ГЛАВА 21

Шанрай ди Лурье

Вечернее солнце ушло за западную стену, разрисовав один из стеллажей оранжевыми отсветами. Листья деревьев легко подрагивали на ветру, изменяя очертания и творя свою картину действительности, высвечивая на стеллажах библиотеки корешки носителей по одному им известному плану. Впрочем, может быть, никакого плана не существовало.

Хозяин кабинета стоял у окна и совершенно не обращал внимания на игру светотени за своим плечом. Он был сосредоточен, и всегда холодные светло-синие глаза смотрели на мир за стеклом с защитой от яркого солнца предельно пристально, словно стараясь заглянуть в будущее. Хотя, скорей всего, его мозг просчитывал события и факты.

Шанрай был потомком древнего рода, единственный оставшийся в живых. В последнее время аристократы брали себе в жены женщин красивых или с богатым приданым, разбавляя застоявшуюся кровь и привнося в обедневшие семьи со старыми фамилиями капиталы.

Шанрай ди Лурье, как это ни странно прозвучит, женился по любви. Диара с первого же взгляда произвела на него впечатление. Красивая, статная, словно созданная для того, чтобы быть любимой мужчинами. Она относилась одинаково ко всем поклонникам, никого особо не выделяя. Влюбленный Шанрай отмечал все эти детали автоматически, как настоящий профессионал, всеми мыслями занятый покорением неприступной красавицы. Конечно, о его Диаре ходили слухи, перечисляли любовников, романы, но расставленные плотной сетью шпионы говорили о том, что девушка не интересуется таким родом развлечений, предпочитая открытую модель общения, не переходящую во что-то более серьезное.

Только спустя три года Шанрай узнал о подкупе государственных служащих Диарой и ее любовниками. Наверняка сказались не только полученные суммы, но и личное обаяние красавицы. В это время она развлекалась в свое удовольствие, веселясь за его счет. Девушка оказалась неглупая и понимала, с какими намерениями приезжает к ней в дом легат ди Лурье, старше ее больше чем на десять лет, потому старалась оградить себя от доносов в свой адрес.

Когда Шанрай провел расследование по этому вопросу, его поразило даже не количество любовников Диары, а то, с каким подходом она это делала, тем более что никто не требовал от нее больше, чем принято в обществе. Увлекаться и заводить романы красивой незамужней девушке не возбранялось, но определенные правила приличия должны были соблюдаться. Откровенный разврат никто не принимал, это отторгалось всеми слоями общества, но симпатии, способные привести к созданию семьи, никем не осуждались.

Разумеется, все подкупленные шпионы получили заслуженное наказание, причем официальным образом, им выдвинули обвинение в несоблюдении служебных обязанностей. Шанрай всегда действовал, опираясь на закон, он использовал статьи закона себе во благо, поворачивая их смысл так, чтобы всегда быть в выигрыше, и его решения и действия никто оспорить не мог. Недаром он стал личным помощником советника. Его знание законодательства и опыт нахождения выгодных решений оказался ценен в политике, потому кирс достаточно быстро взлетел по карьерной лестнице. Сейчас ему оставалось совсем немного, и вскоре его ожидало место советника в правительстве.

Как же все-таки продуманы названия должностей! Шанрай в очередной раз поражался мудрости предков. Все законопроекты принимал законодательный орган, после того как ему подавала их на рассмотрение совещательная ложа, состоящая из легатов с самым престижным образованием. Они старались выслужиться перед вышестоящими легатами, заглядывали в глаза, льстили, подкупали. Для самого Шанрая двери отрывались легко за счет его знаний, умений, интриг и имени. Ди Лурье принадлежал к очень древнему роду, потому к нему всегда обращались в надежде на получение милостей.

Отец Шанрая был человеком далеким от политики, но зато удачливый предприниматель, он сколотил приличное состояние, распределив его между своими наследниками. Их было немного — жена, сын и малолетняя дочь, чьим опекуном после смерти отца стал сам легат, в итоге получив в свое распоряжение все деньги семьи.

— Шай. — Жена проскользнула тенью в кабинет.

После громких разбирательств несколько лет назад Диара поняла суть своего мужа и старалась во всем угождать ему. Впрочем, красивая и умная жена всегда выгодно подчеркивала статус самого Шанрая, а потому мужчина простил ей былые обиды, но внимательного взгляда с супруги не спускал.

— Что ты хотела, Диара? — прохладным тоном спросил жену ди Лурье.

