Глава 29
(Год спустя)
Какой красивый комплект! И розовые цыплята с бантиками такие милые. Научились же делать красоту! Олеся осторожно погладила мягкую ткань.
У Наденьки через неделю день рождения. Ради такого стоило выбраться в Томск — купить подарок получше. Да и самой развеяться.
Олеся вытянула ноги и слегка прикрыла глаза, наслаждаясь теплым солнышком. В парке так хорошо! Дети играют, мамочки с колясками гуляют, парочки милуются… Кипит жизнь! И от этого на сердце немного легче.
По лицу мазнула тень и тут же пропала. Кто-то мимо прошел… Ну и пусть себе идет. А она женщина уже немолодая, отдохнуть после шопинга хочет. Никогда походы по магазинам не любила, особенно после того как сбежала от…
— Олеся?!
… Александра.
Давно забытый ею страх ударил в грудь кузнечным молотом.
Олеся распахнула глаза и тут же подскочила на ноги, полная решимости бежать. Нестись прочь сломя голову как можно дальше, а лучше — провалиться сквозь землю.
Ведь это действительно он! Александр стоял в нескольких шагах все такой же сильный, красивый и… опасный. Для нее и Наденьки!
Олеся отшатнулась, а мужчина качнулся следом.
— Любимая, стой! — протянул к ней руки. — Пожалуйста!
От неожиданности тело перестало ее слушаться. Как будто обухом по голове схлопотала! Александр назвал ее любимой?! Да еще и на «пожалуйста» расщедрился?! Нет, ей это снится! Никогда он не стал бы просить! Всего силой привык добиваться и ее силой хотел рядом оставить.
Давняя обида обожгла так, словно и не было двадцати лет разлуки. Затопила ядом воспоминаний.
«Я женюсь. Свадьба состоится через месяц…» — гудел в ушах его холодный голос.
«Не отпущу! Только попробуй сбежать — из-под земли достану!» — дергало нервы яростное рычание.
Конечно, она сбежала. С разбитым вдребезги сердцем и ребенком от любимого, но жестокого мужчины. Нет, никогда бы она не приняла роль любовницы! И неважно, что брак договорной. Так пусть к своей жене и катится!
Олеся сделала еще один крохотный шажок назад.
В карих глазах мужчины взметнулась паника. Быть не может! Никогда он не боялся! Всегда был в себе уверен, вот только с ней просчитался — никакая любовь не покроет то унижение, которое ей довелось испытать, услышав его жестокое решение. А ведь дурочка-Олеся без оглядки в чувства нырнула. Всю себя отдала питерскому красавцу, который так галантно ухаживал, завоевывал, покорял… А потом к ногтю прижал. Любовницей захотел сделать! А что, для чувств — одна, для связей и наследников — другая!
— Нам не о чем разговаривать, — как со стороны услышала свой слабый и надтреснутый голос. — Убирайся к жене своей.
Ну и тряпка! А сердце болью захлебывалось. Вскрылись и закровоточили старые раны.
— Я развелся, — шагнул за ней мужчина. — Уже давно, и все это время искал тебя!
А вот тут силы ее и оставили. Олеся опустилась на лавку. Искал ее? Невозможно это! Только не после отворотного зелья. Она сама его в кофе подмешала, чтобы появился шанс сбежать. Александр ее выгнал, конечно. Но перед этим взял на столе… Эта последняя их близость и подарила ей Варвару. Любимую дочку, так похожую характером на отца — упрямого и жесткого. Не признающего слова «нет».
Александр осторожно присел рядом. Не сводил с нее настороженного взгляда, а сам весь напряжен, будто струна.
— Да, искал, — повторил с нажимом. — На следующий день после того, как… — мужчина запнулся.
Нервно взлохматил волосы, а Олеся вдруг отметила, что темные пряди почти все седые. А ведь ему едва ли за пятьдесят!
— … После того, как вытер ноги об меня, а потом велел исчезнуть из Питера, — подсказала тихо, но твердо.
