Глава 28

— Ну, я жду ответа… — пальцы куратора барабанили по столу.

Тонкие, словно спицы, и весь мужчина угловатый и нескладный. Студенты прозвали его Велосипедом.

Любава стиснула кулаки так, что ногти впились под кожу.

— Я, эм… Не знаю…

Достался же такой трудный билет! Вроде учила, а стоило глянуть на вопрос — в голове пусто стало. Она боялась этой темы больше всего. Но надеялась, что обойдется.

— Увидимся на пересдаче, — не глядя на нее буркнул преподаватель. — Следующий!

Любава на негнущихся ногах вышла из аудитории. Из толпы студентов полетело робкое «Ну как?», но она лишь головой качнула. Никак.

Велосипед всегда отсеивал несколько студентов из потока. Если не сдал с первого раза — на пересдаче тоже ничего не светит. И она первая, кто сегодня завалил экзамен! Боги, ну и стыд!

Любава схватилась за амулет и прижала его к губам. Как родителям сказать? Их дочка хорошистка — и вдруг кандидат на отчисление!

Любава спустилась на первый этаж. Надо бы в библиотеку зайти, за дополнительным материалом, но сил просто не было! Как же ей не повезло… Поверить не могла… Это все сон! Но щипки за руку оказались бесполезны.

Любава приходила в себя минут пятнадцать. Наконец, собралась с силами и потащилась к выходу. Мимо спешили беззаботные студенты. Летняя сессия подходила к концу, впереди каникулы! А ее, похоже, ждет нервотрёпка…

Любава протянула руку, чтобы толкнуть тяжелую дверь, но перед носом мелькнул чей то рыже-каштановый хвост. Миниатюрная девушка подрезала ее и первая выскочила на улицу.

— Ой! — раздался громкий вскрик.

Любава рассеяно глянула в сторону, откуда доносился звук, и увидела обогнавшую ее нахалку, а рядом высокого широкоплечего мужчину. Девушка терла лоб, а незнакомец протягивал ей сумку…

— Извини, — донесся до нее бархатно-вкрадчивый голос. — Я эм-м-м… Не хотел. Меня Владимир зовут.

— Алиса…

Дальше Любава не слушала. Не интересовали ее ни Владимир, ни Алиса! На глаза так и просились слезы — как она родителям расскажет?

Но от этого никуда не денешься…

Дорога назад прошла, будто в тумане.

Но вопреки ее опасениям, родители не ругали — наоборот! Стоило сообщить эту безрадостную новость, как мама и папа переглянулись.

— Дочка, — хрипло начал отец, — а знаешь, все к лучшему… Бери академический!

Любава поперхнулась чаем.

— Так я, может, сдам еще!

— Если бы нужно было — уже бы сдала, — заметила мама. — Мы с отцом недавно говорили… Надо к родне съездить. Сколько тянуть можно? Но тебя оставлять не хотели — учеба все же, практика. А тут словно знак. Ты же умница! И вдруг завалила.

— Да какой знак? — Любава даже руками всплеснула. — Просто не повезло! А как же папина работа?

— Попробую отпроситься, — кашлянул отец. — Вообще-то я недавно подходил, но мне отказали… А вдруг сейчас получится?

Любава только плечами пожала. Это вряд ли. Начальство у папы хоть и справедливое, но строгое. Нет, не согласятся.

Но на следующий день их с мамой ждал сюрприз. В дом ввалился радостный отец и с порога заявил:

— Отпустили! На два месяца, представляете? То ли родился у них там кто то, то ли женился, но сегодня праздновали, и я под эту марку отпуск выбил…

Любаве осталось только кивнуть. Всю ночь она раздумывала над предложением взять академический отпуск, а утром ей приснился волшебный сон, где она гуляет по сказочному лесу и почему-то с медведем. Вот странно…

Но родителям как-то не пришлось этого рассказать — начались активные сборы. Мама позвонила на станцию какому-то знакомому смотрителю. Договорилась, чтобы их встретили.

Любава бегала в универ, разбиралась документами. И вроде нечему радоваться, а на душе птицы пели! Словно от ошейника избавилась неожиданно.

Последним днем она столкнулась с вредным Велосипедом.

Тот смотрел на нее победителем, а Любаве было все равно. Завтра намечался отъезд!

На радостях заскочила в ближайшее кафе тортик купить — отметить начало отдыха. И опять ту рыженькую девушку встретила. Вместе с высоким Владимиром. Вот совпадение… Парочка сидела у окна и о чем-то ворковала. Мужчина сжимал тонкие девичьи пальцы и смотрел та-а-ак влюбленно. Ну хоть картину пиши!

