Глава 11

Ночью мне снится кошмар. Я стою на узкой полоске пляже, между серым морем и отвесной стеной. Меня окружает пустота, холодный ветер бьёт по лицу, а вода передо мной мутная и тяжёлая. На горизонте начинает подниматься гигантская волна. Цунами.

Вода движется медленно, но неумолимо, становясь всё выше и выше. Я оглядываюсь в поисках выхода, но стены вокруг гладкие, без единого уступа, а море уже касается моих босых ног.

Волна начинает накрывать меня, тяжёлая, как свинец. Пытаюсь закричать, но голос застревает в горле, и тёмная, холодная вода заполняет всё вокруг.

Я просыпаюсь, задыхаясь, и вижу, что часы показывают четыре утра. Сердце бьётся быстро, а в груди остаётся тягучее чувство беспомощности. Вдохнув глубже, я понимаю, что заснуть уже не смогу. Лежу, глядя на потолок, пока за окном не начинает светать.

Приезжаю в офис раньше всех. Вроде бы утренний сон давно должен был выветриться из головы, но я по-прежнему чувствую тревогу. После насыщенных выходных голова плохо включается в рабочий режим. Работы много, и я буквально погружаюсь в списки дел.

Проект требует внимания к мелочам. Я проверяю отчёты от подрядчиков, согласовываю с ними мелкие изменения, пересматриваю презентацию для следующей встречи с фондом. Затем пишу письма реабилитологам, уточняю детали будущих встреч, корректирую график мероприятий. Дела и не думают заканчиваться, но я вошла в рабочий ритм и чувствую удовлетворение, что за утро так много сделано.

Когда мозг начинает перегреваться, решаю сделать паузу и отправляюсь к кофе-машине. У в ожидании кофе коллеги обсуждают, кто чем занимался на выходных.

— Ника, а как твои выходные? — спрашивает кто-то из ребят, обращаясь ко мне.

— Хорошо, — отвечаю я обтекаемо, стараясь не вдаваться в детали. — Хотя в субботу погода подвела, но в воскресенье солнце всё компенсировало с лихвой.

Жду, пока капучино наполняет стакан, ощущая лёгкое напряжение в плечах. Разговоры вокруг не стихают, и вдруг нарочито громкий голос Кати привлекает моё внимание:

— А я была в «Резорт Ривер Парк» в воскресенье. Отличное место. Больше для влюблённых парочек, конечно, — она бросает на меня выразительный взгляд, — но и с друзьями там есть чем заняться. Рекомендую.

Я чувствую, как кровь бросается в голову. Катя видела нас? Или это просто совпадение? Мы не завтракали там в воскресенье и уехали довольно рано, взяв в ресторане кофе и круассаны с собой. Если она была в воскресенье, могла ли она видеть, что мы выселялись из отеля, в котором провели ночь вместе? По нашему виду это действительно можно было предположить — только проснувшиеся, я без макияжа, Алекс с растрёпанными волосами.

Я пытаюсь утешить себя тем, что, даже если она нас видела, знать наверняка она ничего не может. Мы могли просто завтракать там после прогулки. Но даже это — повод для сплетен. Выходной день, я и Алекс вместе — достаточно совпадений, чтобы вызвать пересуды.

Я забираю свой кофе и быстро возвращаюсь к рабочему месту. В груди неприятно колет, и мне хочется выкинуть её слова из головы, но они упорно не отпускают.

Я снова погружаюсь в работу. Контакты с реабилитологами, проверка финансовой документации, мелкие правки в отчётах — всё это заполняет время. Ланч пропускаю, наспех съедаю бутерброд прямо за компьютером. В голове шумно от мыслей, но я стараюсь не отвлекаться.

В какой-то момент приходит сообщение в рабочем коммуникаторе. Начальник, Андрей, пишет лаконично: «Зайди ко мне перед уходом».

Я почти уверена, что ему нужны сметы — он очень внимателен к финансовой отчётности, и лично следит за тем, чтобы не было расхождений. Я готовлю нужные документы, проверяю таблицы, чтобы всё было под рукой. На всякий случай распечатываю полный план бюджета — вдруг он хочет обсудить, какие ещё крупные траты предстоят, и что можно ещё вместить в программу, исходя из уже одобренных сумм. Иду к его кабинету, перебирая цифры в уме. У нас остаётся ещё свободный бюджет, и я хочу предложить использовать его на организацию «горячей линии» поддержки для наших подопечных, куда можно будет обращаться анонимно — тогда спортсменам будет легче делиться своей ситуацией и решиться на просьбу о помощи.