Мужчина сжал кулаки так, что побелели костяшки.
— Все двадцать лет я себя за это ненавидел.
— Но женился.
— Женился, — усмехнулся криво. — Думал, клин клином вышибить… Сам идиот. Упрямый баран…
Александр осекся. Но взгляда не отвел. Только не с его характером — всегда грудью встречал любой вызов. На этом Олеся и сыграла… Но почему отворотное зелье не подействовало? Неужели Боги решили, что судьба им вместе быть? Или это она неправильно настойку приготовила?
Кончики пальцев похолодели, а в груди, наоборот, жарко стало.
А Александр потянулся к детскому комплекту, лежавшему на лавке, и подцепил пальцами.
— Твое?
Олеся кивнула. Какой смысл отпираться? И мужчина опять усмехнулся, только за его улыбкой пряталась боль.
— Такой крохотный, — протянул задумчиво. — Девочка, да? Всегда мечтал о дочке…
Сердце мучительно сжалось. Пришлось крепче стиснуть зубы, только чтобы удержаться от крика, что дочь у него была! Прекрасная, умная девочка, которую по материнской глупости она избаловала. Сгубила своей дурной любовью, и осталось только слезы лить и горько сожалеть об ошибке. Ох, если бы не Наденька — с ума бы сошла!
— А что, жена не родила? — пробормотала, отворачиваясь.
— Родила, только не мне. От любовника сын. Я узнал, когда ребенку полгода исполнилось. В это же время меня женушка и ее хахаль убрать захотели. Денег им мало стало…
Олеся покачала головой. Вот она — расплата. Жестокая и быстрая. Только радости от этого не было. Жалость лишь, хоть Александр ее ни капли не заслуживал.
— …И у них почти получилось, — глухо продолжил Александр. — Подстроили автомобильную аварию. Я выжил все равно. Машина в хлам, банка консервная, а у меня переломы только, ну еще легкое ребром проткнуло…
— Боги! — ахнула Олеся.
Сама не понимая зачем потянулась к Александру обнять и лишь в последний момент себя остановила. Нет! Нельзя подпускать близко, иначе отберет он Наденьку!
Но отстраниться не успела, Александр мгновенно очутился рядом и заключил в крепкие объятья.
— Я когда в палате лежал, все время о тебе думал, — зашептал жарко. — Ни одной минуты не проходило, чтобы не вспоминал тебя, моя девочка. До этого пытался от этих мыслей отмахиваться. А тут прям накрыло… И никому я не нужен был, прикованный к койке. Палата самая дорогая, уход отменный, но это все не то! Все… пустое! И без тебя мне пусто… Прости, Олеся. Я знаю, что уже поздно говорить, но прости меня, пожалуйста…
В горле застрял горячий комок.
Через силу она попыталась отстраниться, и Александр отпустил.
— Сколько уже времени прошло, Александр, — пробормотала непослушными губами, собирая одежду в пакет. — К чему прошлое ворошить? Его не исправишь.
Мужчина рвано вздохнул. Опять взъерошил волосы.
— Не исправишь, — повторил глухо. — Но я бы очень хотел… И встретиться с тобой тоже.
Олеся едва пакет удержать смогла. Нет, нельзя им встречаться! Только не после того, что он сделал! Разве можно простить такое?! Он… он ей сердце наживую вырвал и в лоскуты изодрал! Да, она любила! И, может… может, любит до сих пор! Но и уважение к себе тоже надо иметь!
Олеся поднялась на ноги.
— Не думаю, что это хорошая идея. До свидания, Александр.
И, вопреки ее ожиданию, мужчина не схватил за руку! Не стал уговаривать и тем более угрожать. Просто посмотрел так, что дыхание перехватило, и тихо сказал:
— Я буду ждать тебя тут, милая. Каждый день, в это же время…
Нет, больше она не могла этого выносить! Круто развернувшись, Олеся поспешила прочь. Надо уезжать быстрее. И забыть обо всем, иначе… Иначе она просто не сможет жить дальше.
