Глава 13

Отпуск начинается с ощущения, что я почему-то прогуливаю работу. Планов на эту неделю никаких нет и не было. Я просыпаюсь позже обычного и долго лежу в кровати, прислушиваясь к своим ощущениям. Встаю и иду на кухню. Даша уже там. Она уже знает о том, что случилось, но по моему состоянию понимает, что мне пока не до душевных разговоров.

— Сделать тебе кофе? — ей скоро выходить, но она ставит заботу обо мне в приоритет. В моей душе теплеет от этого жеста.

— Спасибо.

— Я напекла панкейков, накрыла крышкой, чтобы они остались тёплыми. В голубой чашке йогурт, в розовой — голубика. Я побежала на работу.

Даша подходит и крепко обнимает меня перед тем, как накинуть куртку и выйти, закрыв за собой дверь.

Я пью кофе и ковыряю панкейк. В обед у нас разговор с Александром, он подтвердил, что сможет подъехать в обеденное время.

Я выбрала тихий ресторан недалеко от дома для нашего разговора. Офисных зданий рядом нет, поэтому я надеюсь, что в обеденное время в ресторане будет пусто и мы сможем спокойно поговорить.

Я испытываю странную смесь чувств — одновременно жгучее желание его увидеть, отчаяние, и какую-то замороженность. Не могу продумать наш разговор. Это так не похоже на меня — я люблю готовиться заранее, собираться с мыслями, понимать, что я хочу донести. А сейчас я просто физически не могу себя заставить думать о том, что я буду говорить. Даже одна эта мысль вызывает боль.

Я добираюсь быстрее, чем планирую, и появляюсь в ресторане почти на четверть часа раньше. Заказываю воду и жду.

Через пять минут в ресторан заходит он. Высокий, с неповторимой мужской энергетикой, уверенной походкой проходит к столику и садится напротив меня. Взгляд голубых глаз пронизывает меня насквозь.

Я кожей ощущаю его напряжённость. Сердце начинает трепыхаться как птица в клетке.

— Здравствуй, Ника, — его глубокий голос цепляет струнки где-то в моём животе.

— Здравствуй, Александр. — мой голос звучит как замороженный.

— Я рад, что ты смогла найти время, — звучит как усмешка.

— Прости, что была недоступна эти дни. У меня были на это причины, — я стараюсь выдерживать нейтральный тон, несмотря на бурю внутри. Если я позволю эмоциям взять верх, они просто сожгут меня дотла.

— Внимательно слушаю, — его рука скользит по столу и касается моей ладони.

Я вздрагиваю, как от удара током, и почти сразу притягиваю руку ближе к себе, разрывая контакт. Поднимаю глаза на него и собираюсь с духом. В его глазах ничего не меняется, лицо остаётся неподвижным.

— У меня возникли сложности на работе. — мой голос звучит бесцветно. Я замолкаю, пытаясь подобрать слова.

«Из-за наших отношений?» Но были ли у нас отношения? Или просто несколько приятных моментов, которые два свободных взрослых человека разделили вместе? Мы ничего друг другу не обещали, он никогда не говорил ничего о том, видит ли нас вместе.

— … Сложности из-за того, что наше с тобой общение вышло за рамки рабочего.

Я замолкаю снова. После короткой паузы неуверенно продолжаю:

— Я не знаю, что ещё сказать.

Его брови опускаются к переносице. Я считываю его беспокойство.

— Давай я поговорю с Андреем. Я понимаю его опасения, но думаю, что смогу найти с ним общий язык по этому вопросу.

— Нет! — вырывается из меня ещё до того, как я успеваю подумать.

Холодный пот прошибает, при мысли, куда в какую категорию я качусь — инвестор замолвит словечко за свою любовницу. Ну а что, дело житейское. Злость поднимается у меня в груди. У меня на глазах рушится жизнь и карьера, которую я выстраивала годами труда, а для него это всего лишь кулуарный разговор по душам с моим начальством! И что подумает Андрей! Это настолько противоречит всему тому, во что я верю, что внутри кипит.

— Я сама виновата в том, что произошло, и как взрослый человек, буду нести ответственность за последствия. Пожалуйста, не вмешивайся. Это лучшее, что ты можешь сделать.

Его лицо становится нечитаемым. Он закрывает на секунду глаза, потом смотрит внимательно на меня.

— Хорошо. И что ты решила? Как взрослый человек, конечно.

Я смотрю на него, и в голове проносятся совсем неуместные мысли — какая у него мужественная линия челюсти, как идёт ему двухдневная щетина, и как хочется пальцами провести по его волосам, а потом прикоснуться к очерченным губам.

В горле поднимается ком.

— Я… я не знаю.

Я правда не знаю, что можно сказать. Кажется, что всё, что я скажу, будет неправильным и сделает только хуже.

Он лёгким движением поправляет ворот своей рубашки. Смотрит в сторону, допивает воду из стакана. Возвращается взглядом ко мне. Голубые глаза как будто прошивают меня насквозь.

— Я понял тебя, Ника. Мне… я приношу извинения за то, что наши отношения вызвали у тебя сложности на работе, — сухой, почти официальный тон. Только постукивание мизинца по столу выдаёт, что он далёк от спокойствия.

В воздухе искрит. Атмосфера между нами плотная и тягучая. Я слышу каждое его слово как будто среди толщу воды.

Официант приносит заказ. Александр встаёт, берёт телефон со стола.

— Мне нужно идти. Дела.

В его тоне нет усмешки. Он холодно прощается и выходит, расплатившись за обед прямо на выходе у стойки администратора. Я остаюсь за столиком, рассматривая свою пасту и его цезарь, с ещё тёплой курицей.

Виски горят, в голове звон и звук его голоса. Отношения. Алекс сказал «наши отношения». «Были отношения» — поправляю я себя.

Мне должно было стать легче после разговора, но сейчас я чувствую себе ужасно. Совершенно без сил, дома, укрывшись на кресле пледом, я включаю первое попавшееся кино. Добросовестно пытаюсь вникнуть в сюжет, но уже через пять минут ничего не вижу из-за слёз, льющихся водопадом.