ГЛАВА 19

Лардо ди Грамс

— Ди Грамс, вы забываетесь! — надменно выдохнул легат военного корпуса.

— Я лишь хотел уточнить, зачем вам необходимо было столько свидетелей для разговора с мессиром Дорсом. Ничего другого в моих словах не было, — спокойно возразил ему Лардо и перевел взгляд на Вайриса, желая убедиться в том, что безопасник правильно понял его мысль.

— Действительно, очень интересный факт, мессир Струде, — задумчиво произнес безопасник. — Может быть, вы ответите, зачем вам понадобилось приводить с собой столько свидетелей?

— Один из которых ушел за записью из зеленой гостиной, а принес затертый носитель, — тут же вставил Лардо, видя, что его слова падают на благодатную почву.

Легат военного корпуса стоял с высокомерно поджатыми губами, заложив руки за спину. Он молчал и, казалось, не собирался вообще давать ответы. Струде был выше по рангу всех находившихся в этой комнате, он отчитывался в своих действиях только перед правительством, и именно это он пытался показать всем своим видом.

— Я не собираюсь ничего вам объяснять, — высокомерно произнес легат.

— Это очень опрометчиво, — мягким голосом начал говорить Вайрис. — Я сейчас занимаю должность легата корпуса безопасности и веду расследование, то есть нахожусь при исполнении, а вы препятствуете расследованию убийства.

— Меня только что обвинили в том, будто я все подстроил! — возмущенно выдохнул невзрачный с виду кирс, которого очень задели слова ди Грамса.

— Мессир Струде, вас никто ни в чем не обвиняет, мы лишь пытаемся разобраться в ситуации и найти убийцу мессира Дорса, — примирительно сказал Вайрис. — Поэтому будет лучше, если вы проявите сознательность и ответите на вопросы.

— Дорс сам попросил привести с собой несколько человек, — хмуро соизволил ответить Струде спустя продолжительное время.

Эти сведения ничем не могли помочь. Слова Дорса уже невозможно проверить, а сейчас остается лишь слово легата военного корпуса, высокого начальства самого ди Грамса.

— Он попросил об этом вас лично? И где проходил этот разговор? — тут же переспросил Вайрис.

— Нет, его просьбу мне передали вместе с приглашением в зеленую гостиную для беседы, — еще немного подумав, словно взвешивая, достойны ли собеседники его откровенности, ответил Струде.

— Как вы попали сюда, генерал ди Грамс? — повернулся Вайрис к Лардо и Кире.

— Мне тоже передали просьбу прийти в зеленую гостиную, — ответил кирс.

Кира все это время молчала, стараясь не привлекать к себе никакого внимания, понимая, что ее слово веса здесь не будет иметь.

— Итак, вам передали просьбу на словах, то есть подтвердить это через переговорное устройство мы не сможем, — сделал вывод безопасник и сложил руки перед собой, соединив ладони.

В такой задумчивой позе он ненадолго замер, осмысливая услышанное. Взглядом рассеянно следил за действиями экспертов, собирающих мельчайшие частицы с поверхностей.

Неожиданно в повисшей тишине, нарушаемой тихим шуршанием датчиков, раздался достаточно громкий зуммер. Вайрис включил связь и выслушал, что ему говорят, затем он спокойно отключился и почти злым взглядом уставился на Лардо.

— Генерал ди Грамс, вы арестованы по обвинению в убийстве легата Тинто Дорса, — жестко произнес безопасник.

В комнате повисла тишина, которую никто не пытался нарушить.

— Почему? — как-то устало спросил генерал.

— В вашем номере найдена убитая девушка, серианка. Орудием убийства послужил офицерский кортик. Ваш в номере гостиницы не был найден. Но нам и так известно его нахождение. Он воткнут в грудь моего начальника, — резко направил указательный палец безопасник. — На рукояти остались следы?

Последний вопрос заставил оживиться экспертов.

— Да, там множество отпечатков. Как только орудие извлечем из тела, отправим в лабораторию для более тщательного анализа, — отозвался один из кирсов, подходя ближе к убитому.

Как только он протянул руку, чтобы достать кортик из груди легата, Кира выскочила ему наперерез и, положив ладонь на рукоять, плотно обхватила и дернула на себя, вытаскивая тонкое лезвие. Тело мужчины начало медленно оседать, заваливаясь на бок.