«— Вы опять в город? Что-то случилось?» — эхом бился в ушах мягкий голос Любавы.
Олеся крепче стиснула сумку и мотнула головой. Но не могла избавиться от острых коготков совести, ковырявших сердце.
Именно Любава обратила внимание на ее состояние. Аккуратно интересовалась, все ли в порядке. А Олеся не знала, что и ответить. Как рассказать о том, что встретила мужчину, ради которого готова была оставить вольную жизнь веды и забыть о драгоценном Даре травницы.
И стоит ли рассказывать…
Но Любава не настаивала. Ее характер был мягок, а воспитание не давало шанса навязчивости.
Данияр же со свойственной мужчинам прямотой объявил, что Олеся всегда может рассчитывать на помощь и защиту.
Да только ни того, ни другого вроде не требовалось.
Александр не преследовал ее. Дни складывались в недели. А потом месяцы, но мужчина не спешил появляться в селении с требованием к "пропаже" вернуться.
Вместо него покоя не давало другое — всего лишь одна фраза.
«Я буду ждать тебя тут, Олеся. Каждый день, в это же время…»
Будет ждать! Смешно… Александр никогда ничего не ждал. И ее, молоденькую студентку-первокурсницу, взял нахрапом.
Заметил в ресторане среди группы девчонок. За стол пригласил, со своими друзьями бизнесменами перезнакомил. А когда подружки отвлеклись, очарованные вниманием красивых и состоятельных мужчин, украл ее… И сердце в придачу.
И вот теперь это глупое сердце тянет обратно в Томск. И нет сил сопротивляться…
Олеся беспокойно вздохнула и огляделась по сторонам.
Зря приехала! Прошло пять месяцев, зима вовсю лютует… Александр не станет столько ждать. Не в его манере! Так почему ноги слабеют с каждым шагом? И взгляд беспокойно мечется по заснеженным деревьям и скамейкам, хотя она еще и близко не подошла к месту их встречи.
Олеся тихонько перевела дыхание. Наверняка ведь зря приехала! Оставила Наденьку… Надо развернуться и…
— Ой! — трепыхнулась в стальных объятьях.
— Ты приехала…
Тихий и до боли знакомый голос обездвижил крепче цепей. И жарко так стало — словно она в шубе, а не в одном лишь тонком пальтишке. Красовалась ведь, достала с чердака самое нарядное. Ну и дура! Олеся мучительно покраснела.
— Пусти меня, — дернулась в сторону, и опять Александр отошел в сторону.
Круто развернувшись, Олеся собралась высказать ему все за свой испуг, но подавилась первым же словом.
Сколько затаенной радости сверкало в некогда непроницаемых карих глазах. Один лишь раз ей довелось видеть подобное — во время первой их близости. Когда она лежала рядом с мужчиной, оглушенная новым прекрасным опытом, а он смотрел так… как сейчас!
— Я просто мимо проходила, — соврала Олеся, нервно поправляя воротник. — Не думала, что ты здесь будешь.
Мужчина чуть склонил голову. И на волосах засверкал снег — Александр не любил шапок.
— Давай в кафе посидим? — произнес, словно ее не слышал. — Тут близко…
Олеся вцепилась в ремешок сумочки. Ой, зачем она только приехала… Но сбегать, наверное, глупо. Да и люди кругом — можно в любой момент уйти.
— Если только недолго, — пробормотала, оглядываясь по сторонам.
Александр же подхватил ее под руку, отобрал пакет с покупками и повел к стоянке, на которой виднелся черный внедорожник. Большой и страшный, как танк.
— Ты сказал, что недалеко! — возмутилась такому самоуправству.
А мужчина даже бровью не повел:
— Недалеко ехать, — ответил коротко.
