Глава 20

Владимир появился в зале ресторана за пятнадцать минут до назначенного времени. Медведь сразу щенка почуял, еще до того, как Данияр успел среагировать. Яростный рык заклокотал в горле, но пришлось стиснуть зубы — так надо!

Заметив его, мальчишка нахмурился. Не хочется принимать помощь от соперника, но на войне все средства хороши. А спасибо за весь это фарс Варваре сказать надо.

Ярость обожгла крутым кипятком, но Данияр даже не поморщился. И все же как никогда сильно ему хотелось обругать женушку последними словами, а потом выгнать из селения. Навсегда!

Тем временем Владимир пересек зал и, не здороваясь, присел напротив.

К ним тут же подскочила официантка. Защебетала песенку о самом шикарном в городе меню. Старалась отменно: глазами стреляла, губы облизывала, декольте на распашку… Данияр мысленно выругался. Эта вертихвостка его десять минут окучивала, пока он ее прямым текстом не отшил. Теперь пусть Владимир отдувается.

Щенка тоже ненадолго хватило.

Прервав словесный поток, он потребовал кофе и не беспокоить.

Девица обиженно вздернула подбородок и, виляя задом, отправилась выполнять заказ.

Как только они остались одни, Данияр выставил на стол крохотный пузырек — зелье, что передала ему Олеся.

— Я не буду тебя в чем-то убеждать или пытаться доказать, — ответил на удивленный взгляд мальчишки. — Продемонстрирую на примере.

Данияр откупорил пузырек и демонстративно капнул одну каплю себе в кофе. Сделал из чашки глоток. Подумав, вылил из пузырька немного и на чайную ложечку. И тоже проглотил.

— Вытяжка безвредна, — прокомментировал сухо. — Это просто травы. Хочешь, попробуй сам.

Мальчишка попробовал, конечно. Хотя по глазам видно было — сомневался. Но, видимо, решил, что отравление среди кучи свидетелей — это слишком глупо.

— А теперь кофе, — подвинул ему чашку.

Владимир скептически хмыкнул, но глоток сделал.

А уже через секунду изменился в лице. Побледнел, а глаза налились темной яростью, как у быка, который красную тряпку увидел.

Отлично…

Данияр откинулся на спинку стула.

— Хочешь, я скажу, что ты сейчас чувствуешь, Владимир? — усмехнулся криво. — Кулаки чешутся морду мне набить, так? Прямо тут, наплевав на свидетелей и приличия… Твоя неприязнь превратилась в ненависть, и держишься ты на одном лишь здравом смысле…

Данияр взглянул на часы.

— Потерпи несколько минут. Сейчас пройдет.

Владимир прорычал что-то ругательное. Схватился за салфетку и скрутил так, что костяшки побелели. Наверняка представлял вместо ткани его — Данияра — шею.

Ждать пришлось недолго. В глаза мальчишки так же резко вернулась осмысленность, и он с шумом выдохнул.

— Что… Что это фокусы?!

— Всего лишь отворотное зелье.

— Бред!

Привлеченные шумом, к ним начали оборачиваться люди. А Владимир с силой потер лицо.

— Ты бредишь, — заявил уже тише.

Упрямый баран! Идиот! Желание вскочить на ноги и просто уйти мучило невыносимо, но Данияр не дернулся.

— Можешь использовать его или нет. Решать тебе.

Владимир нахмурился. Обдумывал сложившуюся ситуацию. Сомневался — по лицу видно, но наживка была уже проглочена.

— А самому слабо? — выдал, наконец.

Данияр прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Как бы найти сил этому дураку объяснить?

— Любава ко мне тянется, так уж вышло, — произнес тихо, а Владимир только зубы сжал. — В присутствии объекта интереса эффект будет не тот.

— И ты свалишь наконец-то?

— Не надейся. Достаточно нескольких минут не попадаться ей на глаза, пока зелье не подействует.

— А меня значит, она тут же полюбит, так?

— Нет. Заставить полюбить этим, — коснулся пузырька, — невозможно. Любава сделает свой выбор сама, как свободная от прошлых симпатий женщина. А у тебя появится шанс снова начать ухаживания. Вы ведь… были вместе?

На лице щенка расползлась самодовольная ухмылка:

— И будем, — ответил с вызовом.

А потом взглянул на пузырек уже более заинтересованно. Протянул руку, но Данияр перехватил склянку и слегка пригубил из горлышка — закольцовывая действие трав на себя. И уже потом молча сунул готовое зелье Владимиру.

Сам же поднялся и пошел прочь. Зверь внутри скулил так, что ноги слабели и подгибались. Данияр чуть не наскочил на официантку, несшую Владимиру кофе. Кое-как увернулся и под гневное восклицание девушки все же покинул этот чертов ресторан.

Перед глазами мелькали алые пятна, хотелось скорее на волю — глотнуть свежего воздуха.

Но у самого выхода его опять тормознул Владимир. Перегородил дорогу.

— Зачем тебе это? — зашипел, стискивая кулаки. — Разведись и дело с концом!

Данияр мотнул головой.

— Если бы я мог, то перед тобой тут не прыгал. А Любава… Она заслуживает счастливой жизни, а не ожидания не пойми чего. Но если ты ее обидишь, — зарычал тихо. — Или станешь мешать, когда она выберет, но не тебя — своими руками урою. И да, я буду за этим следить. Стану приезжать так часто, что ты со счета собьёшься. Так что даже не надейся от меня отделаться.

И, оттолкнув щенка в сторону, Данияр выскочил на улицу и побрел прочь.

* * *

Телевизор тарахтел какую-то бессмыслицу, а Любава не могла оторвать взгляда от окна.