— Это я убила легата Тинто Дорса! — выкрикнула она и приподняла руку к плечу. Обагренный кровью клинок ощетинился тонким жалом.

— Кира, что ты делаешь?! — воскликнул Лардо в изумлении.

— Я пленная серианка, я ненавижу кирсов, и это я забрала из номера кортик генерала, чтобы убить его на приеме, но потом мне представилась лучшая возможность, — громко, разделяя каждое слово, говорила она, сверкая агатовыми глазами, полными ненависти.

— Очень интересное признание, — поддакнул ей тут же безопасник. — Могу я узнать ваше имя?

— Кира Тресс, капитан корабля-лазарета «Лагуна», попала в плен с флагмана «Парус», — четко ответила ему серианка.

Лардо стиснул зубы, понимая, что тем самым Кира подписала себе смертный приговор. Даже если не брать в расчет ее признание в убийстве, то само ее имя — это приговор к казни. Генерал очень наделся выкрутиться из этой непростой ситуации, рассчитывал варианты и прикидывал, кого можно попросить о помощи в расследовании убийства, а Кира буквально все перечеркнула своими словами.

— Что же вы не убили ди Грамса, как собирались? — с насмешкой спросил Струде.

— Не успела, — твердо ответила ему серианка. — Вы слишком рано вошли.

— Ди Грамс, в вашем присутствии пленница, которую вы привели на прием, убивает легата корпуса безопасности, а вы стоите, и не только не мешаете ей в этом, но еще и защищаете от допроса, — продолжил Струде.

— Да уж, генерал, ваша участь незавидна. Если Кира Тресс арестована за убийство мессира Дорса, то вас надо арестовать за измену, — ледяным тоном произнес Вайрис.

Лардо осуждающе смотрел на серианку. Теперь, после ее признания, ему очень трудно придется, никто не поверит в его невиновность. Или у пленницы именно такой план и был?

— Позволите? — спокойно подошел к девушке один из экспертов и протянул руку.

Она немного помедлила и вложила кортик в предназначенный для сбора улик пакет. Вакуум тут же зафиксировал любые биологические частицы. Безопасник вызвал два наряда для сопровождения двух обвиняемых в тюрьму.

Кира

Меня мелко трясло, и я боялась смотреть вокруг. В какой-то момент мне показалось, это прекрасное решение — сделать признание и взять всю вину на себя. Меня осудят, казнят, и тогда закончится пленение и зависимость от генерала. Марга, сводящая с ума, толкающая к выбранному мужчине, несмотря на все разумные доводы, тоже, наконец, успокоится, и ничего больше не будет. Все станет не важно — жизнь, смерть, кирсы, серианцы. Все будет равным и однозначным.

Вот чего абсолютно не ожидала, что генерала обвинят в предательстве! От ужаса содеянного меня трясло. Марга понимала только одно — моему мужчине грозит смерть, и нужно было его защитить!

Как?! Что нужно сделать? Я не знала, меня разрывало на части от безысходности. Посмотреть в глаза ди Грамсу было страшно. Отчего-то была уверена в его неодобрении моего порыва взять всю вину на себя.

Я машинально следила за экспертом, убирающим офицерский кортик в свой кейс темно-серого цвета, а в голове царил настоящий сумбур. Слышала, как вызвали два наряда для сопровождения в тюрьму. Но все это происходило где-то там, далеко, за пределами сознания. Марга рвала меня на части, требуя немедленных действий.

Оглянулась в поисках решения и за спиной увидела огромное окно — вот он, выход из этого здания! Ведь Лардо прекрасно в нем ориентируется, значит, у нас должен быть реальный шанс спастись. Вернее, у него есть шанс. Я хотела его убить? Так ситуация изменилась — я буду его спасать, прикрывая собой. Это даст ему возможность скрыться от погони и найти настоящего убийцу.

Я стала двигаться еще до того, как определилась с планом. Мне не очень поверили, что именно я убийца легата, но при этом еще обвинили Лардо. Девушка в вечернем платье, с живыми цветами в волосах не может внушать опасения. На меня никто не смотрел, кроме ди Грамса. Сделала два быстрых шага вперед к кейсу и выхватила кортик, упакованный в пакет. А дальше сказались годы тренировок с холодным оружием. Быстрые отточенные движения разили, длинная юбка не мешала. Взмах, атака, новый взмах и вновь атака.