Что ж… Ну хоть в этом мужчина остался прежним. А то Олеся грешным делом задумалась, что с головой у него беда и отворотное зелье не только чувств, но и мозгов лишило.
— Потом вернешь меня обратно!
— Как скажешь, любимая.
Глупое сердце опять застучало, запрыгало. Олеся только головой тряхнула — ну уж нет! Они просто побеседуют. И точка! Никаких больше встреч.
* * *
— Опять в Томск? — слегка улыбнулся Данияр, когда Олеся вытащила мужчину во двор — поговорить.
— К знакомому, — созналась, ругая себя последними словами.
Одна встреча, как же! Где одна, там и вторая, а потом третья…
Олеся пробовала артачиться и не приезжать, но ведь как магнитом тянуло! И вообще, ничего они с Александром предосудительного не делали. Просто гуляли. Он теперь жил в Томске. Уже десять лет как. Честно признался, что искал ее — сумел-таки нащупать ниточку, что она появляется в этом городе.
Бизнес свой сюда же перетащил. Не последний человек в городе теперь… Хотя с его амбициями только в губернаторы метить. Но Александр, наоборот, потихоньку сокращал обороты.
— Куда мне столько? — признался однажды. — Передать все равно некому.
А она старательно отводила взгляд. Есть кому передавать! Внучке, своей Наденьке… которая ей как дочь стала! Данияр был хорошим отцом, внимательным, Любава тоже помогала, но Наденька все равно охотнее проводила время с бабушкой… А теперь эта бабушка в Томск чуть ли не дважды в месяц мотается. Стресс для ребенка!
Александра, что ли, сюда перевезти…
Олеся затравленно глянула на Данияра. Тот смотрел внимательно. Но по глазам видно — уже догадывался, что к чему.
— Я Александра встретила, отца… — голос надломился.
До сих пор трудно было произнести имя дочери. Не уберегла! Не сумела воспитать, как должно. А теперь вот по тем же граблям скачет — Наденька из нее веревки вьет!
Олеся тяжело вздохнула и покосилась на Данияра. Тот и бровью не повел. Но в янтарных глазах зажегся хищный огонек. И Александру лучше бы не попадаться под лапу обманчиво-добродушного оборотня.
— И как прошла встреча? — поинтересовался Данияр.
Как она могла пройти? Нервно! И непривычно. Александр ни разу не спросил, замужем она или нет. Есть ли дети, где живет, как… Просто говорил обо всем и ни о чем. Но каждый раз интересовался, не нужна ли помощь. Олеся отказывалась.
— Он странный, — призналась неохотно. — Как будто действительно скучал. Я не могу ему верить. И очень хочу… Дура я, одним словом.
— Нет. Просто до сих пор его любишь.
Олеся все же отвернулась. Она и сама это знала. Но не могла забыть того, что случилось в прошлом. На всю жизнь шрамом по сердцу залегли та страшная фраза: «Я женюсь…»
— Это ничего не меняет.
— Я не хочу его тут видеть, — честно объявил Данияр. — Но запрещать тебе что-то не имею права. И все же вряд ли тебя устроит постоянное мотание между Томском и домом. В прошлый раз Надя еле успокоилась после твоего ухода.
Олеся судорожно вздохнула. Прикрыла глаза…
— Ты прав, Данияр. Съезжу еще раз. Попрощаться.
И зелье заодно прихватит. Без него в этот раз никак.
* * *
В гостиничном номере царил полумрак. Солнце еще не взошло, но Олеся не спала. И Александр тоже не спал.
Крепко сжимал ее в объятьях, а она жадно впитывала тепло его сильного и по-прежнему такого идеального тела. Только шрамов на нем стало больше. От аварии и разборок с конкурентами. Этой ночью она обласкала каждый белый рубец. И позволила себе то, что не позволяла долгие годы — забыться и немного побыть счастливой.
По комнате в полном беспорядке валялась одежда. Часть осталась в тесном коридоре — именно там произошла их первая близость. Такая жадная и быстрая, что Олеся толком ничего не поняла. Александр просто прижал ее к стене — и все случилось.
