ГЛАВА 20

Лардо ди Грамс

Теперь генерал мог сам почувствовать условия пребывания в тюрьме. Пусть это не на космическом корабле, где места и ресурсов намного меньше, чем на Кирстане, но все же тяжелую атмосферу этого места Лардо смог ощутить сразу. Он быстро осмотрел камеру, выделенную ему одному, и сразу же вспомнил свой визит на нижний уровень, когда встретил Киру, переодетую под юношу.

Как эта хрупкая девушка смогла пережить этот ужас сразу же после сражения? Серианка делила камеру с несколькими мужчинами, а ведь там не было возможности уединиться. Генерал прекрасно помнил те условия, в которые помещались пленные. Мужчин со слабой психикой не берут в армию, они проходят жесткий отбор во время призыва, но девушка… Конечно, Кира показала твердость духа, и все же она женщина, оказавшаяся в замкнутом пространстве среди мужчин. Теперь Лардо понимал мотивы адмирала Тресса, изуродовавшего лицо дочери. Он старался хоть как-то скрыть личность девушки под личиной противоположного пола.

Лардо тряхнул головой. Почему его заботит судьба пленной серианки? С чего вдруг мысли начали кружиться вокруг этой девушки? С ним не бывало такого, чтобы кто-то из женщин на столь долгое время занимал его внимание. Она взяла обвинение в убийстве на себя, тем самым подписав себе смертный приговор, но и его подставила. Ведь они пришли вместе, и получается, это с его разрешения серианка убила легата корпуса безопасности. Так что никаких теплых чувств он испытывать к ней не должен, но отчего-то он все время возвращался к тому вечеру, когда ее агатовые глаза подернулись дымкой, и Кира потеряла сознание. Он тогда зажал руками ее рваную рану с правой стороны, откуда толчками выливалась кровь. А когда понял, что кирсы не торопятся вызвать медиков, то сорвался и наорал на них с требованием поторопиться с оказанием помощи. Его не беспокоило высокое положение их преследователей и взведенное оружие в их руках, из которого они могут застрелить самого генерала. Все было неважно в тот миг, лишь стоило ему подумать, что Киры больше не будет.

Остальное прошло мимо его эмоций. Лардо беспокоило только одно: необходимо оказать помощь серианке. Как только медики взялись за нее, внутри что-то оборвалось и застыло. Не было никаких чувств, словно медицинский транспорт увез с собой все чувства и мысли.

Его отправили в обычном транспорте, в котором перевозят простых преступников. Бронированный корпус не пропускал внутрь свет и звук, но Лардо прекрасно знал, куда его везут. Государственная тюрьма для особо опасных преступников. Здесь содержались убийцы, обвиненные в предательстве, в государственной измене.

Прошло уже две недели, как его поместили в одиночную камеру. Распорядок дня нарушался только ежедневными допросами. У генерала выспрашивали все подробности плена Киры Тресс и их дальнейших действий и разговоров. Лардо уже десятки раз пересказал их спасение от взрыва, встречу с легатом Тинто Дорсом в гостинице, о его приглашении продолжить беседу на приеме. Следователь кивал, записывал и вновь задавал те же вопросы, словно ждал, когда генерал собьется со своей версии и начнет говорить правду. Неоднократно ему намекали, что его подозревают в убийстве, а не только в предательстве. Но доказать, тем более имея признание самой серианки, этого никто не мог, вот и гоняли допросы по кругу, стремясь запутать или взять измором ди Грамса, а не найти настоящего убийцу. Показания Лардо о смерти легата Дорса, наступившей до их прихода, не принимались всерьез, а потому надежд на поиск настоящего убийцы не было.

Лардо вновь вернулся воспоминаниями к тому моменту, когда сознание затухало в черных, агатовых глазах девушки. На его вопросы о здоровье Киры следователь отмалчивался, всем своим видом показывая нежелание обсуждать темы, далекие от допроса, при этом подчеркивал важность сбора всех сведений по этому делу. Ди Грамс сначала возмущался пустопорожними разговорами вместо поиска убийцы, а потом понял очевидный факт: они уже нашли виновного, признавшегося в содеянном, а больше их ничего не волнует.

— Генерал ди Грамс, на выход, — раздался голос тюремщика у его решетки.

Лардо медленно поднялся, предполагая очередной бег по кругу из одних и тех же самых вопросов. Что ж, пока он был не в силах что-либо изменить. На руках защелкнулись наручники из тонкой цепи, разорвать которую не в состоянии никто, даже механически не перепилить ни одним из инструментов. Металл специально разрабатывался, чтобы узники не могли снять с себя путы ни сами, ни с чужой помощью.

