему верующим. До сих пор не могу. Но когда эта тема всплыла в нашей с Радой беседе, то она предположила, что именно это и понравилось Святобору. Боги благоволят тем, кто полагается на себя, а не на чужую милость. Ведь тогда, захлебываясь в ледяной воде, я не просил помощи, а требовал обмена.

И в кухне опять повисло молчание. Любава обдумывала услышанное, но кроме того готовилась узнавать дальше. Ведь Данияр обещал рассказать все, а значит и про Варвару тоже.

Поймав ее вопросительный взгляд, Данияр вздохнул. Но тут же продолжил:

— Вместе с обретением зверя на меня сразу же свалилась куча обязанностей. Да и черт бы с ними, но на празднике, посвящённом такому событию, мне встретилась Варвара…

Последнее слово звучало неприязненно и холодно.

— …Поначалу я не обращал на нее внимания. Да, красивая. Умная. Беседу поддержать может… Но чтобы это цепляло? Скорее просто привлекало внимание, но не более — я старался держаться в стороне. А Варвара быстро смекнула, что напором она ничего не добьётся, и стала действовать хитрее. Теперь я это понимаю, но тогда…

Данияр осекся и с силой потер шею.

— …Не поверишь, но у меня с противоположным полом особо не складывалось, — признался вдруг. — Не скрою, желающих попробовать отношения было достаточно, но сначала мешала армия, потом контракт… Чего-то серьезного не было, так — мелкие интрижки с теми, кто не претендовал на большее. А потом я уже привык сам по себе быть. Только все равно мне чертовски сильно не доставало семьи. С каждым годом это ощущалось все сильнее. Давило, выматывало… Глядя на счастливые парочки, вспоминая крепкую любовь своих родителей, я недоумевал, почему все мои попытки выстроить нечто серьезное заканчиваются провалом. Теперь ясно, что судьбой мне была назначена встреча с тобой, Любава. Но в тот момент казалось, что я проклят одиночеством…

Опять повисло молчание. Густое, горькое… Любава украдкой рассматривала лицо Данияра, и ей не нравились те глубокие морщинки, что залегли между широких бровей и в уголках упрямо поджатых губ.

— …Особенно остро я стал чувствовать тоску чуть больше года назад, — продолжил Данияр. — Дела в селении пошли хуже, с бизнесом начались проблемы — его пытались отжать. У меня получилось разобраться, но не сразу. Все это время Варвара вертелась рядом. То с едой забежит, то с просьбой какой-то… С языка прямо мед капал, смотрела с обожание, — Данияр поморщился. — В общем, опуская подробности, одним ноябрьским вечером она появилась у меня на пороге. В тот момент мне было особенно паршиво. Только собрался медведем в лес сбежать, как в дверь стукнули. Будто Варвара нарочно караулила… Ну, потом все случилось. Оказалось, что у нее не было мужчины. Это стало для меня… сюрпризом. А Варвара умело надавила на чувство ответственности, воспользовалась проявившейся к ней симпатией, а итог ты сама прекрасно видишь…

Любава усилием воли и заставила себя кивнуть. Да, она видела. И уже собралась было сказать что-то нейтральное, только бы скрыть обиду, но с губ неожиданно сорвалось:

— В ноябре, после похорон матери, ко мне пришел Владимир. Мы… — Любава запнулась и отвела взгляд.

А Данияр со свистом втянул воздух.

— Днем, да? Шестнадцатого…

Любава только и могла, что кивнуть. Да, все случилось в тот день. Она чувствовала себя такой потерянной, одинокой и убитой, что потянулась за тем теплом, которое предлагал Владимир. Ужасная глупость, ведь лучше все равно не стало.

Данияр тихонько ругнулся. Прикрыл глаза, а на высоких скулах заиграли желваки.

— Ты же знаешь, что некоторые веды могут видеть и порой менять нити людских судеб, верно?

— Да, Рада говорила…

— Варвара — одна из таких. И она подстроила все это… Заняла твое место. Толкнула тебя в объятья другого, а сама ко мне прибежала… Проклятье! — пристукнул кулаком по столу. — Если бы я знал заранее…

— А ты не знал?

— Нет. О своих истинных силах она мочала — иначе бы я относился к ней более настороженно. Умело прикидывалась слабенькой.

— Но ведь Олеся могла предупредить!

— Матери задурить голову еще легче. Можешь не верить, но Олеся любит Варвару не только как дочь, но единственное — что осталось ей от некогда близкого человека. Мы поговорили обо всем сразу после праздника…

Любава тут же вспомнила приплывший к Данияру венок. Выходит, обычный пучок трав подсказал правду?!

— …Случай с венком поставил точку в моих сомнениях, — кивнул Данияр. — Все мои симпатии к Варваре оказались нарочно раздуты! Не должны мы быть вместе, вообще никогда! А Олеся сама подтвердила, какие силы даны ее дочери. И что Варвара морочила всем голову. Змеей изворачивалась, только бы добиться желаемого. И добилась…

— Но ведь это же все подстроено! Неужели ничего не сделать?!

Данияр еще больше нахмурился.

— До недавнего времени я был уверен, что нет — клятву не разорвать. Это как договор подписанный под дурманом — иметь силу он все равно будет. И все же отворотное зелье не подействовало. Значит, выход есть. И я найду его!