Любава усмехнулась и уже с тортом выскочила из кафе. Скоро и она своего мужчину встретит!

Странная мысль взбудоражила и удивила. Но лишь на долю секунды. Ее ждали дома…

Ночь прошла необычайно спокойно, а утром она уже смотрела из окна поезда на проплывающий мимо перрон. Прощай, Москва! Ее ждет родина мамы и папы!..

…Три дня в дороге промелькнули незаметно. Родители много шутили, радовались возвращению, и Любава радовалась вместе с ними. Даже папин кашель стал не так заметен… Надо все же уговорить его пройти обследование.

— Станция Лесовушки! — донесся до них голос проводницы, и Любава первая подскочила на ноги.

Пора!

Отец вынес в тамбур чемоданы, за ним мама вышла, ну и Любава со своим рюкзачком.

Колеса противно заскрипели, взвизгнула ржавыми петлями дверь, и в лицо ударил солнечный свет. Любава прищурилась и, внимательно смотря под ноги, спустилась по ступеням.

А когда подняла голову…

Сердце сделало кульбит и заколотило о ребра. Бросило в жар, и в холод, и в пот, а голос пропал начисто вместе с дыханием!

На перроне стоял мужчина. Двое мужчин, но взволновал лишь один. Очень высокий, широкоплечий, в линялой камуфляжной форме и… и такой красивый! Ноги подкосились, стоило один раз взглянуть в янтарные глаза.

Что-то говорили отец с матерью, и тот, второй… А она смотрела на незнакомца и не могла насмотреться. А в груди сжималось сладко и тревожно. Щекотало огненным перышком.

Мужчина вдруг пошевелился, шагнул в ее сторону.

— Привет, — обронил негромко, а она чуть не сомлела — какой голос! До самого нутра пробирает тягучей хрипотцой. Слушала бы и слушала.

Любава облизнула пересохшие губы. Зрачки мужчины моментально расширились, могучая грудь поднялась и опала в глубоком вдохе.

— Как тебя зовут, красавица? — спросил вкрадчиво.

Любава зарделась. Красавица? Но она же три дня в душе не была, и на голове бардак… но как же приятно слышать!

— Любава.

— А меня Данияр, — подал ей руку

— Данияр… — повторила, смакуя каждую букву.

А потом потянулась коснуться сильных пальцев…

…но только это сделала — как все вокруг смазалось в неясное пятно и пропало!

Любава распахнула глаза и встретилась с настороженным взглядом янтарных глаз. Данияр сидел у ее постели. В доме тишина — нет ни поездов, ни перрона.

Так это сон был!

Но какой правдивый… В груди кольнула мучительная догадка.

Вот как должно было быть на самом деле, не вмешайся Варвара! Они бы встретились на год раньше! Оба свободные! А Владимир бы нашел себе другую и полюбил ее всем сердцем, как она любила Данияра!

Позабытая уже злость вновь обнажила клыки.

Это во всем соколица виновата! Навертела не пойми чего, всех вокруг несчастными сделала ради себя любимой! Мужик ее игнорировать посмел! А так хотелось под ручку с оборотнем прогуляться! Не веда она, а эгоистичная, мелочная дура! Вот бы боги ее…

Любава с силой прикусила губу и зажмурилась.

Ярость и обида рвали сердце в клочки. Хотелось плеваться, топать ногами и сыпать проклятьями, но… смысл? Толку желать зла той, кого уже нет? Варвара свое получила, зачем ей сверху еще? Пусть уж боги ее судят. А она — Любава — не станет.

Гнев резко пошел на убыль.

А амулет нагрелся, словно на солнышке побывал. Любава сжала его в кулаке и тихо выдохнула. Глянула на сидевшего рядом Данияра.

Мужчина гипнотизировал ее взглядом, словно понимал, что она сейчас испытывает.

— Доброе утро, — нарушил молчание первым.

Протянул руку и нежно огладил большим пальцем скулу.

Последние крохи злости испарились, словно не было. Любава чуть не замурчала от удовольствия. Как же хорошо!

— Уже утро? — пробормотала, даже не пытаясь скрыть довольства в голосе.

Любимый кивнул.

— Ты спала долго… Опять сны?

Недолго думая, Любава выложила все от и до. И про заваленный экзамен, и даже про Владимира и рыженькую Алису.

— Может, ее найти как-то? — обеспокоилась вдруг, но Данияр только улыбнулся.

— Поверь, Владимир теперь ее точно встретит. Это его судьба, а от нее, как ни старайся, не убежишь.