На одном из поворотов его конвоир свернул не в тот коридор. Лардо, чуть замешкавшись, последовал за ним, но теперь безразличие пропало. Наоборот, он стал волноваться, поскольку изменение маршрута говорило о наступивших переменах в его судьбе, а вот к худу они или к добру, еще вопрос. Тяжелые шаги обоих мужчин раздавались в гулком коридоре, заставляя сердце ди Грамса бешено стучать. Расположение корпусов тюрьмы он не знал, как-то не приходилось раньше здесь бывать, но после очередного поворота генерал понял, что они вошли в переход к другому корпусу. Его ведут на суд перед советниками? Что происходит? Его никто не предупредил, что сегодня может решиться его судьба. Конвоир на вопросы Лардо не отвечал, словно не слышал их абсолютно, хотя генерал был уверен в том, что он не глухой.

Стены корпуса, куда они свернули, были выкрашены в холодный светло-голубой цвет в отличие от грязно-серого, где находилась камера ди Грамса. Его конвоир на входе доложил о том, кого он привел, и сдал узника кирсам, отвечающим здесь за охрану заключенных. Лардо слушал и смотрел внимательно, стараясь понять причины этих действий. Зачем передавать обвиняемого в предательстве другим конвоирам? Как-то в преждевременную казнь верить не хотелось, хотя, наверное, вряд ли бы ликвидационный корпус выкрасили светлой краской. Неожиданно для самого Лардо это оказалась единственная мысль, внушившая ему надежду на лучшее.

Странно, но здесь даже запах был иным, не похожим на ставший привычным в его камере. Затхлость, духота и скопление давно немытых тел. В этом корпусе чистый воздух, явственно ощущалось очищающее дыхание систем вентилирования. И было что-то еще, знакомое, но почему-то отодвинутое в дальний уголок памяти за ненадобностью. Додумать и вспомнить не успел, тюремщики сменились, и Лардо повели по коридору.

Идти пришлось недолго, пока ди Грамс оглядывался по сторонам, его подвели к двери и, открыв ее, ввели внутрь. Первое, что заметил кирс, это камера интенсивной регенерации и яркий свет в большом помещении, словно способный убить малейшую бактерию или вирус. Теперь Лардо вспомнил безотчетно знакомый — характерный запах медблока. Именно так всегда пахли парамедики, принося с собой шлейф лекарств и излучений, въевшихся в их форму.

— Генерал ди Грамс, подходите ближе, — мягко произнес мужской голос.

Лардо быстро обернулся и увидел перед собой легата ди Лурье. Холодный взгляд светло-голубых глаз прошелся по широкоплечей фигуре ди Грамса, одетого в тюремную робу. Генерал больше чем на десять лет моложе личного помощника советника, и все же они прекрасно знали друг друга. Большое количество общих знакомых и круг общения практически один и тот же. Оба кирса друг друга недолюбливали, причем старались скрывать свое отношение под маской вежливости. Лардо объяснял такую нелюбовь к своей персоне Диарой, женой ди Лурье. Красавица всегда была неравнодушна к ди Грамсу, но вышла замуж по расчету за легата. Однако неоднократные попытки соблазнить Лардо не прекращала, он стал для нее недостижимой целью. Женщина была уверена в своей притягательности и не принимала отказов, из-за этого генерал стал для нее врагом.

— Мессир ди Лурье, что вы здесь делаете? — спросил ди Грамс, внимательно рассматривая кирса.

— Дело об убийстве Дорса находится под пристальным вниманием советников, — пояснил свое присутствие легат.

Лардо понятливо кивнул. Что ж, это вполне объяснимо, убийство легата корпуса безопасности должно было привлечь внимание советников. Только неужели они верят, будто генерал и пленная серианка действительно виновны в гибели Дорса? Присутствие здесь ди Лурье как раз говорило о незаконченности расследования, иначе бы их уже ждал суд и казнь.

— Ди Грамс, подходите ближе, — вновь мягким тоном заговорил легат и сам первым направился к капсуле интенсивной регенерации.

— Кто здесь находится? — вежливо поинтересовался генерал.

— Ваша знакомая Кира Тресс, — на тонких губах кирса скользнула змеевидная улыбка.

