Глава 21

— Ты что мне подсунул, тварь?! Отвечай!

Громкий окрик вернул в чувство. Любава поморщилась и приоткрыла глаза. Попыталась это сделать. Что за шум? Ругань какая-то…

— Прекрати орать! — громыхнул смутно знакомый голос. — Настойка безвредна! Ты сам ее пробовал.

— Безвредна?! Это ты ей скажи! Может, это аллергия, специфическая реакция или фиг знает что! Зачем я согласился… — сокрушенно добавил второй мужчина

Любава все же приоткрыла глаза. Она в комнате. В родительской спальне. А в гостиной грызутся Данияр и Владимир…

Додумать не успела, а ее с кровати так и подкинуло.

Боги!

Да они сейчас поубивают друг друга из-за… настойки?! Что за ерунда?

Любава бросилась к ругавшимся мужчинам. Завидев ее, оба замерли, а потом кинулись к ней. Но на полпути Данияр вдруг замер и стиснул кулаки. А в янтарно-золотых глазах такая боль и отчаяние, что ей подурнело с новой силой.

Открыть рот не успела — Владимир схватил ее в охапку и так сжал, что кости хрустнули.

— Любава, как ты? Что-то болит? Тошнит? Голова кружится?

— Да нормально все, — ответила, а сама взгляда от Данияра оторвать не могла.

Больше его лицо не походило на каменную маску. Мужчина смотрел на нее с жадностью и… нежностью? Нет, быть не может. Ей мерещится!

Наверное, это последствия той странной настойки.

— Что за настойка? — сорвалось с губ прежде, чем она обдумала этот вопрос.

Владимир перестал бомбардировать ее вопросами. Напрягся. А Данияр шумно вздохнул.

— Прости, Любава. Это я виноват…

Над головой послышалось злое фырканье

— А может, ты именно этого и добивался?

— Я бы никогда не причинил вред Любаве! И ты это знаешь, — огрызнулся Данияр.

— Знаю, что мне подсунули какую-то фигню!

Любава совсем запуталась. Что подсунул? Зачем?! И хватит ее уже тискать, как игрушку! Осторожно, но уверенно она выпуталась из рук Владимира и отступила на шаг, разглядывая стоявших перед ней мужчин — одинаково собранных и хмурых.

— Что происходит? — голос предательски дрогнул.

Данияр и Владимир переглянулись. Пауза затягивалась… А ей уже начинал утомлять весь этот спектакль!

— Любава, — первым начал Данияр. — Ты… ты достойна хорошего и заботливого мужчины, — произнес отрывисто. — Поэтому я решил помочь. Подтолкнуть, — закончил совсем тихо.

Всего мгновение ей хватило, чтобы увязать кусок подслушанного разговора и путанное объяснение.

— Вы оба решили меня споить?! — хотела крикнуть, а вышло шепотом.

От злости и обиды затрясло, словно в лихорадке.

— Нет! — ответили ей хором эти… эти… предатели! Оба!

— Всего лишь убрать ненужные симпатии, — добавил Данияр. — Ведь я не смогу ответить взаимностью.

У нее ноги так и подкосились. Знает! Понял ее интерес и, наверное, смеялся с ее жалких попыток сохранить лицо. Боги, какой стыд! Провалиться бы сквозь землю, но Любава не могла пошевелиться. Тело словно парализовало, и все, на что хватало сил — хватать воздух мелкими глотками.

— Любава…

Голос Данияра звучал встревоженно. Кажется. Она не хотела этого знать. И видеть его тоже. Пусть выметается из дома, чертов сводник! Подоткнуть он решил!

— Любава! — схватил за руку Владимир.

К стыду добавилось ощущение гадливости. И не побрезговал же «помощью». Хотя о чем это она? Мужик захотел — мужик взял. А ее мнение — это уже лишнее.

— Отпусти, — ответила не своим, шипящим голосом. — И чтобы через пять минут тут вас обоих не было.

Данияр дернулся, как будто она ему пощечину влепила, побледнел. А Владимир еще крепче ее руку стиснул.

— Любава, послушай… — начал виновато, но сейчас она не хотела никаких объяснений. Все и так понятно!

Набрав в грудь побольше воздуха, Любава уже готова была высказаться в более жестких выражениях, но входная дверь содрогнулась от стука.