Отрезвление от любви к супруге оказалось слишком болезненным, и Шанрай старался больше не впускать красавицу в свое сердце, держа на расстоянии, демонстрируя холодность и безразличие. Но разве ее этим остановишь? Диара навсегда запомнила, каким податливым и мягким был ее Шай, с ним она творила все что хотела, и теперь сменила лишь образ все понимающей красавицы на роль послушной жены. Однако кирса эта смена личины не могла обмануть, урок был слишком жестоким, потому он выдерживал раз за разом новые подходы к своему сердцу, не желая снова раскрывать свои чувства перед хищницей.

— Я хотела сегодня поужинать вдвоем, — мурлыкнула красавица, обнимая мужа за шею, — я знаю, сегодняшний вечер ты проведешь дома.

— Допрашивала моего секретаря? — мягко усмехнулся легат, стараясь показать, что все ее действия ему хорошо известны, но внимание приятно.

— Он быстро сдался, едва я объяснила, для каких целей собираюсь освободить твой вечер. — Она заглядывала в холодные глаза супруга, уверенная в своем влиянии на мужа, если она будет чуточку настойчивей.

— Коварная, — улыбнулся довольный Шанрай и уткнулся носом в изгиб ее шеи, глубоко вдыхая запах.

Ему всегда нравилось, как пахла Диара. Иногда ему было достаточно просто быть с ней рядом, чувствовать ее аромат, чтобы восстановить равновесие и ясность мысли. Каким-то невероятным образом присутствие красавицы-жены мобилизовало его, и в те мгновения, когда Диара была уверена, что он забывается в ее объятиях, Шанрай четко просчитывал свои дальнейшие ходы. А планов у кирса было много.

Сейчас он практически подошел к своей цели — занять место советника в правительстве. Фамилия и материальное положение это вполне позволяли. Можно было бы сказать, что он еще слишком молод для такой должности, но три советника были преклонного возраста, и их смерти ожидали со дня на день, хотя и уже несколько лет. Находясь на должности личного помощника, Шанрай знал всю расстановку политических сил не только в правительстве, но и среди легатов. Он знал, кто лидирует, к чьему мнению прислушиваются, и со знанием дела легко скользил между чужих интриг, используя события и ситуации себе во благо. И его брак с Диарой, вначале оказавшийся таким болезненным для его самолюбия, сейчас только прибавлял ему веса среди политической элиты. Жена оказалась не глупой пустышкой, а поняв, каких вершин власти ее муж стремится достигнуть, быстро подстроилась, и теперь в высшем обществе о них говорили как об образцовой семье. Так что с политическим имиджем гражданина ди Лурье все было отлично.

— Так я распоряжусь, чтобы ужин подавали? — сделав глубокий вздох, тем самым продемонстрировав полную грудь в глубоком декольте, спросила Диара мужа.

— Нет, я сейчас буду очень занят. — Оторвался от соблазнительной шеи жены Шанрай и выпрямился, вновь переведя взгляд в окно на вечерний закат.

— Шай, ты совсем обо мне забыл в последнее время, — надула губки и подпустила в свой тон немного обиды Диара.

— События разворачиваются слишком быстро, и нет времени отдохнуть рядом с тобой, — слова были вежливыми, а вот тон холодным, как и взгляд, которым одарил красавицу кирс.

— Шай, но ведь я женщина, и у меня есть определенные потребности. — Диара прижалась к своему супругу, стараясь напомнить ему о себе, преодолеть отстраненность мужчины.

— Диара, вечером я приду, — с этими словами легат отстранил свою красавицу-жену в сторону, заканчивая на этом разговор.

— Я буду ждать, — томно вздохнула Диара и направилась к выходу.

Что ж, надо признать, в этот раз муж не поддался ее очарованию и не соблазнился провести время с ней вместо его бесконечных переговоров. А как было замечательно сразу после свадьбы! Стоило ей только намекнуть о желании видеть мужа в своих объятиях, как он срывался с бесконечных совещаний, манкируя обязанностями. Шанрай тогда был мягким и послушным в ее руках, а теперь ей приходится завоевывать эту неприступную скалу заново. С другой стороны, рядом с ним она чувствовала себя уверенно в своем будущем, понимая стремление ди Лурье не только сделать политическую карьеру, но и приумножить благосостояние семьи. Вот когда он захочет наследника, тогда она с ним поговорит по-другому.

Шанрай слышал, как вышла его жена из кабинета, и после этого перевел дух. Все же Диара имела над ним власть, с которой ему приходилось бороться каждый раз, едва она оказывалась рядом. Он помнил, через что ему пришлось пройти в самом начале их брака. Все помнил, и повторять своих ошибок больше не собирался, как бы его жена на это ни рассчитывала.