Слова и сам тон старались ужалить Лардо побольнее, а холодный взгляд внимательно следил за малейшей реакцией мужчины. Ди Грамс подошел к капсуле и быстро осмотрел девушку, спящую спокойным сном. Кира была полностью обнажена, ее лицо стало совсем другим, не таким, как он ее запомнил. Чистое, светлое, без единого шрама от порезов, «украшавших» совсем недавно лицо серианки. Рисунок марги расцвел на плечах, полностью закрыв выпуклые рубцы на месте шипов. Раны, полученные во время задержания, давно зажили, и теперь от них остались едва заметные бледные следы, которые вскоре пройдут. Неужели все это время Кира провела в бессознательном состоянии в капсуле? Тогда становится понятным, что у нее практически не осталось следов от полученных травм. Но лицо? Медики вернули ей прежнее? Зачем? Потратили государственные деньги на лечение пленной серианки, признавшейся в убийстве легата корпуса безопасности? Для чего?

— Красивая девушка, — вырвал его из раздумий голос ди Лурье.

— Ей вернули прежнее лицо, — произнес Лардо, не в силах оторвать взгляд от Киры.

— Отец жестоко поступил, изрезав его. Вы не находите? — спросил легат.

— Он старался уберечь дочь, — глухо произнес ди Грамс, а потом перевел взгляд на кирса. — Откуда вы знаете, что это был адмирал Тресс?

— Мы полностью расшифровали черный ящик. Ваши системники смогли многое, но не все. Наши возможности гораздо больше и оборудование лучше. Да что уж там скрывать, мы привлекли к этому делу известного хакера, получившего пожизненный срок, — ответил ди Лурье. — Адмирал постарался уничтожить сведения о нахождении его дочери на флагмане, но, как видите, можно восстановить все, записанное на носитель.

— Не сомневаюсь в ваших возможностях, — отозвался Лардо, вновь обратив внимание на спящую девушку.

Теперь, после признания Киры это уже не имело никакого значения. Адмирал старался защитить дочь, но сейчас это отошло в прошлое, теперь впереди у серианки маячит казнь, и уже нет никакого смысла в том, что Тресс пытался скрыть.

«Зачем же ты это сделала, Кира? Зачем взяла на себя чужую вину? Находясь на свободе, я бы мог провести расследование, а сейчас я не могу даже распоряжаться своим временем», — мысленно разговаривал с девушкой Лардо. Он смотрел на ее губы и вспоминал, какие они на вкус, переводил взгляд на места, где еще недавно росли острые шипы, и вспоминал свои слова «опасная женщина». От этих воспоминаний он невольно улыбнулся, а на душе как-то неожиданно стало светлее. Он помнил ощущения от прикосновения к ее коже, к рисунку на ее спине. Его губы целовали завитки из серебра на черном, а Кира загоралась от прикосновений его рук. Сейчас же она умиротворенно спала в капсуле, ее разум ничто не беспокоило, не волновало. Лардо захотелось дотронуться до ее кожи, вновь почувствовать под подушечками пальцев маргу, казавшуюся ему практически живой.

— Ее признание было зафиксировано сразу несколькими камерами, а также его подтверждают легаты Струде и Вайрис, — вырвал из воспоминаний ди Грамса голос ди Лурье. — Вы понимаете, при таком положении с вас никто не снимет обвинение в предательстве? Дальше только трибунал по законам военного времени.

— Казнь? — переспросил Лардо, возвращаясь в суровую действительность.

— Скорей всего, — кивнул в ответ легат. — Ваш отец пытается найти способы облегчить приговор.

На это замечание генерал скривился. Они с отцом довольно много времени не общались, поругавшись из-за выбора Лардо, пожелавшего сделать военную карьеру. Ди Грамс-старший был против этого. Теперь, если ему удастся добиться отмены казни, то сыну придется подчиниться и выполнить все требования отца. С другой стороны, он будет жив, а Кира нет.

— Когда состоится суд? — спросил Лардо.

— Скоро. Вам сообщат, — ответил ди Лурье.

Легат подошел еще ближе и окинул взглядом спящую девушку, а затем перевел взгляд на генерала.

— Когда у Тресс появилась марга? — спросил кирс, внимательно рассматривая собеседника.

— Не знаю, — пожал плечами ди Грамс.

— Я читал ваши допросы. Она все время была с вами, не заметить изменений вы не могли. Ну же, сосредоточьтесь и вспомните, — мягко попросил ди Лурье.

— Зачем? — постарался как можно равнодушнее спросить генерал.

У него до сих пор в душе жил безобразный червячок, точивший его изнутри. Кира была почти все время рядом с ним. Когда кровь могла включиться и выбрать серианца? В тюрьме, когда ее обследовали в медблоке? Лардо старался об этом не думать, но ревность исподволь расползалась под кожей, отравляя его существование. Кто он, выбранный Кирой мужчина?