Кирсы сначала не ожидали действий с моей стороны и потому пропускали удары. Била быстро, на поражение. Мне не нужно было красоваться, потому атаковала в самые жизненно важные органы. Жаль лишь, что рядом были только эксперты. Оба легата успели отскочить и вызывали подкрепление.

— Бежим! — крикнула я Лардо и дернула его за руку.

— Стой, Кира! — попытался он меня остановить.

— Ты не видишь? Они тебя подставили! Я не входила в их планы! Лиру убили, чтобы забрать кортик! Только чтобы не мешала и не смогла опознать! Бежим! — орала я ему.

Ди Грамс не хотел никуда уходить, но я не собиралась так просто сдаваться: марга требовала спасти его. Подхватила тяжелый кейс и со всей силы швырнула его в стекло в полной уверенности, что здесь используют не такие материалы, как на космических кораблях. Я оказалась права, окно рассыпалось осколками под ноги. Теперь осталось подтолкнуть Лардо к выходу, а дальше будет видно. Сработала сигнализация. Уж не знаю отчего. Может быть, из-за разбитого стекла, а может, потому что легаты вызвали подкрепление. Раненые эксперты лежали на полу и не собирались подниматься. Зато у обоих легатов оказалось с собой оружие. Они стреляли на поражение.

Мне удалось убедить Лардо бежать. Наверное, главную роль в этом сыграл открытый по нам огонь. Кто поручится, что легаты не устоят перед искушением и не пристрелят генерала, обвиняемого если не в убийстве, то в предательстве?

Кирс не стал прятаться за моей спиной, мы бежали рядом. В моей руке был его кортик, он со свистом рассекал воздух, когда я делала отмашку во время бега.

— Нам сюда! — крикнул Лардо и резко свернул в сторону.

Я за ним. И вновь бег. В туфлях по высокой траве бежать неудобно, но сбросить их заблаговременно не получилось, длинная юбка хлестала полотнищем по ногам. Это в танце она облегала фигуру, как вторая кожа, а сейчас сильно мешала.

Резкая боль прошила правое подреберье, заставив испуганно выдохнуть и сбиться с шага. Я чуть отстала от Лардо, но старалась успевать изо всех сил. Второй пульсар прошил ногу, а третий коснулся сонной артерии на шее. Кровь хлынула фонтаном. Я бросила кортик под ноги и старалась зажать рану, стараясь успеть добежать.

— Кира, что с тобой? — остановился кирс, заметив, что я отстаю.

— Беги и найди того, кто подставил тебя, — зло выкрикнула я сквозь кровавую пену, рвущуюся изо рта.

— Ты ранена! — воскликнул он и вернулся ко мне.

— Беги уже! Большего я для тебя сделать не смогу!

— Вот глупая! Они тебя реанимируют для публичной казни.

— Мне уже все равно. Беги и найди убийцу, — прохрипела ему едва слышно и провалилась в красный туман.

— Недалеко убежали, — это были последние слова, услышанные сквозь забытье. Их произнес преследователь.

Адмирал Тресс

Огромная комната была приспособлена под кабинет. Хозяин явно предпочитал старинную мебель, сделанную несколько сотен лет назад из ценнейших пород дерева. Витая люстра из натурального хрусталя располагалась по центру высокого потолка. Для ее питания использовались новейшие технологии, разработанные для экономии энергии. Однако древность осветительного прибора, если так можно назвать произведение искусства, не вызывала сомнений.

Темно-зеленые портьеры из плотной ткани затеняли слепящее солнце. Большой рабочий стол, по старинному обычаю затянутый сукном, стоял в дальнем углу от входной двери. Резные ножки стола, кресел и двух диванов, расположенных напротив друг друга, ловили отсветы солнечных лучей. Расстеленный ковер практически не имел ворса, он зонировал пространство, а не собирал пыль, способную проникнуть даже сквозь плотно закрытые окна.

Книжные шкафы скрывали в своих недрах обширную библиотеку, где можно было найти древние трактаты, книги давно ушедших классиков и современников. Если хозяин позволял своим гостям пробежаться глазами по корешкам своего собрания, то они могли заметить несколько стеллажей, отведенных под техническую литературу.

— Мессир ди Лурье, адмирал Тресс доставлен, — коротко доложил секретарь, входя в прохладу комнаты.

— Вводите, — кивнул помощнику легат.