А потом в спальне. Снова и снова.
Пока, наконец, она не выдохлась настолько, что просто уснула под неразборчивый шепот и нежные поцелуи.
Александр никогда не целовал ее так много. Может, только в их первую ночь. И эту — последнюю.
Надо бы собраться с силами и сделать то, что задумала — оборвать последние связи, но Олеся не двигалась.
Ей нужна еще минутка. Или две… Или… Нет. Сейчас!
Но ее попытка освободиться на этот раз не увенчалась успехом.
— Александр, — позвала хрипло, но мужчина лишь крепче сжал руки, и одним сильным рывком опрокинул ее на спину, слегка придавил собой.
Заглянул в глаза.
Олеся до боли прикусила губу — слишком красноречив был лихорадочный блеск его взгляда, и былая жесткость сковала строгие черты.
— Не надо, Олеся. Только не говори, что хотел таким способом попрощаться. Не смогу отпустить!
— Но я…
— Тебе все еще больно. Я знаю. И ненавижу себя, что поступил так… так подло! Низко! Что испугался своих чувств к тебе и решил таким образом внести в свою жизнь былой порядок.
— Чувств?! — взвилась Олеся. Задергалась, но Александр не собирался отпускать. — Ты мне говоришь о чувствах?!
— Да! Да, говорю! Как мальчишка, влюбился в тебя с первого взгляда, Леся! Ты же… ты как звездочка сияла! Налюбоваться не мог!
— Поэтому жениться на другой решил!
— Потому что струсил! Испугался целиком принадлежать тебе! Зависимости испугался! Видел, как другие мужики по бабам своим с ума сходят, и мне это казалось слабостью! Я не хотел быть таким, понимаешь? Но поздно понял, что это не так. Что рядом с любимой женщиной море по колено и жить хочется! Я не смогу без тебя, Олеся… — выдохнул, прикасаясь своим лбом к ее. — Не теперь, когда снова нашел…
Горячий шепот мужчины не прогнал из сердца ноющей боли. Но сделал ее меньше.
Да, это был все еще ее Александр. Жесткий, бескомпромиссный, не боявшийся играть по крупному. Но любовь — это не бизнес. В любви все намного сложнее. И проще.
— Может, я замужем, — пробормотала едва слышно.
Но Александр тихонько хмыкнул.
— Ты слишком светлая девочка. И не стала бы изменять мужу. Даже если бы не любила.
Не стала бы, это верно.
— Или у меня трое детей, — продолжила упрямо.
— Это твои дети, я буду любить их, как своих.
Не врал. Она чувствовала это сердцем.
— И внуки есть.
— Тоже трое?
— Одна, — само сорвалось с губ.
Но вместо того, чтобы высказать недовольство, Александр ее поцеловал! Нежно, чувственно.
— Если позволишь, я с радостью с ней познакомлюсь. Уверен, она очень на тебя похожа.
Олеся задержала дыхание. Перед глазами мелькнули все двадцать лет ее одиночества, а потом…
— Нет, Александр. Она похожа на тебя. Наденька — наша внучка…
* * *
Порой, самые сложные ситуации могут разрешиться одной лишь фразой или поступком. Или стать еще сложнее…
— Александр, умоляю, не урони ее! Ну что ты делаешь?! — Олеся всплеснула руками и обернулась. — Данияр!
Но мужчина даже не шелохнулся. Продолжил наблюдать, как Александр кружит и подбрасывает его дочь. Наденьке очень нравилось играть в «самолетики».
Олеся тяжело вздохнула.
Данияр и Александр невзлюбили друг друга с первого взгляда. Напрасно было ждать от оборотня уступчивости! Он был плюшевым только рядом с Любавой и Наденькой. А с незнакомым мужиком любезничать даже не собирался.