— Неужели вам не интересно, кто тот «единственный» для этой девушки, как говорят серианцы? — кивнул в сторону Киры ди Лурье.

— Единственный, — тихо протянул Лардо это слово, почувствовав еще один болезненный укус ревности.

— Ди Грамс, вы же никогда не жаловались на память, — с ноткой осуждения произнес легат, — поднапрягитесь, вспомните, когда у девушки пропали шипы?

От этих слов ярко вспыхнула картина — он несет Киру на руках, уснувшую после крепкого самогона, расстегивает ее рубашку и с удивлением замечает отсутствие шипов, поглаживает розовые, вздутые бугорки на их месте, желая удостовериться в действительности.

— Вот, генерал, вы уже начали вспоминать, — одобрительно протянул личный помощник советника, заметив едва уловимое изменение в выражении лица собеседника. — Нет предположений, кто тот мужчина, которого выбрала ее кровь?

Лардо молчал, задумчиво рассматривая Киру. Сейчас она лежала обнаженная, совершенно беззащитная под взглядами двух мужчин, и ей словно не хватало проявления характера, к которому ди Грамс уже привык. Тихая, спокойная, бесконечно добрая, неравнодушная и в то же время с твердым стержнем внутри. Ее мастерство в пилотировании и способность быстро принимать решения еще тогда восхитили его.

— Я вам подскажу, если вы такой недогадливый, — улыбнулся довольной улыбкой ди Лурье. — Главное во всем этом — кровь. Острые шипы серианок не просто так даны им природой, именно с их помощью женщины-воительницы выбирали своего мужчину. Генерал, вы поранились о шипы Тресс?

Перед глазами Лардо вспыхнули воспоминания. Ну конечно! Какой же он был дурак! Он два раза касался шипов девушки, забавляясь их необычностью.

— Вот вы и вспомнили, — еще радостнее улыбнулся легат. — Видите, как все просто!

— Этого не может быть! — громко возразил Лардо.

— Отчего же? — усмехнулся кирс.

— Она серианка, а я кирс, — твердо ответил генерал, опровергая несуразное предположение ди Лурье.

— Вы мужчина, она женщина с расовой особенностью в выборе своего единственного, — отозвался ди Лурье, — но если вы сомневаетесь, то можно провести простой тест. Желаете?

— Что именно вы собираетесь сделать? — нахмурился Лардо, не доверяя собеседнику.

— Возьмем у вас кровь и сделаем сравнение с образцом Тресс. Особенность марги в том, что она не только выбирает единственного мужчину серианки, но еще и перестраивает организм женщины. Хитро придумала природа, не так ли? — подмигнул кирс обалдевшему от такой информации ди Грамсу. — Так что, будем проверять?

— Хорошо, — произнес Лардо своим хриплым голосом, который, казалось, сейчас скрежетал еще сильнее.

Неожиданно такой выход из состояния поглощавшей ревности для генерала показался самым простым и понятным. Вот сейчас раз и навсегда он сможет избавиться от призрака парня, которого выбрала кровь Киры, и убедиться… в чем? В том, что серианка все это время думала только о нем, а он даже не замечал, пока не увидел затухающий взгляд черных, агатовых глаз, заставивший замереть от ужаса потери? Не важно! Главное, доказать самому себе, что… дальше Лардо не стал рассуждать, добровольно протянув медику руку, подворачивая ткань рукава.

— Знаете, генерал, что удивительно? Не то, что кровь серианки могла выбрать кирса, то есть мужчину другой расы, — покачал головой на нахмуренный взгляд ди Лурье, — а то, в каком состоянии марга у Тресс.

— Что вы хотите сказать? — озадаченно переспросил Лардо.

— Времени прошло слишком мало, чтобы рисунок так расцвел. На приеме вы представляли Тресс своей любовницей, — генерал усмехнулся, вспомнив вспыхнувший ненавистью взгляд Диары ди Лурье. — Это правда?

— Я не собираюсь это обсуждать с вами, — отрезал ди Грамс.

— Хорошо. Вполне могу понять такой подход, — кивнул на его резкие слова легат. — Только вот рискну предположить, что вы заставили девушку испытать весьма трудные минуты.

— О чем вы? — удивился Лардо.

— А вы не знаете? — притворно удивился кирс. — Марга наказывает серианку за то, что она позволяет своему единственному быть с другой женщиной. Это больше, чем рисунок или инстинкты. Организм Тресс перестроился на вас, вы стали для нее центром ее мира.

Лардо ошеломленно молчал, пытаясь осознать ситуацию. Конечно, Кира знала о других женщинах в его жизни, хотя бы та же серианка Лира, которую привел адъютант по его приказу в гостиницу, и молчала. Молчала обо всем! О выборе крови, о том, что этот рисунок подчиняет ее.