Захожу к Андрею, сажусь перед ним и выкладываю свои распечатки ему на стол.

— Андрей, я хочу предложить создать горячую линию для спортсменов. Я уже прикинула, во сколько это обойдётся, и связалась с несколькими надёжными колл-центрами, которые могут помочь воплотить эту идею. Посмотришь? — бойко начинаю я, двигая к нему страницу с вариантами стоимости.

Поднимаю глаза, встречаюсь с его взглядом и осекаюсь. За всё три года работы с ним, я никогда не видела такого Андрея. Обычно полный энтузиазма и оптимизма, он хмурится, и сжимает карандаш с такой силой, что, кажется, тот сейчас треснет. Губы сжаты в тонкую линию.

— Ника, у меня к тебе разговор. Честно скажу, я никогда не предполагал, что нам с тобой предстоит об этом говорить, — голос Андрея звучит глухо, а выражение лица подчёркнуто серьёзное. Он откидывается на спинку кресла и внимательно смотрит на меня. — Мы с тобой работаем пять лет. Скажи, тебе нравится твоя работа?

Я выпрямляю спину и стараюсь говорить спокойно и уверенно.

— Да, нравится. Я здесь многому научилась, многим обязана компании и очень благодарна. Ты знаешь, что я много работаю, и я делаю это с удовольствием и на благо компании.

Я замолкаю. В памяти всплывают первые дни в агентстве. Я пришла сюда в двадцать два года, только после университета, думая, что знаю всё и смогу справиться с любым вызовом. Но реальность оказалась другой. Вспоминаю, как сидела над своим первым отчётом и тихо плакала от бессилия. А через несколько месяцев была в эйфории, когда Андрей похвалил мой первый запуск рекламной кампании, хоть и с массой правок. Эти пять лет были полны борьбы, роста и гордости за свои достижения.

Андрей смотрит на меня без тени улыбки:

— Ника, ты — одна из самых наших талантливых сотрудников. Я всегда видел в тебе потенциал, и с большими надеждами наблюдал, как ты растёшь в профессиональном плане. — Он делает паузу и хмурится. — А теперь ответь: как ты считаешь, чем мы отличаемся от остальных агентств?

Я на секунду задумываюсь, чтобы подобрать точные слова:

— Качеством того, что мы делаем.

Андрей медленно кивает:

— Да, правильно. Но качество — это не единственное, из-за чего к нам обращаются. Что ещё?

Я пытаюсь сосредоточиться, хотя ощущение напряжения нарастает. Думаю несколько секунд и отвечаю:

— Исключительная деловая репутация и этика.

Андрей тяжело вздыхает, услышав мой ответ. Он откидывается назад, закрывает глаза на мгновение, словно собирается с мыслями. Видно, что этот разговор даётся ему тяжело. Когда он открывает глаза, его взгляд становится жёстче.

— Репутация, — повторяет он медленно, с нажимом. — Ника, я повторяю, никогда не думал, что у нас с тобой будет подобный разговор. Ника, у меня есть данные, что ты состоишь в личных романтических отношениях с одним из наших инвесторов. Возможно, в другой ситуации это не было бы проблемой. Но есть нюанс — это главный инвестор проекта, который ведёшь ты.

Кровь отливает от моего лица, пальцы стискивают папку с документами. Я чувствую, как напряжение сдавливает горло.

— Я не хочу и не буду вдаваться в подробности, — продолжает Андрей. — Это унизительно и для тебя, и для меня. Я не собираюсь перечислять эпизоды, о которых мне сообщили, или свидетельства, которые мне предоставили. Я также понимаю, что мы не живём в мире единорогов и розовых пони, и такие вещи как клевета и сплетни, к сожалению, встречаются в любом коллективе. Я привык доверять тебе, поэтому посчитал единственно правильным способом разобраться прямой разговор с тобой.

Он наклоняется ближе, опираясь ладонями на стол. Глаза холодные, в них сквозят новые, неожиданные полутона.