Вслед за молодым кирсом, одетым в деловой костюм высокого качества, вошел серианец в военной форме. Его китель был помят, в некоторых местах испачкан, недельная щетина покрывала небритые щеки, но взгляд адмирала выражал твердость и несгибаемость. Ди Лурье внимательно осмотрел вошедшего, коротко кивнул, приветствуя, и жестом предложил присесть в кресло. Сам хозяин кабинета покинул свое место за столом и направился к серианцу, устроившись на диване.

— Как с вами обращались, адмирал? — вежливо поинтересовался ди Лурье.

Тресс внутренне усмехнулся, что кому-то вдруг понадобилось узнать условия его содержания. Однако вслух своего отношения решил не высказывать.

— Лучше, чем с остальными моими соотечественниками, — ответил серианец.

— Что ж, у проигравших войну незавидная судьба, тем более у тех, кто попал в плен, — флегматично отозвался ди Лурье.

Адмирал молча смотрел на собеседника, ожидая объяснения цели этого разговора. Ведь не для того, чтобы поинтересоваться условиями содержания пленных, вызвал его в свой дом легат ди Лурье, личный помощник советника правительства. Положение кирса высокое, и невозможно представить его желающим тратить свое время на пленного серианца, беседуя на отвлеченные темы.

— Вам делает честь то, что вы не стали жаловаться, — не дождавшись ответа на свои слова, слегка улыбнулся легат.

— Бессмысленное занятие, — пожал плечами адмирал. — Нельзя гневить богов своим недовольством.

— Вы верующий человек? Не ожидал, — сказал ди Лурье, и было непонятно, то ли он отнесся к этому факту с уважением, то ли с насмешкой. Губы мужчины продолжали улыбаться, тон оставался вежливым, а вот в холодных синих глазах сверкала сталь.

— На войне неверующих нет, — произнес Тресс известную истину.

— Вы правы, — согласился с ним кирс, — это мы здесь, в тишине, вдали от военных действий можем себе позволить считать, что божественный пантеон создан для удобства управления народными массами.

В последних словах прозвучало презрение, и адмирал отметил это про себя. Тресс внимательно слушал, наблюдал и не торопился делать выводы. Опыт прожитых лет подсказывал, что собеседник сам расскажет, пусть не словами, чаще жестами, все, о чем думает.

Ди Лурье излучал уверенность. Это отражалось буквально в каждой мелочи: раскованная поза, когда он сидел, откинувшись на спинку дивана, расстегнутый пиджак с небрежно отброшенной в сторону полой, дорогая ткань костюма и рубашки, модельные туфли из натуральной кожи. Одна рука кирса покоилась на подлокотнике, вторая закинута на спинку дивана. Но самое главное — выражение ледяных, без проблеска тепла синих глаз. Они, словно клинки из начищенной до блеска стали, смотрели если не с пренебрежением на собеседника, то уж точно с чувством превосходства и собственной силы.

— Вы позвали меня поговорить о способах правления? — спросил адмирал, стараясь узнать причину его вызова к легату.

— Почему бы и нет? Вы человек военный, и опыт управления и командования определенный есть, — тут же включился в разговор ди Лурье. — Может быть, подскажете что-то интересное.

— Вы совершенно верно заметили, я человек военный, и у нас другие методы, — отозвался адмирал.

— Да-да. Понимаю — устав, приказы, дисциплина, — кивал в подтверждение своих слов легат, — для гражданского населения это сгодилось бы лишь во время оккупации.

— Для этого вам всего лишь нужно было проиграть нам войну, — заметил Тресс.

— Повеселили! — рассмеялся легат.

Самому адмиралу было не смешно, и цель такую он себе не ставил. Его все еще волновал вопрос, зачем его вызвал личный помощник советника? До сих пор его допрашивали в разведке, стараясь выведать все, известное военному. Положение в армии и круг знакомых позволяли надеяться на Тресса как на ценного информатора. Однако же не рядовой серианец попал в плен, он знал, как преподнести информацию, потому допросы проводились тщательно и умело, но при этом не давали ощутимых результатов.

— Я читал ваши допросы, — отсмеявшись, сменил тему кирс, — вы замечательный собеседник. Столько нового узнал об истории серианцев.