Александр же почему-то обвинял Данияра в смерти Варюшки. Хотя Олеся несколько раз повторяла, что он тут ни при чем.
— Что за бред — рожать в сельской глуши?! — рычал зло. — Ее спасти могли, понимаешь?! Спасти нашу дочь!
Гибель Вари глубоко задела Александра. Он метался по комнате раненым зверем и всерьез был готов пешком бежать в селение и рвать Данияра на тряпки.
А она не могла пока объяснить, что Данияр не виноват. И если кого и надо обвинять, то ее — Олесю — за то, что не сумела окоротить упрямый характер дочки.
— Па! Па! — засмеялась Наденька, протягивая руки к Александру.
Данияр нахмурился, но опять промолчал.
Олеся была очень благодарна ему за сдержанность и умение держаться спокойно, даже если внутри буря.
Ведь Александр слишком напоминал поведением и характером Варвару. Данияр это видел и реагировал соответственно.
— Не папа, а дед, — недовольно проворчал Александр и, наконец-то, отпустил девочку.
Попытался это сделать. Наденька вцепилась в своего дедушку намертво. И сразу ведь признала! Почувствовала родную кровь.
— Нам пора возвращаться, — негромко позвал Данияр.
Каждый раз он присутствовал на встречах. Любава тоже приезжала, за исключением этого раза — вчера ее немного беспокоил живот.
Данияр ужасно переполошился. Хотел отменить поездку в Томск и мчать свою ненаглядную в больницу.
Но Рада успокоила мужчину. Сказала, что это обычный тонус, который бывает в первом триместре, и Любаве нужен лишь покой и немного укрепляющих травок.
Данияр неохотно оставлял свою молодую жену. А Олеся боялась встречи с Александром без этой милой девушки.
Как ни странно, Любава ему приглянулась. Вернее, вызвала хоть сколько-нибудь теплые чувства и снисходительное:
— Воспитанная девушка.
Вот такое странное определение. Ни симпатичная, ни добрая, а воспитанная. Хотя последнее время и сам Александр вел себя странно. Очень отстраненно.
— Нет, нет! — запричитала Наденька, когда увидела машину.
Пусть ей было еще два годика, но девочка понимала — сейчас они поедут обратно.
— Можно мне с вами? — неожиданно спросил Александр. — Я не имею права навязываться, но… Мне сложно отпускать ее.
Данияр напрягся. Олеся видела, как окаменело его лицо, а поза стала напряженной. Мужчина был немного выше и шире Александра, и она всерьез опасалась, что он не сдержится и продемонстрирует силу.
Но вместо этого оборотень шумно выдохнул:
— Надежда — ваша внучка, — бросил отрывисто. — Я не могу запретить вам видеться. Но имею право вышвырнуть из поселения, если мне что-то не понравится, — последнее прозвучало с явной угрозой.
Александр стиснул зубы. Никогда он никому не подчинялся! Олеся была почти уверена, что сейчас завяжется спор, однако и этого не случилось!
— Я понял вас, Данияр. Обещаю, что все будет в порядке.
В порядке ли? Олеся очень хотела надеяться, что так. Но лишь время это покажет…
* * *
(спустя 6 месяцев)
— Ба, де-да! Мишка!
Наденька бежала к ним, отчаянно взмахивая ручками. А среди стволов деревьев мелькнул мохнатый бок зверя. Данияр заглядывал проверить, как Наденька.
— До сих пор не привыкну, — дернул плечом Александр. — Может, ты меня травками своими напоила?
Олеся тихонько хихикнула.
Не так давно Данияр продемонстрировал Александру свое второе обличие. А потом заявил, чтобы даже заикаться об этом не смел, если не хочет в психушку попасть.
Александр не собирался, конечно. Но чего стоил его ошарашенный вид! Мужчина был реалистом до мозга костей и в колдовство не верил. А тут целый оборотень! И веда под боком… Вернее, уже не совсем веда. Домашний быт и уход за маленьким ребенком здорово сократили ее Дар. Остались лишь жалкие крохи. Но Олеся не жалела.