— Скорую вызывали?

— Я вызывал, — сразу же пояснил Владимир. — Ты полчаса без сознания была.

Полчаса?! А прошло как будто мгновение.

— Пусть они осмотрят, — продолжил мужчина. — А потом мы уйдем…

— Только быстро, — процедила Любава сквозь зубы, и Владимир бросился открывать.

Один за другим в дом зашли три врача, и в гостиной сразу стало тесно. Прям богатыри какие-то. Плохо выбритые…

— Любава Даниловна Ольшанская здесь проживает? — хмуро осведомился тот, что стоял по центру.

Любава открыла рот, чтобы представиться, но ее опередил Данияр. Мужчина шумно вздохнул и вдруг бросился на врачей с кулаками!

Добежать не успел — все трое выхватили оружие.

— Осади назад, догадливый, — проскрежетал центральный «врач». — Рыпнешься — и девка не жилец, усек? А теперь все трое спокойно выходите и двигаете в машину. Прокатимся…

— Шевелите копытами, чахлые. Вас ждут номера люкс. И отдельная клетка для милой барышни… Эй, красивая, в гости-то пригласишь?

В спину ударили мерзкие смешки.

Любава вздрогнула, но промолчала. Нельзя провоцировать!

Сейчас самое разумное — это копировать поведение Данияра и Владимира. А еще пытаться совладать с паникой.

Их похитили средь бела дня! Точнее, уже ночь… Везли куда-то в карете скоройпомощи, еще и с мигалками. Издевались, гады! А охрана, приставленная к ее дому, так ничего и не поняла! Нет, два молоденьких паренька проверили документы, конечно, но на этом все. Ни Владимир, ни Данияр не могли подать знака, ведь один из «врачей» незаметно угрожал оружием.

И сейчас их тоже держали под прицелом. Хотя возможность сбежать из лабиринтов полуразрушенного завода и так стремилась к нулю.

Один из бандитов толкнул дверь, и Любава зажмурилась. Какой яркий свет! Между лопаток прилетел болезненный тычок.

— Пошла, краля, — гаркнул мерзавец. — Ох и развлечемся….

По коже продрал озноб. А ведь им ничего не мешает это сделать! На глазах у всех… Под горло толкнулась тошнота.

И, словно почувствовав ее состояние, Данияр обернулся:

— Все будет хорошо, — его тихий, но уверенный голос слегка приглушил острый приступ паники.

— Закрой пасть, урод! — рявкнул один из конвоиров и врезал ногой по бедру Данияра.

Любава тихонько вскрикнула, а мужчина даже не поморщился.

— Слабо один на один, болезный? — бросил с ухмылкой. — Спорить готов, я тебя с закрытыми глазами уделаю.

— Пошел ты!

— Испугался, значит…

— Заткнись! — еще один удар.

Их все-таки втолкнули в пыльную и полупустую комнату. Противоположная стена была сплошь в дверях-решетках. Каждая камера хорошо просматривалась.

— Разгоните их по клеткам, — скомандовал бандит, который отличался командирским голосом и нагловатой ухмылкой.

— Чур я с бабой, — хохотнул тот, который предложил развлечься.

— Ты ж по мужикам любитель, — зарычал Владимир, и ему тоже прилетел удар.

— Что, за живое задело? — хохотнул Данияр.

Коротко ругнувшись, бандит бросился на мужчину с кулаками. Любава очень хотела зажмуриться, но не могла этого сделать. Он же беззащитный! Ему даже руки за спиной сковали!

Но почти обездвиженный Данияр умудрялся отбиваться. Низко зарычав, снес мерзавца к стене и пнул коленом в живот.

Увидев это, к одному бандиту подключился второй. И уже вдвоем они повалили Данияра на землю и начали бить. Глухие звуки ударов звучали жутко.

Растеряв всякий страх, Любава рванулась на помощь, но ее запихнули в клетку. И сопротивлявшегося Владимира тоже. Он хотел помочь, ругался, но главарь в грубой форме посоветовал заткнуться, иначе живым им не выйти.

Да они и так не выйдут! Данияра сейчас просто забьют!

Любава всем телом привалилась к прутьям камеры, как будто могла их проломить.

— Отпустите, отпустите его, умоляю! — ее крик терялись в звуках борьбы.

