Глава 12

Я так и не смогла заплакать. Всё внутри застыло, словно покрыто льдом. Обычно слёзы приносят хоть какое-то облегчение, но сейчас их нет. Только это тягучее, удушающее чувство холода, будто вся боль превратилась в твёрдый камень, застрявший в груди.

Добравшись домой, я машинально закрываю за собой дверь, бросаю ключи на полку и захожу в гостиную. Сумка соскальзывает с плеча и падает на пол. Сил поднять её нет. Я прислоняюсь к стене, закрываю глаза и делаю глубокий вдох, но даже дыхание кажется не моим, чужим.

Телефон в руках вибрирует, заставляя меня открыть глаза. На экране два сообщения от Александра. Первое: «Как ты?». Второе приходит почти сразу: «Перезвони когда сможешь». Простое, короткое, но заставляющее мой разум метаться в панике.

Я читаю их несколько раз, пытаясь собраться с мыслями. К чувству стыда как будто добавляется еще и смятение и чувство вины. У меня нет ни сил, ни желания думать об этом сейчас. Пальцы невольно стискивают телефон, а потом я бросаю его на диван, будто обжегшись. Сообщения остаются неотвеченными.

Надо заварить чай. Я машинально иду на кухню, ставлю воду, беру чашку. Движения механические, как у робота. Когда чай готов, я возвращаюсь в гостиную, беру пульт и включаю телевизор. На экране какое-то романтическое кино. Картинки сменяют друг друга, голоса героев звучат приглушённо, будто сквозь вату.

Я делаю глоток крепкого горячего чая, но его вкус кажется пресным. На экране мелькают яркие декорации, люди что-то оживлённо обсуждают, смеются. Я не улавливаю, о чём идёт речь. Просто замечаю, как меняются сцены, как свет играет бликами на экране.

Сложно сказать, когда я в последний раз включала телевизор. Он просто висел на стене, собирая пыль. А сейчас это единственное, что хоть как-то отвлекает от бесконечных изматывающих мыслей.

Даши дома нет. Она работает в третью смену — у них в ресторане банкет. Вернётся только под утро. И это хорошо. Сегодня я просто физически неспособна ни на какие разговоры. Ни объяснять, ни делиться, ни отвечать на вопросы. Только сидеть и смотреть на экран, ощущая эту бесконечную, всепоглощающую пустоту.

Я обхватываю чашку руками, чувствую её тепло, но оно не помогает согреться. Внутри по-прежнему холодно. Непрошенные мысли то и дело возвращаются к сегодняшнему разговору с Андреем, к его тяжёлым словам, к моему признанию. Сердце болезненно сжимается. Я словно сорвалась с обрыва — шаг назад уже невозможен.

На экране главные герои целуются. Начинаются титры. Я смотрю на мелькающие картинки, пока не замечаю, что чай остыл. Даже это небольшое тепло я не смогла удержать. Возвращаю чашку на стол и откидываюсь на спинку дивана. Слышу как телефон снова звонит. Закрываю глаза, перед собой вижу только слова Андрея, лицо Александра, и свою собственную тень, застывшую на фоне титров.

Утро не приносит облегчения. Но жизнь продолжается, и я двигаюсь вместе с ней. Встаю с гудящей головой, как будто не спала вовсе. Зеркало безжалостно показывает сероватую бледность лица, тёмные круги под глазами. Я умываюсь, привожу себя в порядок насколько могу, заплетаю волосы в косу и пью двойной эспрессо. Впереди два длинных рабочих дня — передача проекта.

Меня даже не интересует, кто теперь будет вести проект. Всё, что я могу чувствовать, это апатию. Беру телефон, и вижу вчерашний пропущенный. Острый укол вины заставляют меня открыть телефон и ответить Алексу: «Извини, не могла вчера говорить.» Боюсь погружаться в мысли о нем, но уже понимаю, что отмолчаться не удастся.

На улице серо. Порывы ветра поднимают пыль. Дорога до офиса кажется вечной. Всё выглядит как обычно, но атмосфера ощущается по-иному. Коллеги перекидываются словами, но никто не шутит и не смеется. Я чувствую на себе взгляды. Некоторые отводят глаза, когда наши взгляды встречаются. Вероятно, Андрей уже выпустил коммуникацию о том, что я больше не веду проект.

Сажусь за компьютер и открываю почту. Моё предчувствие оправдывается. В семь утра Андрей разослал всем письмо: «…проект передаётся Ирине Золотовой. Ника Доброва вынуждена отойти от дел по личным обстоятельствам. Пожелаем удачи Ирине и поблагодарим Нику за проделанную работу.»

Все очень профессионально и конструктивно. Но все понимают, что это бомба. Моя спина напряжена, мне постоянно мерещится шепот, куда бы я ни отвернулась. В голове возникают картины: Катя, стоящая с группой коллег у кофе-машины, её победная улыбка. Она, несомненно, говорит обо мне. Я как будто даже слышу её ехидный тон.