Адмирал внимательно смотрел на собеседника. Сейчас ди Лурье неуловимо изменился, точно в нем проснулся хищник. Мышцы подтянулись, а в холодных глазах заблестел огонек азарта, даже крылья носа затрепетали, будто мужчина почувствовал запах добычи. Тресс внутренне собрался, в очередной раз вспоминая все, о чем вел беседы с лейтенантом разведывательной службы. За это время он хорошо изучил своего следователя, потому вести с ним разговоры доставляло удовольствие обоим. Теперь же собеседник был намного хитрее и серьезнее. Он читал все записи допросов и подготовился к встрече с адмиралом.

— Что же такого особенного я мог рассказать о нашей расе? — вежливо поинтересовался Тресс.

— Вы увлеклись древней историей об укладе жизни, о смене власти, выживании вида. В итоге поведали очень интересный факт о ваших женщинах. Я раньше думал, что выбор крови у серианок — это отжившее прошлое, пережиток. Когда-то так необходимый для продолжения рода, а сейчас ставший ненужным с развитием прогресса, — с заинтересованностью в голосе сказал легат.

— Совершенно верно. Так все и есть, — подтвердил адмирал, не понимая, к чему клонит ди Лурье.

— Именно поэтому меня очень удивило, что у одной из пленных серианок вдруг обнаружили рисунок на спине, — продолжил кирс. — Марга, кажется, его так называют?

— Марга — выбор крови, — подтвердил Тресс.

— Неужели такое могло произойти, и в крови молодой девушки включился древний инстинкт? — с интересом спросил ди Лурье.

Легат выглядел весьма заинтересованным таким фактом. Он словно пытался найти научное обоснование произошедшему, всем своим видом демонстрируя расположение и вызывая на откровенность.

— Мессир ди Лурье, война — это стресс для любого организма, для женщин в том числе. Хотя серианки всегда были воительницами и сильными личностями, но, видимо, так случилось, и древняя кровь пробудилась, сделав свой выбор, — спокойно сделал предположение Тресс.

— Думаю, вы правы, — согласно кивнул в ответ легат. — Только вот непонятно одно: кто тот, пробудивший в ней маргу?

— Об этом лучше спросить саму серианку, — ответил адмирал.

— Спросим, обязательно спросим, — примирительным тоном отозвался кирс. — Посмотрите, пожалуйста, на изображение. Это действительно марга? Мы не ошиблись?

С последними словами легат взял со стола тонкую папку и протянул Трессу. Адмирал развернул сложенные вдвое листы и замер. Казалось, он забыл, как дышать.

Это была Кира, его дочь. Та самая, которая уже должна была назвать имена его друзей, чтобы они прислали за нее выкуп. Но это точно была она. Девушка лежала с закрытыми глазами, полностью расслабленная в капсуле интенсивной регенерации. Даже шрамы на лице, которые он лично нанес ей, сгладились. Точнее, даже не так. Тресс понимал, времени прошло достаточно много, и на коже должны были остаться только красноватые рубцы. Но здесь лицо его дочери вновь приняло прежний вид. Именно такой адмирал помнил свою Киру — очаровательной серианкой с агатовым цветом глаз, чернота которых завораживала и притягивала, как омуты.

Девушка находилась в капсуле полностью обнаженной, изображения показывали ее, спокойно спящую, со всех сторон. Не заметить отсутствие привычных шипов на плечах и предплечьях не составило труда, чуть розоватые выпуклые рубцы и рисунок марги, ярко расцветший на спине и плечах, не оставлял сомнений в пробуждении крови серианки.

— Что с ней? — осипшим от волнения голосом спросил адмирал.

— Ранена при попытке к бегству, — спокойно ответил ди Лурье. — Как видите, наши медики сотворили невозможное и полностью вернули вашей дочери лицо. Как у вас рука поднялась так обезобразить ее?

Тресс встревоженно смотрел в холодные глаза кирса, боясь задать следующий вопрос.

— Мы смогли восстановить черный ящик «Паруса» и узнали, кто управлял кораблем в последние часы боя, а также что это именно вы порезали лицо собственной дочери. Неужели вы были уверены, что ей удастся избежать опознания?

— Мне бы этого очень хотелось. Плен — не место для юной девушки, — мрачно ответил Тресс.

— Странным образом вы заботитесь о дочери, — осуждающе покачал головой кирс.

Только вот в проявленное сочувствие адмирал не верил. Слишком холодный и безразличный взгляд был у легата, для которого его подданные — всего лишь масса. Что для него могла значить внешность серианки?