Наверное, именно эта борьба между его желанием обладать собственной супругой, полностью управляя ей, и пониманием, к чему это может привести, давала в присутствии красивой женщины ясность мысли. Достаточно было вдохнуть запах ее духов, такой дразняще-сладковатый, как разум тотчас же предупреждал об опасности и начинал выстраивать четкие планы интриг и просчитывать вероятные события. Даже в такой ситуации, когда он не мог полностью доверять собственной жене, Шанрай нашел решение, как это использовать во благо высоких целей.

— Адмирал Тресс доставлен, — войдя в кабинет, тихим голосом, боясь нарушить покой легата, доложил секретарь.

— Пусть войдет, — развернулся к дверям ди Лурье.

Серианец выглядел еще более уставшим. Видно, за последнее время адмирал много пережил, тени залегли под его глазами. Кирс внимательно осмотрел пленного, с удовлетворением отметив про себя, что Тресс, судя по всему, уже достиг критической точки в своих размышлениях, полностью отчаявшись. Легат еще раз убедился в правильности выбранного момента, осталось лишь грамотно преподнести информацию, и адмирал будет полностью в его руках.

— Вот мы снова с вами и встретились, — любезно предложил присесть серианцу ди Лурье.

Адмирал расположился в том же кресле, где сидел в прошлый раз. Конечно, не по своей воле он здесь оказался, но в то же время надеялся еще хоть что-то узнать о судьбе дочери.

— Как себя чувствует Кира? — поднял встревоженный взгляд на собеседника Тресс, не в силах сдержать беспокойство за дочь.

— Прекрасно. Поверьте, ее здоровью ничего не угрожает, — широко улыбнулся кирс, отчего сурового воина пробрала дрожь.

— А жизни? — задал очень важный для себя вопрос отец девушки.

Шанрай отмечал про себя все мельчайшие намеки на то, как встревожен адмирал: сведенные брови, морщинку между ними, пристальный взгляд и участившееся дыхание, хотя серианец старался держать себя в руках и не показывать переживаний. «Сильна отцовская любовь», — отметил про себя ди Лурье.

— Завтра состоится суд, ее дело будут рассматривать советники правительства. Думаю, вам не нужно еще раз объяснять значение этого? — вежливым тоном, словно поинтересовался выбором блюд у гостя за столом, произнес легат.

— Смертный приговор, — сжал губы Тресс.

— Совершенно верно. Впрочем, ей даже в обычном суде вынесли бы такой же вердикт. Кира Тресс призналась в убийстве в присутствии нескольких свидетелей, ее слова зафиксировали камеры наблюдения. Суд советников — это последняя инстанция, в которую бы привели ее защитники, если бы дело попало в обычный суд, а потом пошли апелляции в вышестоящие инстанции. Это дало бы время и ничем не обоснованные надежды. Но итог все равно был бы тот же. Можете мне поверить, — сообщил ди Лурье, — у вашей дочери нет шансов.

Последняя искра надежды покинула адмирала. Он вдруг посерел лицом и постарел в какое-то неуловимое мгновение, плечи опустились, и горечь разлилась на губах, как будто он уже оплакивает потерю дочери. Легат внутренне усмехнулся, серианец совершенно забыл в этот момент о себе, ведь у адмирала тоже шанса остаться в живых не было.

— Я вижу ваше горе, — продолжил тем временем ди Лурье, убедившись, что все слова дошли до его собеседника. — Не могу высказать сочувствия, сами понимаете, серианка убила легата корпуса безопасности. Ни один кирс не встанет на вашу защиту, но…

Шанрай сделал многозначительную паузу и уставился внимательным взглядом холодных светло-голубых глаз на адмирала. Тресс почти не слушал легата, однако неожиданная пауза вернула его к действительности, и память послушно отмотала назад последнюю фразу.

— Что «но»? — поднял полный горечи взгляд на собеседника Тресс.

— Только то, что ваша дочь попала в политические интриги, — произнес ди Лурье и сделал равнодушное лицо, будто ничего такого не произнес.

— Не понимаю, чем это может помочь Кире? — озадаченно спросил адмирал.

— Собственно, из такой ситуации нет выхода обычным путем, только вот, знаете ли, есть один небольшой шанс сохранить ей жизнь, — спокойно, как будто обсуждая светскую новость, сказал легат.

— Что ей нужно сделать? Я поговорю с дочерью, я… — горячечно начал говорить отчаявшийся отец.

— Не ей, — многозначительно бросил Шанрай.