Уже сумерки, а Данияр как исчез — так до сих пор нет. И Владимир вместе с ним. Но если последний наверняка по службе уехал то куда девался ее гость, Любава не имела ни малейшего понятия. Надо было спросить!

Но глупая гордость напополам с обидой прочно заткнули горло.

Ох, а если его схватили те бандиты? Если он сейчас в опасности?! Внутри противно екнуло. Надо позвонить Владимиру! Попросить организовать поиски!

Но звонить не пришлось — во дворе мелькнул темный силуэт, а спустя мгновенье замок входной двери щелкнул, впуская Владимира.

Любава разочарованно прикусила губу.

— Привет, — поздоровался первым.

А Любава еще больше напряглась. Владимир выглядел скованно. Не в своей тарелке, хоть и улыбался как обычно.

— Привет, — ответила, не спуская глаз с мужчины. — Ты один?

По красивому лицу пробежала тень:

— Не волнуйся. Данияр Мстиславович решил прогуляться. Москву посмотреть…

Да неужели? Но Владимир не стал бы врать… Не то воспитание.

— …Думаю, он скоро вернется, — продолжил Владимир. — Хочешь чая?

— Это я должна тебе предлагать…

— Да брось. Разреши хоть немного поухаживать.

Любава кивнула. Ладно, пусть поухаживает… А заодно они поговорят. Чтобы все точки над i расставить. Ох, только бы получилось вообще рот открыть. Но давать Владимиру шанс — это ошибка. Он достоин хорошей, любящей девушки, а не дуры, которая позарилась на чужое.

Любава с тоской взглянула в окно. Ну почему чувства не исчезают по щелчку пальцев? Никак их из сердца не выдернуть…

— Держи, — перед носом очутилась чашечка с чаем.

Владимир взял стул и устроился напротив. А взгляд внимательный такой, до костей пробирает.

Пришлось сделать глубокий вдох. Собраться с мыслями.

— Спасибо тебе, — произнесла со всей искренностью.

— Это же чай просто…

— Нет. В смысле, за чай тоже спасибо, но… Я о другом. За все спасибо. За то, что ты всегда рядом, помогаешь, поддерживаешь. Это так… Это очень для меня важно. И я не знаю, как справилась бы без тебя с потерей родителей и со всем этим ужасом, что сейчас творится… Спасибо, — Любава крепче сжала чашку под тяжелым взглядом Владимира. Почему он так помрачнел? Неважно.

— … И я так же понимаю, куда все это ведет, — продолжила максимально твердо. А чашка в руках мелко дрожала. — И знаешь, может, и смогла бы продолжить, но не хочу обманывать. Не этого ты достоин, — голос все же сорвался, и она поднесла чашку к губам.

— Любава!..

Возглас Владимира прозвучал на мгновение позже, чем она сделала глоток. На языке расцвел непонятный горько-травяной привкус. Совсем незнакомый!

Мужчина вырвал чашку из ее ослабевших пальцев, но Любава даже не дернулась.

Горечь так же быстро исчезла, и внутри стало вдруг необычайно пусто. Ушла тревога и беспокойство. Любава по инерции взглянула в окно, надеясь увидеть там Данияра и неожиданно для себя разозлилась.

Она места себе не находит, беспокоится весь вечер и о ком? О женатом мужчине, который ей за все время, проведенное вместе, едва ли десяток добрых слов сказал?!

А перед глазами вдруг мелькнули картинки из прошлого. И как блаженной ее обозвал, и взгляды его пренебрежительные и… и вообще! Все ему не так, все не этак! То хмурился, то сквозь зубы разговор цедил… Что она могла в этом мужлане найти вообще? Где ее глаза были?!

— Любава…

Ладони утонули в других — больших и сильных. Она подняла взгляд на Владимира, и тут же увязла в полных тревоги и нежности омутах.

— …ты как? — спросил тихо.

От проникновенного голоса ярость слегка ослабила тиски.

Владимир всегда о ней заботился. Был рядом, поддерживал. Вот как должен вести себя настоящий мужчина! А не этот… хам!

Словно подслушав ее мысли, Владимир склонился ниже и поцеловал. Мягко, почти целомудренно.

Но голова у нее не закружилась. И ноги не подкосились тоже. Было… никак. Вернее, все обычно. Просто телесное касание, словно они за руки взялись… Только в груди немного странно. Как будто давит, мешает вздохнуть и… жжет?!

Любава отшатнулась.

— Ай! — вскрикнула, хватаясь за амулет.

Горячий!

— Что такое?! — забеспокоился Владимир. Прижал к себе сильнее, заглянул в глаза…

А ее встряхнуло от воспоминания о других — золотисто-янтарных. В них клубилась печаль. Тоска, настолько глубокая и бездонная, что самой захотелось реветь в три ручья. Так смотрят на что-то безумно важное и недостижимое одновременно. На прекрасную мечту, на идеал. На самое желанное и сокровенное.

Так смотрел на нее Данияр вчера ночью…

Но за щемящей грустью в его глазах пряталось еще что-то… Прекрасное, светлое чувство…

Любава сдавленно охнула и крепче стиснула амулет. Ладонь опалило нестерпимым жаром, а душу — осознанием.

Это чувство — любовь!

Сокрытая от всех, но все же настоящая! Горячая, как полуденный зной, и нежная, как лепесток цветка. Почему? Он ведь… он должен жену свою любить, разве нет?

Комната перед глазами закачалась, словно лодка. Все сильнее и сильнее.

Любава со стоном схватилась за голову. Как же плохо! И тошнит до ужаса… Хочется выплюнуть тот несчастный глоток чая и поскорее!

— Любава!

От встревоженного крика затылок пронзило болью. Горло перехватило спазмом тошноты, и во рту стало горько.

Но опозориться Любава не успела — сознание выключилось раньше, и наступила тьма.