— Кира пыталась бежать? — спросил Тресс, разглядывая почти затянувшуюся рану на теле дочери.

— С места преступления. Она, знаете ли, убила мессира Дорса, легата корпуса безопасности, — с выражением и, словно смакуя каждое слово, произнес ди Лурье, — а после признания попыталась сбежать с места преступления со своим сообщником.

— Сообщником? И кто же им оказался? — Тресс выслушал внимательно информацию, сообщенную легатом, при этом очень удивляясь услышанным фактам.

Как могла серианка, находящаяся в плену, подобраться настолько близко к высокопоставленному кирсу, чтобы убить его? Не очень верилось в такие новости.

— Генерал ди Грамс, ваш противник в последнем бою. Вы не находите, в этом есть какая-то насмешка? — пытливо посмотрел на собеседника легат.

Взгляд, отточенный, словно холодный металл, буквально препарировал адмирала, стремился проникнуть внутрь, прочитать не только мысли, но и увидеть истинные эмоции адмирала.

— Герой войны генерал ди Грамс и капитан серианского корабля Кира Тресс. Что между ними может быть общего? — начал задавать вопросы легат, словно рассуждая и давая возможность собеседнику высказать свое мнение.

— Не думаю, что генерал стал бы убивать легата корпуса безопасности, — протянул задумчиво свой вывод Тресс.

— Его обвиняют в предательстве, — подтвердил догадку серианца кирс.

— Тогда вообще не сходится, — возразил ему адмирал. — Ди Грамс только что выиграл решающую битву и тут же решил предать собственный народ?

— Народ никто не предавал, — широко улыбнулся на это замечание ди Лурье. — Генерал привел вашу дочь в здание правительства и дал ей возможность убить мессира Дорса.

— Опять не получается, — покачал головой серианец. — Опытный военный не мог привести пленницу в здание правительства. Допросами занимается другой корпус, и они проводятся в тюрьме.

— О! Адмирал, поверьте, допросы проводят там, где удобно, — заверил его легат и широким жестом повел руками в стороны, показывая на свой кабинет.

— Так это допрос? — в удивлении приподнял брови Тресс.

— Я предпочитаю называть это беседой, — мягко улыбнулся ди Лурье.

— Беседа, при которой конвоируют, и за дверью ожидают несколько вооруженных охранников, — усмехнулся адмирал.

— Это уже нюансы, — отмахнулся легат. — Так вот, вернемся к тому вопросу, с которого начали.

Тресс внимательно посмотрел в глаза собеседника, азарт хищника, так присущий расе кирсов, разгорался с каждой минутой и очередным вопросом.

— К какому же? — поинтересовался Тресс.

— Это марга? — ткнул в изображение Киры ди Лурье.

— Да, — сухо обронил Тресс.

Отец еще раз посмотрел на изображение своей дочери. Скрывать очевидный факт не имело смысла. Кирсы при желании легко могут проверить в любом архиве серианцев, даже специалистов вызвать, если возникнет необходимость.

Кира спала в капсуле интенсивной регенерации и была спокойно-умиротворенной. Каждая черточка любимого лица напоминала о светлом прошлом и жестоком настоящем.

Марга. Если бы это случилось с его девочкой не в это время и не в плену у кирсов! Как бы он радовался за дочь! Это же настоящее событие, что в девушке проснулась древняя кровь. А сейчас он переживал не только за Киру, но и за того мужчину, который стал для нее единственным. Дочка будет действовать не из своих интересов, а оберегать избранника. Как бы ни было больно это осознавать отцу, но его дочь больше не принадлежит ему по крови. Организм Киры теперь полностью настроен на то, чтобы сохранить единственного, потому что его выбрала кровь.

Как же все усложнила эта война! Все, что раньше приносило радость, сейчас она переворачивает, придает новый смысл. Серианка находилась в бою, то есть в ситуации, приближенной к древним временам, и Кира теперь связана древней сутью, и это навсегда.

— Вы знаете, кого выбрала ее кровь? — глухо спросил адмирал.

— А вы не догадываетесь? — ди Лурье с интересом смотрел на собеседника и даже слегка склонил голову.

— Марга руководит действиями Киры, — тихо произнес Тресс. — Она защищала генерала ди Грамса, когда призналась в убийстве?

В ответ личный помощник советника коротко кивнул. Теперь у отца не оставалось сомнений в выборе дочери.