— По описаниям, эти ощущения похожи на то, «будто кожу жгут каленым железом». Это я процитировал из записей серианцев, — добил окончательно генерала ди Лурье.

Грязный, дохлый чах! Лардо мысленно выругался. Ведь она ему ни слова не сказала, не упрекнула, не попросила ни о чем. Пережить такое, зная, что он в этот момент с другой! Никогда не сможет он понять женщин.

— Результат готов, — произнес медик, сидя за своим аппаратом.

Кирсы тут же быстро подошли к нему, заинтересованно разглядывая вьющуюся на экране разноцветную схему.

— Мессир легат, данный образец полностью соответствует первоначальному, — сухим голосом отчитался медик.

— И что это значит? — напрягся Лардо.

— Это означает, что ДНК пациентки на семьдесят пять процентов соответствует вашей, — обернулся к нему кирс.

— Как это? — судорожно сглотнул ди Грамс.

— Как бы вам объяснить попроще? — задумался легат. — Я просмотрел медицинские документы серианцев по этому вопросу. Теория в общем такая. Видовая изменчивость женщин развилась в процессе эволюции и позволила расе выжить. У них появились шипы, их острые окончания воспринимали мужскую кровь, а затем отправляли в головной мозг сигналы, нашими словами, данные. Оценивалась ДНК, делались выводы. Наиболее подходящим всегда считался объект с допустимостью не более пяти процентов совпадения, это исключало близкородственные связи. Но также учитывались и наилучшие сочетания двух наборов ДНК. То есть выбраковывались те, которые могли привести к генетическим заболеваниям. Не спрашивайте меня, как может это сделать обычный организм, потому что на этот вопрос не нашли ответа даже сами серианцы. Они просто согласились с этим фактом, но изучение шло во всех направлениях.

— Вы сказали, совпадение семьдесят пять процентов, — напомнил Лардо.

— Я сказал «соответствует», а значит, идеально подходит. Серианцы считают, что процент совпадения должен быть не меньше сорока для воспроизводства полноценного потомства, — пояснил медик.

— Но ведь это не доказательство того, что Кира выбрала меня, — резонно возразил ди Грамс.

— Именно это и означает — с этими словами медик ткнул в экран. — Организм серианки перестроился под ваш и достиг высокого процента соответствия.

— Что значит — перестроился? — уточнил генерал.

— Смотрите, вот тут все видно. Репродуктивная система сейчас активна, она направлена на своего партнера, которого выбрала по крови, просканировав ДНК. Теперь организм женщины будет постоянно от нее требовать выполнения предназначения. То есть стремиться к зачатию ребенка от избранного. Это действует на бессознательном уровне, — пояснил медик.

— Весело, — потрясенно произнес ди Грамс. — Как же она с этим жила все время?

— Не знаю, — пожал плечами кирс. — Мне все это очень интересно, но в теории. Не хотелось бы испытать такое на себе, — он показал на свою спину.

Лардо обернулся к капсуле и медленно пошел в ее сторону, стараясь осмыслить услышанную информацию. Кира продолжала безмятежно спать. Она и раньше импонировала своей отвагой и воинственным настроем, а сейчас, понимая, какие испытания пришлось ей пережить за это время, в его душе рождалось нечто гораздо большее, чем просто уважение и симпатия. Убедившись в том, что именно он ее единственный, Лардо испытал облегчение и в какой-то степени самодовольство от осознания факта привязанности такой девушки к нему, но чувство вины перед ней его не покидало.

Он очень быстро выстроил хронологическую цепочку событий и оценил их с другой стороны: укол шипами, поцелуй на «Парусе», побег от взрыва, когда перегрузки вызвали древний облик, исчезновение шипов и ночь с Мильдой. Затем полет на Кирстан, ее сумасшедшие поцелуи и его желание, которое он едва сдержал, и серианка Лира. Он ведь спрашивал Киру, кто ее единственный, и она призналась ему, не смогла устоять, только Лардо не понял ответ на интересующий его вопрос. Марга и инстинкт воительницы заставили защитить его, взяв всю вину на себя, а когда она поняла тщетность попытки отвести подозрения, попыталась сбежать вместе с ним. Ее шепот: «Беги уже! Большего я сделать для тебя не смогу! Беги и найди убийцу!» — раздавался в голове. Она боролась и сделала все возможное, спасая его, своего единственного.

— Суд состоится через два дня, — резко произнес ди Лурье, врываясь в воспоминания Лардо.