— Ответь мне честно: выходят ли твои отношения с этим самым инвестором — мы оба понимаем, о ком я сейчас говорю — за рамки профессиональных рабочих отношений, допустимых в нашей компании?

Я открываю рот, пытаясь найти слова, но Андрей жестом поднимает руку, останавливая меня:

— И пожалуйста, мне не нужны объяснения или детали. Некоторые вещи бывают либо чёрными, либо белыми. Я жду ответа — да или нет.

Моё сердце стучит так громко, что я боюсь не услышать собственный голос. Я смотрю Андрею в глаза. Его взгляд давит, он ждёт. Я сижу с неестественно прямой спиной, лицо каменное от напряжения, но не опускаю глаз. Глубоко вздохнув, я отвечаю:

— Да.

Это «да» висит в воздухе, как удар гонга. Мои пальцы ещё сильнее сжимают папку, словно она может помочь мне удержаться от падения в пропасть, куда я медленно лечу. Андрей опускает взгляд, и я вижу, как его руки на мгновение сжимаются в кулаки, прежде чем он складывает их на столе.

— Хорошо, — наконец произносит он, его голос становится подчёркнуто ровным и сухим.

Потирает лоб, убирает карандаш в ящик. Скрещивает руки на столе, и после паузы продолжает обманчиво спокойно:

— Как я могу быть уверен, что решения, которые ты принимаешь по проекту, объективны и продиктованы интересами компании, а не влиянием личных отношений?

Наклоняется ближе ко мне, повышает голос:

— Как ты предлагаешь это доказывать во время проверок? В свете таких фактов твой проект не пройдёт ни один мало-мальски серьёзный аудит. Мы работаем по мировым стандартам качества. Ты отдаёшь себе отчёт в том, какую ситуацию ты спровоцировала?

Повисает пауза. Я, кажется, не могу дышать от стыда. Дрогнувшим голосом отвечаю:

— Да.

Чувствую, как комок подступает к горлу. Стараюсь сохранять ровное дыхание, но внутри жжёт.

Андрей опять говорит тихо и подчёркнуто холодно:

— Ты только что поставила под угрозу не только нашу репутацию, но и свою карьеру. И я вынужден принять меры. С этого момента ты отстранена от проекта. Я назначу нового менеджера завтра. Твоя задача — подготовить дела для передачи. Я рассчитываю на твоё содействие.

Я собираю холодными пальцами бумаги и складываю их в папку. Уже стою в дверях, когда Андрей добавляет уже не так холодно:

— У тебя два дня на передачу дел. После этого я настоятельно тебе рекомендую взять неделю отпуска за свой счёт.

Я выхожу из кабинета Андрея, словно в тумане. Шум оупен-спейса, привычный гул голосов, щелчки клавиатур — всё звучит приглушённо, как будто я под водой. Пальцы всё ещё судорожно сжимают папку, а ноги сами несут меня к моему месту. Кажется, я захожу в лифт, но не помню, как нажала кнопку. Мир вокруг будто стал фоном.

Дойдя до своего стола, я медленно опускаюсь на стул. Документы на экране монитора плывут перед глазами, и мысли сбиваются в бессвязный поток. Мой мозг пытается переварить всё сразу: слова Андрея, последствия, очевидное участие Кати в этой ситуации. Ядовитое чувство стыда разливается под кожей. Я машинально кладу папку на стол, отключаю компьютер и начинаю собирать вещи. Каждое движение даётся с трудом, как будто тело сопротивляется.

Когда я оказываюсь на улице, ветер обжигает моё лицо, приводя в себя. Сердце снова бьётся, а в груди давит, как будто на мне каменная плита. Выходя из здания, я понимаю, что уже некоторое время мой телефон звонит. На экране — имя Александра. Как будто вердикт — «виновна».

Меня разрывает тысяча противоречий: горечь, боль, надежда, чувство потери. Всё это смешивается в бешеный коктейль, захлёстывающий сознание. Я сжимаю телефон в руке, чувствую, как пальцы дрожат, и, прежде чем звонок прекращается, сбрасываю вызов.

Я делаю глубокий вдох, задерживаю дыхание на пару секунд и выдыхаю. Пытаюсь взять себя в руки, хотя ноги подкашиваются, а в горле застрял ком.

Главное сейчас — просто сделать шаг. Один шаг. Потом ещё один. И дышать. Продолжать дышать.