От беспомощности и ужаса трясло, как в лихорадке, из глаз катились слезы, и она уже была согласна на все, лишь бы Данияра оставили в покое, но по ушам вдруг хлестнуло громкое рявканье и треск ткани.

А в следующее мгновение бандиты отлетели к противоположной стене от удара мощной… лапы?!

Любава сползла на землю, не в силах поверить собственным глазам.

Данияр исчез! Вместо него на бандитов кинулся медведь!

* * *

— Я-я-янтарь?!

Голос хрипел и срывался на писк. Любава во все глаза разглядывала застывшего перед клеткой зверя, и в данный момент ее мало волновала случившаяся в комнате бойня.

Медведь быстро прикончил двух бандитов, а третьему сломал хребет. Мерзавец был еще жив, стонал… Но не двигался. Совсем.

И медведь не двигался. Смотрел на нее глазами… Данияра?!

Комната качнулась из стороны в сторону… Медведь забеспокоился, ударил лапой по рычагу на стене, открывая засов, но Любава с места не двинулась.

Невозможно! Это… Этого быть не может! Никак! Мираж!

— Я тоже видел, — хриплый голос Владимира ввинтился в сознание раскаленным гвоздем. — Ты… оборотень?

Это звучало смешно! Глупо, нелепо, но медведь бесшумно поднялся на задние лапы, потянулся вверх с тихим хрустом, и через несколько секунд перед ними стоял Данияр!

Все случилось быстро, но Любава успела заметить, как истончаются и вытягиваются медвежьи лапы, превращаясь в руки человека, шерсть исчезает в коже и морда зверя меняется, возвращая человеческое лицо.

— Можно и так сказать, — прохрипел, не сводя с нее внимательного взгляда. — Владимир, допроси последнего. А то скоро и он сдохнет.

Дверь камеры тихонько скрипнула, и Владимир действительно пошел допрашивать оставшегося в живых. Но походка как у марионетки — деревянная и прыгающая.

А вот Любава себя куском льда чувствовала — ни вздохнуть, ни двинуться с места. Только и могла что дышать через раз.

— Ты… ты…

— Янтарь, — тихонько подсказал Данияр. — Тот самый медведь.

— А…

— Нет, только я один, другие так не могут.

— Но…

— Я все расскажу, Любава. Но нам надо уходить, быстро.

И, будто опасаясь ее спугнуть, Данияр приоткрыл дверь. А потом поднялся и отступил на шаг — пошел к валявшимся у стены телам.

Любава быстренько взгляд в пол уперла. И желание биться в истерике пропало, уступая место жгучему смущению. Он же совсем без одежды! И такой красивый… весь от бугрящейся мускулами спины до сильных, но удивительно стройных ног.

— Любава, ты в порядке? — озабоченный шепот Владимира раздался где-то над головой.

— Н-не в п-порядке. Я… Я сплю.

— Тогда я тоже сплю. С ума сойти. Может, это групповая галлюцинация?

Но Любава только покачала головой. Все нестыковки и странности вдруг стали понятными! Данияр действительно оборотень. Медведь! А она с этим медведем и обнималась и чуть ли не целовалась… Боги, как стыдно!

— Мы здесь не первые, — вмешался в их беседу Данияр. — Я чую запах старой крови…

Владимир дернулся, как от удара, покосился в его сторону.

— Чуешь?

— Верно. Мое обоняние и сила гораздо лучше человеческих. Поэтому я смог порвать наручники, — продемонстрировал запястья, на которых красовались глубокие ссадины.

— Так и прибил бы эти уродов раньше!

— И собрать вокруг кучу свидетелей? Ты потом объяснять будешь, откуда в доме подзащитной медведь?

Владимир нахмурился, недоверчиво покачал головой.

— Это какой-то трюк.

Но Данияр лишь фыркнул:

— Ага, в рукаве мишку держал. Делов-то… Если ты с допросом закончил — убираемся. Нужно тихое место. Обратно нам нельзя.

— Без тебя знаю, — огрызнулся Владимир. А Любава вздохнула с облегчением: рычит — значит, в себя пришел. — Есть у меня квартира одна, чистая… Вернее у моей двоюродной сестры. Она там не живет — мелкая еще. Да и никто не живет, ремонт нужен. Но нам подойдет.

— Хорошо, — после некоторого молчания согласился Данияр. — Переждем там.