Рабочая неделя обрушивается на меня с оглушительным гулом. Время летит, как в скоростной поезд в тоннеле. Каждый день — бесконечный список задач, которые я должна передать Ирине всего за два дня. Проект огромный, многогранный, с множеством деталей. Кажется, что ни одной из них нельзя упустить. Документы, переписки, планы — всё нужно упорядочить, систематизировать и передать.

Передача проекта Ирине занимает часы встреч. Она невероятно профессиональна и корректна, ни разу не задаёт двусмысленных вопросов, которые могли бы касаться причин моего отстранения. Вместо этого её слова всегда точны и доброжелательны.

— Ника, ты проделала огромную работу. Удивительно, насколько всё у тебя систематизировано, — говорит она, перелистывая страницы документации. — Это здорово облегчает процесс.

— Спасибо, — отвечаю я сдержанно. — Мне важно, чтобы переход прошёл гладко. Успех проекта — мой личный вызов.

«Только вот заниматься этим вызовом теперь не мне» — я горько констатирую про себя.

Она поднимает на меня глаза, во взгляде я читаю сочувствие.

— Иногда то, что строилось несколько лет, может оказаться разрушенным в один миг, — я вдруг озвучиваю вслух мысли, неожиданно для себя.

— Ника, в жизни бывает всякое, — отвечает она, не мягко. — Но всё, что ты нарабатывала годами — знания, уверенность, опыт — остаётся с тобой. Это то, что невозможно потерять, твои личные активы. Они помогут тебе добиться высот, о которых ты пока даже не подозреваешь.

Я благодарно киваю, но чувствую горечь. О высотах думать сейчас не получается. Глубоко вздохнув, я возвращаюсь к документам.

Разобравшись с договоренностями поставщиков, я откидываюсь на спинку стула. Почти физически ощущаю, как клубок напряжения, накрученный за эти дни, начинает расслабляться. Но в глубине души остаётся странное чувство тяжести. Может быть, это связано с тем, что теперь проект больше не мой. А может, с тем, что я отмораживаюсь на попытки Александра поговорить.

Как будто почувствовав о чем я думаю, он звонит. Телефон вибрирует, экран загорается его именем, и я на секунду замираю. Сердце бьётся с такой силой, что кажется, его стук слышен в тишине офиса. Но я сбрасываю звонок. Это решение даётся с трудом, будто я отрываю кусок от собственного сердца.

Спустя некоторое время приходит сообщение: «Я понял, что ты занята. Дай знать когда освободишься».

Я держу телефон в руках, рассматриваю текст. Алекс не упрекает, не давит, но я чувствую в его тоне настороженность и недоумение. Сердце снова делает болезненный скачок, но я оставляю сообщение без ответа.

Больше он не пишет и не звонит.

Я пересылаю сотни писем, потом пишу инструкцию для Ирины. Надо уведомить каждого из поставщиков, подрядчиков и всех сторонних участников о смене контактного лица. В конце концов я создаю общий список рассылки и начинаю составлять письмо.

Формулирую текст сухо, но вежливо: «Уважаемые партнёры, информирую вас, что начиная с сегодняшнего дня все вопросы по проекту следует адресовать Ирине Золотовой, менеджеру проекта. Благодарю за сотрудничество.» Добавляю контактные данные Ирины и несколько стандартных фраз на случай, если у кого-то возникнут вопросы.

Когда письмо готово, проверяю текст еще раз, и нажимаю «отправить». Как только письмо уходит, в голову приходит неприятная мысль: в список адресатов мог попасть и Александр. Там так много и-мейлов, а я не проверяла поименно. Мгновенно замолкаю, пальцы зависают над клавиатурой. Сердце начинает глухо стучать. Я не хотела, чтобы он узнал о моём уходе таким образом.

Когда наступает вечер, я не выдерживаю. Беру телефон и быстро набираю короткое сообщение: «Нам надо поговорить.»

Эти три слова будто высасывают из меня последние силы. Даже не успеваю подумать, как текст улетает. Смотрю на экран, будто жду, что он тут же ответит. Сердце начинает биться сильнее.

Ответ приходит только на следующий день: «Когда и где?»

Я набираю: «Завтра вечером. Напишу место.»

Экран гаснет. В груди снова тяжесть. Я не знаю, что скажу, но знаю, что этот разговор неизбежен. Завтра придёт его время.

Весь день я провожу за рутиной, стараясь не думать о предстоящем объяснении. Но мысли неизбежно возвращаются к Александру.

На следующий день я подписываю заявление на отпуск у Андрея. В его взгляде читается усталость, вопросов он не задает. Сдержанная формальность — единственное, что между нами осталось. Подписав бумагу, я чувствую облегчение, но оно тут же сменяется тревогой. Моя подпись как точка, которую я ставлю под этим этапом своей жизни.