Как и о том, что рассказала Александру о внучке.
А егоза влетела в руки мужчины и принялась что-то выговаривать про мишку. Ей нравилось играть со зверем, и все же больше времени девочка проводила с ними. Стыдно сказать, но Олеся была этому безумно рада. Забота о Наденьке помогла справиться с болью потери дочери.
Над головой раздалось нежный свист.
Вроде птица как птица, но Олеся принялась искать ее взглядом.
На нижней ветке дерева сидела крохотная пичуга. Светлый комочек перьев с глазками бусинками, в которых сверкали синие искры.
Олеся замерла. И сердце стучать перестало.
Неужели?!
А птичка вдруг вспорхнула с ветки и перелетела на плечо Наденьки! Защебетала переливчатую песню.
Девочка засмеялась и осторожно погладила крохотную головку пичуги.
— Ого, у вас тут и птицы ручные, — хохотнул Александр.
А вот Олесе не до смеха было!
Пусть ведовской Дар почти угас, но она чувствовала — в хрупком теле птицы прячется родная душа! Смилостивилась Девана над ее дочерью! Подарила шанс на прощение и новую жизнь.
Олеся протянула дрожащую руку, и птичка послушно перескочила на нее. Разлилась трелями пуще прежнего, развернула светлые крылышки, словно желая обнять.
— Люблю тебя, — шепнула Олеся.
Пичуга звонко чирикнула. А потом вспорхнула и уселась прямо на голову Александра.
— Эй! — возмутился мужчина, когда его клюнули прямо в лоб. — Больно же!
Наденька засмеялась, а Олеся… По щекам катились слезы, а на губах цвела улыбка.
Варенька родится здесь снова! Девана и Святобор не дают второго шанса просто так. Значит, в сердце дочери есть место благородству и доброте. Не сгинет юная веда во мраке забвения. Будет снова жить!
— Малышка, что такое? — всполошился Александр и потянулся к ней. — Почему расстроилась? — стер пальцем влажную дорожку.
А Наденька просто за шею обняла. Крепко-крепко.
— Все хорошо, — всхлипнула Олеся. — Я просто… Я так рада, что ты тут. Всегда об этом мечтала…
Александр широко улыбнулся. Вокруг карих глаз собрались лучики-морщинки, лицо посветлело. И вообще он весь теперь светлый, в простой рубахе и льняных штанах. Спокойный шум леса и красота русской природы усмирили горячность его характера. Позволили перестать гонятся за обманчивой выгодой и взглянуть на то, что действительно важно.
— Я тоже рад, — взлохматил густые волосы. А потом подвинулся ближе и крепко обнял. — Леся… Я тоже кое о чем мечтал. Уже давно… Стань моей женой, любимая. Ты не пожалеешь.
Олеся могла только кивнуть. Разве она могла отказаться? Навсегда их судьбы переплетены, значит, так тому и быть.
* * *
Уважаемые мои читатели!
История Данияра и Любавы практически на финише. Остался Эпилог и Бонус (Владимир+Алиса)
Честно говоря, у нас с Музом было в планах закончить историю раньше, но в последнее время я с трудом нахожу сил на работу. Причины, думаю, многим понятны. И пусть я проживаю в стороне от всего этого, в другом государстве, но не могу не реагировать на происходящее, ведь много друзей и знакомых у меня оттуда.
Новинка стартует сразу после завершения этой сказки, Буду стараться выкладывать чаще, но пока точного графика не скажу. За что приношу свои глубочайшие извинения.
Убедительно и со всем уважением прошу не касаться в коментах политики. Мы все люди, с разным мнением и взглядами. Хочу лишь пожелать мира и быть прежде всего Человеком в отношении других и себя.
Простите пожалуйста за это небольшое отступление, очень нужно как-то выговориться.
Мы с Музом вас очень любим и ценим, Спасибо, что вы есть.