— Не очень-то он и хотел, — засмеялась тихо. — Довольный весь, прямо светится. Странно, что я их в кафе увидела, а не в ЗАГСе.

А Данияр мигом стал серьезен. И взгляд янтарных глаз стал цепким и внимательным.

— Любава… А давай сегодня прогуляемся? Я хотел бы с тобой поговорить…

В горле мигом пересохло от волнения. Да, поговорить им стоило бы. Всю неделю они фактически не виделись. Любава подсознательно чувствовала, что ей лучше сейчас держаться в стороне, а Данияр был занят погребением и новорожденной дочерью.

Они обменивались лишь взглядами и ничего не значащими фразами, и то от случая к случаю. Но сейчас Данияр сам заглянул к ней в дом.

— Мне собраться надо, — пробормотала Любава, поглядывая на дверь. Данияр кивнул и вышел — ее дожидаться.

А через десять минут они уже шли прочь от селения. Утренний лес был насквозь пропитан росой и солнцем, от земли струился едва заметный пар, а птицы устроили целый концерт.

Любава отчаянно придумывала, как начать разговор, но в голову лезли всякие глупости.

Боги! Волнуется, как девочка! Может, Данияр хочет просто поговорить. Попросить о помощи или…

— Ой, — ахнула, разглядывая знакомое капище. То самое, где она ночь провела. Но когда они дойти успели?

На ее ошеломленный взгляд Данияр ответил легкой улыбкой.

— Сюда захочешь прийти — дорогу не найдешь, а когда нужно — сам окажешься.

— Не лес, а Бермудский треугольник какой-то, — пробормотала Любава, обхватывая себя за плечи.

Зябко утром в лесу. А она в одной легкой ветровке выскочила.

Данияр шевельнулся, и в следующее мгновение тело окутало жаром. Вокруг талии сомкнулись крепкие руки.

— Почти Бермудский, — пробормотал ей в макушку. — Не думай об этом…

Уже не думала. Голова кружилась, а под щекой Любава чувствовала быстрый и тяжелый стук сердца Данияра. В эту самую секунду он обнимал ее не для того, чтобы утешить или защитить, а потому что хотел обнимать. Как мужчина обнимает любимую женщину.

— …Я целую речь приготовил, — признался шепотом. — Столько всего сказать хотел, но в голове опять пусто. Любимая… — Данияр глубоко вздохнул. Стиснул крепче. — Наши обычаи предписывают траур в триста и еще три дня. После этого мужчина вновь может сочетаться браком. И я бы очень хотел видеть тебя женой, но…

— Что? — перебила, не выдержав.

Какие еще между ними могут быть преграды? Она не могла понять!

— …но у меня есть дочь. И я бы солгал, сказав, что она мне безразлична.

Любава облегченно вздохнула. Так он из-за этого переживает? Ну и глупости! А вот откровенность Данияра очень приятна. И требует взаимности.

— Меня это совершенно не отталкивает, — заявила уверенно. — Может, я не стану любящей матерью, но никогда не обижу ребенка и очень постараюсь, чтобы Наденька не чувствовала себя обделенной заботой и теплотой.

Облегченный мужской вздох не укрылся от ее внимания.

— У Нади очень любящая бабушка, — хмыкнул негромко. — К ребенку порою не подступиться…

Любава кивнула. Олеся действительно проводила большую часть времени с внучкой. Им обоим это было нужно, так зачем ограничивать общение?

— …Давай завтра сходим куда-нибудь? — нарушил затянувшуюся тишину Данияр, — Я могу показать водопад… Или ущелье. Там очень красиво…

Конечно, она хотела! Очень! Но разве можно? Данияр правильно понял ее беспокойство.

— … Обычная прогулка. В этом нет ничего страшного.

— С удовольствием! — ответила торопливо и тут же покраснела. Наверное, не надо так радостно… Неуместно.

А Данияр склонился и легко коснулся своим лбом ее.

— Люблю тебя, — пробормотал едва слышно.

И от трепетной нежности, омывшей сердце, внутри стало легко и щекотно.

— А я тебя, — так же тихо ответила Любава.

Пусть их признание скрепил не поцелуй — разве это сейчас важно? И долгое время ожидания тоже не пугало. Когда любишь, то готов ради любимого на все — на терпение, принятие и понимание.

У них все еще впереди. Они молоды, и оба свободны. Да, их путь друг к другу был труден, но ведь он пройден! А это главное.

Амулет едва заметно нагрелся, словно подтверждая ее мысли. И Любава прикрыла глаза, наслаждаясь близостью Данияра. Он только ее теперь! Наконец-то…