— Мне? Я готов! Говорите, сделаю все ради спасения дочери. — Адмирал даже подался вперед, жадно ловя взгляд собеседника.

— Но для вас это может оказаться смертельным… — медленно начал говорить ди Лурье.

— Говорите! Если это поможет сохранить Кире жизнь, я все сделаю! — Отец дочери, которую он уже почти похоронил, воспрял духом и теперь был готов хоть через голову перекувырнуться, лишь бы спасти ее.

— Я помогу вашей дочери сбежать не только из-под стражи, но и даже вернуться домой… — произнес Шанрай, с удовольствием наблюдая, каким азартом загораются глаза Тресса.

— Внимательно слушаю!

Серианец воодушевился и теперь взирал на кирса с надеждой.

— Адмирал, я не попрошу ничего невозможного. Вам на войне приходилось приказывать, отправляя на смерть, и самому убивать, так что, думаю, вас не затруднит моя просьба. Заметьте, я лишь прошу и показываю выход для Киры Тресс, а не приказываю вам, — вздернул слегка брови легат, подчеркивая свои слова.

— Я готов! Говорите! Кто он, кого я должен убить, чтобы моя дочь осталась в живых и вернулась домой? — воскликнул серианец.

— Генерал ди Грамс, — отчетливо произнес имя Шанрай и недовольно сжал губы.

— Вы знаете, кого выбрала ее кровь? — глухо спросил адмирал.

— А вы не догадываетесь? — Ди Лурье с интересом смотрел на собеседника и даже слегка склонил голову набок.

— Марга руководит действиями Киры, — тихо произнес Тресс. — Она защищала генерала ди Грамса, когда призналась в убийстве?

В ответ личный помощник советника коротко кивнул. Теперь у отца не оставалось сомнений в выборе дочери.

— Это невозможно! Нет! Только не он! — в ужасе воскликнул Тресс.

— Отчего же? — тонкая улыбка скользнула по губам легата.

— Смерть генерала подпишет приговор Кире, — глухо произнес адмирал.

— Почему? — совершенно серьезно спросил ди Лурье, стерев улыбку с лица и внимательно ожидая пояснений от собеседника.

— Марга, — обреченно выдохнул Тресс, — кровь привязывает к избранному мужчине, а в случае его смерти убивает. Как у нас говорят, «жили долго и счастливо, и умерли в один день», — горько усмехнулся несчастный отец, у которого вновь украли мечту найти спасение для дочери. — Никогда не думал, что эта фраза будет иметь такой сакраментальный смысл для моего ребенка.

— Это печально, — с сочувствующим видом произнес кирс. — А вы знаете, ваши ученые продвинулись в изучении марги?

— Рад за них, — равнодушно отозвался адмирал только потому, что надо было что-то сказать собеседнику, замолчавшему в ожидании ответа.

— Для вашей дочери это действительно радость, — тут же подхватил слова адмирала легат.

— И в чем же? — с удивлением спросил серианец.

— Я не буду вдаваться в подробности генетики, это не моя специальность, — легко взмахнул рукой ди Лурье, — однако такое редчайшее явление даже на вашей планете буквально заинтересовало меня.

«Точнее, политические интриги, в которые попала Кира», — прокомментировал Тресс про себя, но внешне никак не выдал своей догадки.

— Я сделал запрос в медицинский центр, и мне прислали лучшего специалиста-генетика, — широко улыбнулся Шанрай. — Он тоже вдохновился интересной темой и много времени провел за исследованием теоретической части вопроса. Можете представить восторг ученого, когда я сообщил ему о том, что он буквально может вживую увидеть этот феномен — маргу, расцветшую на теле серианки?

Адмирал как раз не очень воодушевился от таких новостей. Не хватало еще, чтобы его дочь кирсы пустили, как крысу, на опыты. Для серианцев марга священна, она позволила их расе выжить и являлась милостью богов, в противовес кирсам, которые рассматривали это явление с точки зрения необычности вида.

— Научный сотрудник оказался личностью увлекающейся и ищущей. Он перерыл все цифровые архивы, поднял колоссальный объем информации и документов, благо победа над серианцами позволила расширить эти возможности. Так вот, он изучил и последние разработки, которые велись ни шатко ни валко вашими учеными, вы же готовились к войне.

Адмирал чуть прищурил глаза, стараясь понять, к чему ведется весь разговор, предчувствуя за этим вступлением подготовку почвы. Только политическая интрига, куда втягивал Тресса ди Лурье, может оказаться смертельно опасной, особенно для серианцев, где сам адмирал и Кира выступят пешками в игре, которыми без сожаления пожертвуют в нужной комбинации. С другой стороны, это был единственный политик, предложивший, по крайней мере, хоть какой-то спасительный выход.