А теперь хмурилась уже она.

— Лучше бы ты это попытался сделать до того, как в «благородство» играть! — зашипела, не пытаясь скрыть обиды.

— Ты права, — тихо согласился Данияр. — Но тогда это казалось мне выходом. Ты красивая, молодая женщина — и имеешь право на полноценные отношения, а не их подобие.

Любава открыла рот, чтобы высказаться, и тут же захлопнула. Внутри кипело от негодования, но она понимала причину такого поступка. Данияр просто хотел избавить ее от сердечной тяжести. И наверняка это больно — отступить в сторону, чтобы у любимого человека появился шанс жить спокойно.

— Это мне позволь решать, — буркнула вместо ругани. — Но требую, чтобы со мной говорили! А не вот эти все, — взмахнула руками, — интриги за спиной! Мне опять амулет твой помог! Нагрелся очень…

Данияр перестал так сильно сжимать ни в чем не повинную чашку и даже чуть-чуть улыбнулся.

— Обещаю. Больше никак тайн и недомолвок… И я безмерно благодарен Святобору, что кроме дара оборачиваться медведем, он оставил нам шанс на встречу. Этот амулет — та самая ниточка, которую Варвара пропустила, когда путала Небесную Пряжу.

Любава по привычке схватилась за амулет и провела пальцем по резной мордочке. И тут же с губ Данияра сорвался тихий стон.

— Пожалуйста, не делай больше так, — пробормотал мужчина. — Когда мы близко, я чувствую твое прикосновение через дерево…

Любава чуть сама не застонала от чувственной хрипотцы, наполнившей голос Данияра. Так сладко слушать!

— Вот почему ты дергался всякий раз как я, м-м-м, касалась амулета.

А Данияр окинул ее жадным взглядом. Протянул руку, но тут же отдернул.

— И каждый раз мне этого чертовски мало…

Ну что за искушение вновь попробовать! Насладиться яркой реакцией Данияра и тем желанием, что полыхает в янтарных глазах. Но Любава оставила амулет в покое.

Вздохнула, возвращая себе ясность мыслей.

— А если бы я никогда не носила твой подарок? Что тогда?

— Мы бы просто не встретились. Я всю жизнь довольствовался крохами, которые бы приравнивал к семейному счастью, а ты…

— И я тоже! — перебила Любава. — Владимир — замечательней мужчина, но он не мой! Лучше уж никак, чем всех и себя обманывать! Поэтому больше никогда не смей решать за меня, слышишь? — ткнула пальцем в примолкшего Данияра. — Пусть Варвара вмешалась — мне все равно! И вообще, как закончится суд, я возвращаюсь обратно! Вот!

Скрестила руки на груди.

Впервые за долгое время в ней проснулась жажда деятельности. Раз соколица колдовством своего добилась, значит, и жалеть ее нечего! Нет, Любава не собиралась устраивать разборки. Да и лгунья в положении, а потом наверняка будет ребенком прикрываться. Только пусть клюв свой закатает — тихо плакать в уголочке и жаловаться на судьбу Любава не собиралась! Не после того, как с глаз точно шоры сдернули.

— И я безумно этому рад, хоть и предпочел бы спрятать тебя от ревности спятившей веды, — улыбнулся Данияр. — Но не думай, что после возвращения все останется как есть. Варвара упрямая, а кроме того — любит внимание и уважение. Поверь, всего этого она вскоре лишится. Никто ее пальцем не тронет, но про обман узнают. Получит к себе то отношение, которое заслуживает.

Что ж, пожалуй — это справедливое наказание. Чувствовать себя белой вороной — сомнительное удовольствие.

— Но как же забота о жене…

Данияр удивленно выгнул бровь

— Забота — это не значит покрывать ее выходки. У нее будет все для сытого и здорового существования. Большего боги не требуют. Она — взрослый человек, а не младенец.

Кстати о младенцах! Этот вопрос ее тоже интересовал. И Любава его озвучила — разговаривать, так на все темы!

— С себя я ответственности не снимаю, — отозвался Данияр. — Но и тебя принуждать ни к чему не буду. Приму любой выбор.

Любава закусила губу. Зла малышу она совсем не желала. Но и решить для себя этот вопрос с ходу не могла. Лучше отложить на потом и обдумать, так будет правильнее.

А мужчина потянулся вперед и заглянул ей в глаза.

— Я не могу обещать, что у меня получится, любимая, но буду искать способ вынудить Варвару все исправить. Или сделать это самому.

Данияр не лгал. Она чувствовала его решимость и нежелание поддерживать обман под названием «семья». Даже если бы Любава приняла решение остаться в Москве.

И она уже хотела расспросить подробнее, что придумал Данияр, но мужчина вдруг обернулся к входной двери.

— Владимир пришел, — проинформировал тихо.

И действительно, через несколько минут замок щелкнул.

Мужчина вошел, и по нервным движениям Любава поняла, что день будет трудным.

Окинув их внимательным взглядом, Владимир помрачнел еще больше.

— Любава, нам пора.

Данияр тоже поднялся.

— А тебя не приглашали, — прорычал Владимир.

— А я и не спрашивал. Или считаешь, что лишняя защита не понадобится? — добавил с нажимом.

Владимир промолчал. А Любава пошла собираться. Она справится! Должна это сделать.