— И что он узнал? — спросил адмирал, не особо веря в утешительные новости.

— Собственно, только то, что природа поступает очень мудро, заботясь о выживании вида, — сообщил легат, не сводя внимательного взгляда с серианца. — Но в то же время нет ничего сверхъестественного, все базируется на тех же постулатах. Ученые смогли вычленить процесс, позволяющий серианкам перестраивать свой организм под мужской, меняя структуру ДНК. То самое таинственное — «единственный», когда становится понятной зависимость от кого-то конкретного.

— Вы хотите сказать… — начал медленно говорить Тресс.

— Именно! Еще ваши ученые поняли зависимость, и теперь есть возможность ее убрать. Нет, конечно, если женщина пожелает остаться рядом со своим единственным, никто не будет ее принуждать, но если мужчина, выбранный ее кровью, умрет, у женщины есть все шансы остаться в живых и продолжать общаться с родными и близкими, — почти торжественно закончил свою речь легат.

Новые сведения словно окатили холодной водой серианца. Ни о чем подобном он не слышал, находясь дома. С другой стороны, кирс прав, они готовились к войне, и никому не было дела до исследований марги, тем более в последнее время она вообще не встречалась.

— Возвращаясь к нашему вопросу, убийство генерала ди Грамса не только принесет свободу вашей дочери, но и полное освобождение от выбора крови. Я уже дал задание, чтобы разработали обратный механизм.

— Вы действительно считаете возможным убрать маргу у Киры? — задал вопрос несколько сбитый с толку адмирал.

— Это не я так считаю, моя специализация совершенно другая, а вот медики, исследовавшие достижения серианцев в этом вопросе, высказались однозначно. Вполне реально избавить вашу дочь от генерала ди Грамса, — ответил ему убежденно ди Лурье.

— Но изучение этого вопроса не проводилось? Это только теория? — продолжал расспрашивать Тресс.

— Теория, разумеется. Все же марга сейчас достаточно редкое явление у серианок, чтобы провести полные исследования. Но это реальный шанс спасти вашу дочь от казни, — напомнил собеседнику легат.

— Зачем вам понадобилась убийство генерала ди Грамса? — немного подумав, спросил адмирал.

— Вы умный человек, адмирал Тресс, и должны понимать, некоторые вопросы не следует задавать, — тонко улыбнулся кирс.

— Все же я должен знать ситуацию перед тем, как дать вам ответ.

Адмирал колебался, не в силах принять решение. Шанрай наблюдал за метаниями Тресса и понимал, насколько для отца дорога жизнь дочери, а потому нужно лишь правильно его мотивировать, и тогда помощник советника получит то, к чему шел все эти годы.

— Разумно с вашей стороны, но с моей будет глупостью посвящать вас в мои планы, — медленно, никуда не торопясь, вел беседу легат. — Могу лишь сказать, что смерть генерала будет многим на руку. В то же время я обещаю забрать вашу дочь из тюрьмы и отправить ее домой.

— Где гарантии, что вы действительно ее спасете от казни, а не отправите умирать? — спросил адмирал, не особо рассчитывая на откровенность.

— Я предпочитаю выполнять свои договоренности, и моя репутация подтверждает это, — высокомерно сказал ди Лурье, недовольно поджав губы. — Впрочем, вы можете отказаться, и Кира уже завтра, после того как предстанет перед судом, отправится на казнь. Добавлю лишь, отец генерала ди Грамса добьется смягчения приговора для него, так как он единственный наследник древнего рода. Кроме того, именно ваша дочь взяла на себя все обвинения. Первоклассные адвокаты постараются убедить суд советников в том, что генерал оказался случайным свидетелем жестокой расправы, а Кира захватила из гостиницы кортик без его ведома. Вы знали, они жили в одном номере?

— Получается, я должен буду поверить вам на слово, — тихо произнес Тресс, не сводя внимательного взгляда с кирса.

— Получается так, — подтвердил Шанрай.

Адмирал несколько секунд изучал лицо собеседника, демонстрировавшего уверенность и чувство собственной важности. Выбор оказался не таким уж легким. Довериться легату и согласиться убить генерала ди Грамса, чтобы спасти Киру, или отказаться, и тогда точно подписать дочери приговор. Тресс не очень верил кирсу, но он прав, это единственный шанс вытащить девушку из плена. Пусть даже довольно призрачный.